Консерва

  В коридоре музыкальной школы стояла привычная для этого учебного заведения какофония. Из разных классов доносились звуки фортепиано, баяна, кларнета. В скрипичной аудитории у преподавателя Ирины Семёновны занимается способная, подающая надежды, ученица.
-На сегодня достаточно, Люда. Ты молодец, – остановила её учительница. – Теперь давай поговорим о предстоящем концерте учащихся школы, посвящённому тридцатилетнему юбилею нашей школы. Тебе, кстати, как лучшей скрипачке, поручено вести концерт. Держи программу, стань вот здесь, давай прорепетируем.
Девочка старалась говорить как можно лучше, а именно, чётко и громко, но преподаватель почему-то то и дело хмурилась.
-Нет! Нет! – Ирина Семеновна, встав, нервно заходила по классу. – Людочка милая, пойми, ты первой начинаешь общение с залом, твой голос звучит ещё до того, как дирижёр взмахнёт рукой, до того, как зазвучит музыка, а ты, девочка, прости меня, ни то ни сё. Запомни то, что я скажу, запомни, как следует.
Ученица покраснев опустила глаза, она чуть не плакала, а Ирина Семёновна, между тем продолжала:
-Не расстраивайся, пожалуйста, у тебя всё выйдет, главное, ты должна зарядить людей.
-Чем?
-Вниманием, интересом. Да, Людочка, это ответственно! Надо не просто произносить фамилии композиторов и названия произведений, а своим голосом выражать отношение к сочинителю. А чтобы иметь своё отношение, ты должна знать. Давай ещё разок.
-На концерте люди должны получать удовольствие, - снова прервав её, произнесла учительница, немного смягчившись. – Доставить радость одному человеку или целому залу большой разницы нет. И ещё. Ты, девочка, произносишь фамилию Мусоргский так, будто это твой приятель, скажем, одноклассник. Никакого благоговения… С гениями так обращаться нельзя.
   Несмотря на то, что от неё сегодня не в восторге, двенадцатилетняя скрипачка возвращалась домой в приподнятом возбуждённом настроении: всё-таки из всех учеников школы ей одной доверили вести концерт, разве это не повод для радости? По холодному небу стремительно неслись облака, пятна света отражались в лужах. И хотя с крыш домов и ветвей деревьев летели дождевые капли, на обочинах дороги, в ручейках, мальчишки пускали бумажные кораблики. Девочка любит время после дождя; смывается с лица города всякая грязь и при этом легко дышится. Подойдя к своему дому, она увидела группу мальчишек. Сосед-первоклассник стоял в центре, понурив голову, перед местным хулиганом по прозвищу Принц Датский. Люду пронзила мысль, что у ребёнка, бвть может, отбирают деньги, и смело вошла в круг с желанием защитить малыша. Она сердито набросилась на главаря:
-Что? Такой крутой? Что можешь детей обижать? – гневно обратилась она.
-Ша, Консерова, - недовольно буркнул он,посмотрев на  жестяную банку в прозрачном пакете, которая была у неё в руках..
Тем временем Люда, взяв мальчишку за руку, пошла с ним прочь. По дороге она спросила соседского мальчишку - сколько он взял у него?
-Чего «сколько»? – не понял Игорёк.
-Денег, - пояснила девочка..
-Всё как раз наоборот. Он просил меня предупредить брата, который берёт без спроса деньги у бабушки-пенсионерки, если ещё раз такое повторится, будет иметь дело лично с ним.
-А что, твой Сашка ворует? – ужаснулась девочка.
-Можно сказать и так. Куда только она не прятала деньги, всегда найдёт и израсходует на свои нужды, не думая о том, что завтра, может, не на что будет купить продукты.
-Мне кажется, Сашка старше главаря года на три, - спросила Люда с интересом
-Наверное...
-Значит, я зря на него накинулась? Выходит, он борец за справедливость? Так, что ли?
-Выходит, зря – и они, поравнявшись со своим подъездом, зашли в свои квартиры.

   Принц Датский не смог уснуть до рассвета, в глазах стояла храбрая синеглазая девчонка с футляром от скрипки в одной руке и дурацкой консервой в другой, отважно бросившая защищать малыша.
  На следующий день Люда спросила подругу:
-А ты знаешь, кто такой Принц Датский?
-Он «строит» детвору в нашем районе, в частности, в нашей многоэтажке. Ему все бесприкословно подчиняются. Надо сказать, что  мальчишки к нему так и липнут, вместе играют в футбол, качаются, паркуют…
Люда рассказала ей о вчерашнем инциденте.
-Так это же его хорошо характеризует, - успокоилась Лена, - а я было подумала, что случилось что-нибудь плохое.
   Был выходной. У окна Люда занималась на скрипке и увидела недавнего знакомого. Принц Датский выгуливал собаку, неизвестно какой породы. Быстро сложив инструмент, девочка сказала маме, что пойдёт вынесет мусорное ведро.
-Так оно же пустое, - недоумённо пожала та плечами.
-Тогда схожу в булочную, хочу булочку с маком, - взяв со шкатулки деньги, за ней захлопнулась дверь и затихлт шаги..
Мать не поленилась и подошла к окну в комнате дочери. Удивительная картина предстала её глазам; за её Людочкой вышагивал следом гроза местных мальчишек. Почему, подумала она, по какому это закону природы так заведено, что хорошие девочки, отличницы, всегда льнут к хулиганам?
   Тем временем, купив две булочки, Люда одну сунула в руки знакомому парнишке. Хрипло сказав «спасибо», он всю дорогу больше не проронил  ни слова. Собака резвилась в парке, наконец подбежала к нему, встала на задние лапы, а передними уперлась в грудь, глядя на парня с обожанием и преданностью.
-Хорошо пообщались, - сказала девочка, заходя в свой подъезд, недоумённо думая о том, что с мальчишками – он герой, а с девчонками робеет.

   А в это время он был счастлив, благословлял дом, в котором живёт она, лестницу, по которой ходит она. Всё это имело для парня большое значение. Постояв у её квартиры, вздохнул и спустился вниз. «Если бы мне представился случай от чего-нибудь защитить её» - подумал он.
   Ему захотелось поделиться своими чувствами с давним другом, немолодой женщиной – своей соседкой. Она, бедная, пережила самую страшную трагедию из всех, которые могут быть на свете; в одночасье приняла на себя все несчастья земли и её рана до сих пор кровоточит. Несколько лет назад, во время автомобильной катастрофы погибли её муж и четверо детей. Узнав об этом, она дико рыдала, в скорби раздирая свою плоть, потом взяла и отрезала пальцы левой руки, поочерёдно, одно за другим, начиная с большого; в память о муже и детях, так она их оплакивала. Парнишка, сочувствуя всем сердцем её горю, относился к ней как к матери, и она, тётя Рая, всегда была рада его приходу. Их знакомство началось с таких слов:
-В этом городе, - негромко говорила она, - у меня нет ни родных, ни знакомых, ни близких, теперь вот будешь ты.
                Мальчишка рассказал о том, что переполняет его душу, она тихо встала и подала с полки ему книгу " Монте Кристо                Потом попив чайку, они простились. Во дворе между тёмными стволами деревьев стояла                тончайшая лунная дымка, в прозрачной синеве ярко мерцали звёзды. «Как прекрасна ночь!» - думал он, - хочется запомнить и блеск луны, и таинственные тени, и живой отблеск звёзд… А она всё-таки необыкновенная, его скрипачка! Таких не бывает. И ей не страшно быть «белой вороной», заплетающей свои великолепные светло-золотистые косы. Влюблённый парнишка остановился у корявого дуба, прислушиваясь к шелесту листьев. Затем, зацепился за старый сук, на минутку повис в воздухе, раскачиваясь туловищем. Его движения, быстрые и решительные, были наполнены энергией и силой, крутой взлёт густых тёмных бровей казался особенно смелым и мужественным.
   Несколько дней его не было видно, потом с благодарностью вернув книгу, сказал тёте Рае:
-Мы с ней, ну, этой девочкой из соседнего дома, кажется, всегда шли навстречу друг другу. Я, во всяком случае, имею в ней острую потребность. Наверное, так Эдмон Дантес и аббат Фариа пробивались друг к другу сквозь крепкие стены замка Иф. «Да, - подумала про себя женщина, - пора детства не отягощена опытом и потому бывает до наивности непосредственной; мальчик полюбил впервые и всерьёз». Спокойное ноябрьское солнце светило в окна гостиной и лучи его словно сплетались. Тётя Рая со своим гостем ещё долго разговаривали, и она невольно любовалась плечистым, широкогрудым юношей машинально приглаживающий коротко подстриженные волосы. Они говорили о том, что неправда, словно  людям не нужен идеал – эталон для подражания: надо все молодым людям избрать себе своих персональных, тайных героев.
-Не обязательно, - сказала тётя Рая, - кричать об этом на каждом углу. Это необходимо для того, чтобы выверять свою жизнь, свои поступки по избранному образу. Если парнишка поклоняется, скажем, Чкалову, он не пройдёт равнодушно мимо двух юнцов, пристающих к девчонке. А какие великолепные слова сказал в своих дневниках Раул Амудсен: «Победа ожидает того, у кого всё в порядке – это люди называют счастьем».
   Дома отец Саши – так на самом деле зову Принца Датского – пожаловался тому, что люди многократно замечали, что он, его сын, грязно сквернословит, и неожиданно рассказал историю, которая произошла на стройке в дни его молодости. Два мальчишки из ПТУ принялись отучать от матерщины взрослого мужчину, к которому были представлены на время производственной практики. Когда тот начинал матюкаться, на чём свет стоит, один говорил:
-Если я правильно понял, наш учитель Константин Михайлович желал бы, вероятно, сказать нам о том, чтобы подвинуть бадью с раствором немного ближе к его рабочему месту.
А второй подхватил: «Лично я так именно и перевёл иносказательное выражение на обыкновенный русский язык».
-И что? Отучили? – спросил сын.
-Со временем, фонтан непечатных слов у мастера заметно поутих, и в конце концов, он излечился от закоренелого недуга.
Потом отец ненавязчиво прочитал лекцию о поре взрослости, что она, мол, начинается с долей домашних забот, добровольно принятых на себя, и главное, добросовестно исполняемых. Подросток, - сказал он, - не приносящий в семью денег, так как у него ещё нет своего заработка, получающий всё от взрослых, вполне может, и, на мой взгляд, должен платить за ласку лаской, за уважение – уважением, за труд – трудом. Конечно, без мелочности: ты мне рубашку постирала, а я тебе за это мусор вынесу… Получил – отдай! Это закон, закон, определяющий право считать себя взрослым.

   Дальнейшие слова потонули в тумане, так как Саша детально вспомнил ситуацию, когда он в шестилетнем возрасте несомненно совершил подвиг - уберёг семью от развода. А было это так.
-Я прогуляюсь, - сказал он.
-Ты надолго? – спросила мама.
-Нет, минут на двадцать, - и поцеловав её так, будто отправляется на фронт, закрыл за собой дверь.
Горе ещё не пришло к ним, но родители уже чуть-чуть сблизились. Когда он пришёл к Димчику, тот спросил:
-Ты что, убежал из дома, Сашок?
-Да.
-Правильно! Давно пора.
-Каждые пять минут, - сказал малец, - ты будешь звонить моим родителям и говорить, что очень ждёшь меня, а я еще не пришёл, понимаешь?
-Ну…
-Пока не почувствуешь, что они от волнения сходят с ума.
-А зачем это?
-Надо!
По очереди на Димкины звонки подходили то мама, то папа. Потом они сами стали звонить. Саше  было жалко их, но подсознательно понимал, что действовал ради высокой цели, он спасал свою семью. Вернувшись, мальчуган увидел родителей сидящих по обе стороны телефона, бледных и измученных, но они глядели друг другу в глаза, значит, страдали вместе, вдвоём. Вскочив, они стали меня целовать, обнимать, а потом уже друг друга…

-Ты о чём думаешь? – внезапно спросил отец.
-О твоих словах, папа, - соврал сын.
-И ещё тебе совет: веди список глупых поступков и критикуй себя от лица своего друга. Помни: от дурных привычек можно избавиться, а хорошие - могут быть созданы.

   Урок музыки отменили, так как всей школой пошли на концерт симфонической музыки в филармонию. Пока оркестр настраивал свои инструменты, в зале слышался вой растревоженных ульев, но как только дирижёр взмахнул своей палочкой, полилась стройная, волшебная музыка. Звучали сочинения Моцарта, музыка лучисто-светлая, порой мужественная, всё более захватывала. Отдаваясь её сильным, зовущим звукам, хорошо было чувствовать себя человеком, верить, что и ты можешь делать то, что обогащает людей, украшает землю. Потом вышел молодой музыкант, сел, склонился над своей мандолиной, словно убаюкивал ребёнка. Невольно вспомнилось изречение: «Если бы мы смогли увидеть душу любого человека – мы бы ослепли от её блеска».
   После концерта Люда возвращалась домой. Слова Шекспира, что  «Музыка – это хлеб для души», вполне оправдались. Если кто не знает, искусство – сильнодействующий целитель, людям оно необходимо для нравственного здоровья.

  На ходу раздеваясь, машинально включила телевизор, показывали выступление гимнастки Галины Шугуровой. Вот это да! Какое сумасшедшее мастерство! Девочка захватив кефир и печенье, с восторгом, во все глаза, смотрела на спортсменку, у которой мяч диаметром 18 – 20 см., как живой, дрессированный. Он буквально прилипает к её рукам, плечам, голове, когда она вместе с ним делает различные кувырки, повороты, прыжки...
-Сейчас, сейчас, мама, - откликнулась она на зов идти ужинать, уж очень не хотелось отвлекаться от передачи. Мяч «слушает» музыку не хуже самой хозяйки. В результате создаётся своеобразный, грациозный танец, танец выразительный и потрясный!!!

   На уроке литературы одноклассники поздравляли Принца Датского с днём рождения. Один товарищ продекламировал стих собственного сочинения:
                В этот день, поздравив папу с мамой,
                Обстановку трезво оцени:
                Страшная была бы в жизни драма,
                Если бы не встретились они.
                Если бы твой папа не женился.
                Никогда б ты, Саша, не родился.
Все дружно рассмеялись, и, успокаивая учеников, учительница спросила: «Что вы изучали на прошлом уроке?»
-Мы проходили Пушкина, - с места ответила отличница.
-«Проходить» можно только мимо чего-нибудь. Попросим, кстати, нашего именинника прочесть нам свои любимые строки наизусть, конечно.
Помолчав, Саша вдохновенно начал:
                Алина! Сжальтесь надо мною
                Не смею требовать любви.
                Быть может, за грехи мои, мой ангел,
                Я любви не стою. Но притворитесь:
                Этот взгляд всё может выразить так чудно
                Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад.
Все, как один поняли: наконец Принц Датский влюбился.

   Рассветало по-осеннему медленно. Мутно-серое небо, обложенное неподвижными тучами, было темно. Солнце почти не показывалось, погода каждый день менялась по три-четыре раза. Сегодня у Люды освобождение от уроков в общеобразовательной школе, так как состоится генеральная репетиция торжественного концерта, на котором она ведущая и ещё играет в скрипичном ансамбле. По дороге её застал дождь, иссиня-чёрная туча затмила небо, то тут то там её рассекали молнии. Протяжно, с глухим перестуком рокотал гром. Она поспешила укрыться под навесом ветвей старого клёна, думая об одном, чтоб не простудиться, не заболеть, тем самым, никого не подвести
   После окончания репетиции, Ирина Семёновна предложила «артистам» взять пригласительные на концерт для родных и знакомых. Тут же начался галдёж: «Мне два, для мамы и папа», «Мне, пожалуйста, четыре».
-А тебе, Люда, сколько? – спросила учительница.
-Мне один – смущённо сказала она, решив пригласить любителя мальчишек и собак – пусть приобщается к прекрасному.

   Около подъезда её дожидался соседский Игорёк и сбивчиво рассказал, что Сашка, его брат собрал пацанов и они на пустыре дерутся с Принцем Датским стенка на стенку, но силы не равны. Девочка не медля ни секунды, пустилась со всех ног и врезалась в гущу дравшихся, загораживая собой окровавленного мальчика, размахивая налево и направо своим футляром.
-Уйди, Консерва! – крикнул он. – Женщинам не место в мужских разборках.
Она, не слушая его, ударила футляром одного-другого его неприятеля, пока что-то тяжёлое не опустилось на её голову. Она упала, потеряв сознание. Все, бросившись врассыпную, смотали удочки. С нею до приезда «Скорой» остался только окровавленный побледневший Принц Датский. Он старался держаться мужественно, но в его больших зелёных глазах всё- таки застыл страх.
-Молись, парень, чтоб она осталась жива, - на ходу ему бросил врач неотложки.

   Когда Саша вошёл в палату и увидел лежащую девочку на кровати, к которой подключены множество тихо попискивающих приборов, у него закружилась голова. Он придвинул стул как можно ближе к кровати и погладил, едва касаясь, её бледную, безвольную кисть, рука показалась холодной. Чувством острой тоски, точно сквозняком, прохватило его, он скривился, как от ноющей зубной боли. Нет ничего хуже ожидания и неизвестности.
-Не вздумай оставить меня, - прошептал он, - потому что с твоим уходом закончится и моя жизнь. Помоги ей, Господи! Я верю, что ты всё можешь, и прошу: помоги!
Больная была так бледна, что веснушки казались крошечными, мелкими капельками на её щеках. Он всматривался в её лицо своими огромными, забывшими про детство, квадратными глазами. За последнее время он много осознал и переосмыслил. Это был уже не прежний Принц Датский – ершистый, непокладистый, самоуверенный. Он ёрзал на стуле, нервно хрустя суставами пальцев. Казалось, тишина длилась вечность. Он встал и стал двигаться по палате на манер робота с заржавевшими сочлениями.
-Пожалуйста, - стоя на коленях перед ней лепетал он, - только не умирай. Прошу, приди в себя поскорее. Обещаю, нет, я клянусь, что забуду такой образ жизни, буду учиться, чтобы быть достойным тебя. Чем поклясться, хочешь, жизнью? А я даже не знаю, как тебя зовут…
-Консерва... - еле слышно прозвучало, и она открыла глаза…
Он попытался улыбнуться, но на лице получилось столь скорбное выражение, что Люде искренно стало жаль его.
-Консерва, милая Консервочка, пожалуйста, живи! Я готов отдать руку, глаз, внутренние органы, всё, что понадобится, только живи!
   Голова у неё болела так, будто кто-то просверлил дырку на макушке и пытается засунуть в неё какую-то струну, до самого мозжечка.
-Только живи, - говорил он, как в бреду, - только живи…
Тонкие ноздри его чуть вздрогнули, воспалённые глаза устало закрылись, по щеке потекла слеза.
-Ну, герой… не плачь, - слабо попросила больная, снова упав в забытьё.
Их сердца бились равноценно направленные друг к другу.

   …Ими были мои мама и папа.