Фотография

-Иди ко мне, сынок, - тихим голосом попросила цыганка.
   Пятнадцатилетний подросток – рослый, курчавый, с большими глазами, с болью смотрел на мать, лежащую на кровати. Он заметил, что в последнее время она очень исхудала – остались кожа и кости. Особенно печален был взгляд её усталых, немного впалых чёрных глаз. Он робко подошёл и сел к изголовью матери.
-Сядь, родной, мне надо с тобой поговорить, разговор будет долгий, - и она взяла его руку в свою.

   …Это было давно.
Похоронив своего трёхлетнего сынишку умершего от воспаления лёгких, справив поминки, я уехала погостить к тётке, так как мне требовалось сменить обстановку и отвлечься от перенесённого удара. Поездом, кстати, это четверо суток пути в глубь России на Восток. В середине лета уже с купленным билетом на обратную дорогу, шла по главному скверу того захолустного городка. Вдруг меня, помнится, словно поразила молния, когда увидела в песочнице двух прелестных малышей, один – точь-в-точь – мой покойный мальчик. Не знаю, как это случилось, будто кто-то толкнул меня в спину, как волна накрыла с головой, только я, наклонившись к детям, взяла тебя на руки и поспешно удалилась. Ты, как ни в чём не бывало, спокойно обняв мою шею, доверчиво прижался своей головёнкой к моему плечу. Сели, таким образом, на скорый поезд и приехали, разумеется, сюда, в нащ табор..
   Так ты попал в цыганскую общину. Отличаясь от других детей тем, что был белее лицом, смышленее умом, храбрее характером, благороднее сердцем – ты всегда был лидером и ватажком. С одной стороны, ты рано научился верховой езде и был во всех делах заправилой. С другой стороны, ты знатный охотник и рыбак, и вправду, часто один кормил весь табор. Жалею только: неграмотный ты. Приходила одна учительница, научила читать и писать, и всё. А ты очень любознательный, к знаниям тянешься. Замолчав, больная попросила у сына воды и продолжала:
-Дай мне, пожалуйста, вон ту шкатулку, - слабеющим голосом попросила она и указала рукой на дальний столик в углу комнаты.
Из неё она дрожащими руками достала лежащую на самом дне фотографию, которую тогда обнаружила в кармашке рубашки ребёнка. На Диму со снимка посмотрели две пары чистых глаз, на руках одного мальчика была ручная белка.
-Это стало быть и есть мой брат? – спросил он. – А где он сейчас? Что с ним?
-Не похожи внешне, так как вы не близнецы, а двойняшки. Это и объясняет, что у тебя тёмные волосы, а у него, по-видимому, русые. О его судьбе я ничего не знаю.
Она попыталась повыше сесть, но закашлялась и не смогла, сын помог ей облокотиться на подушки по-прежнему не выпуская её холодеющей подрагивающей руки из своей.Короче говоря, уже нет времени, теперь о главном, - мне не надо никаких врачей, чтоб понять: я умираю. Вот моя просьба, если хочешь, предсмертный наказ. Негоже человеку жить одному, у него должна быть семья, его должны окружать любящие сердца. Безусловно, тебе надо разыскать брата, а значит, и родителей, у которых я отняла тебя. За этот грех Бог и призывает меня к себе. Эта фотография будет твоей путеводной звездой. Помни: сильные удерживаются в седле, слабых сбрасывает на землю. Я тебя очень люблю, мальчик мой, знай это. Спасибо за то, что ты у меня есть… Ты наполнил мою жизнь... Теперь ухожу... Прости…
               Сын наклонился к её хрупкому бездыханному телу и горько-горько заплакал. Он понял: мать его оставила навсегда.

   Так ранним летним утром на деньги общины пустился Дмитрий на поиски родного брата, взяв с собой как самую большую драгоценность – фотографию. Он положил её вместе с деньгами в нагрудный карман рубашки. Таким образом, впервые покидая родные места, знакомые с детства, людей, заменивших ему родную семью, он направился в неизвестность. В дороге предстояло находиться четверо суток и это обстоятельство ему очень нравилось хотя бы по той причине, что можно жадно смотреть в вагонные окна на проплывающий мимо ландшафт, любоваться красотой и величием необъятной родной земли. А он по наивности думал, что мир ограничивался территорией занимаемой одним цыганским табором. Разумеется, он впитывал в себя всё, как губка.
   Через два дня пути объявили длительную остановку, значит, это была узловая станция. Дмитрий впервые решил выйти из вагона, во-первых, чтобы вдохнуть свежего воздуха, а во-вторых, поразмять затёкшие от бездействия мышцы. И неплохо наконец купить провизии на дальнейшую дорогу.
   На электронных вокзальных часах смешно прыгала большая стрелка, как будто кто-то даёт ей щелчок, чтоб не сидела на месте. С огромным интересом Дмитрий рассматривал всё вокруг: пути, перрон. Подойдя к пёстрому киоску с газетами и журналами, полистал «Спорт», увидев фоторепортаж футбольного матча. Читал он все равно чуть лучше, чем по слогам, но зато с удовольствием посмотрел захватывающие снимки.
   В то время, когда он увлёкся журналом, на железнодорожный вокзал прибыл следующий пассажирский поезд, перекрывший состав того, в котором ехал молодой путешественник. Когда объявили время отхода, Дмитрий естественно сел в « свой» поезд и из тамбура вновь наблюдал за тем, что мелькает за оконным стеклом. Поскольку не хотелось есть на глазах у других, он здесь же, в тамбуре, с аппетитом съел булочку с маком, запив её бутилированной водой и снова выглянул в окно. Странно, но почему-то ему показались эти места знакомые: эта высокая труба на четырёхугольном постаменте, или, положим, тот изгиб шоссейной дороги тоже знаком, такую аллею тополей, в конце концов, он тоже уже видел. Не на шутку испугавшись, им овладела ужасная паника. Бросился в своё купе, - все незнакомые люди, он – к проводнику! Из чего он понял, что этот состав перегородивший дорогу его поезду и он, в свою очередь, движется в обратном направлении. Пришлось по совету проводника выйти на ближайшей остановке.
   Итак, мальчик пошёл по шпалам в направлении злополучной узловой станции, где отстал от поезда, рассматривая фотографии в журнале. Надвигалась неуютная ночь, укрывая всё необъятным зонтом. Хорошо, что в кармане рубашки с ним осталось большое богатство – фотография и оставшиеся деньги.
  С наступлением темноты купил в привокзальном буфете поесть, не обращая никакого внимания на шумную вокзальную суету, шум, гам, он, валясь от усталости, здесь же на лавке и лёг. Едва-едва заснул, как два парня постарше сели около него, разочарованно не обнаружили со спящим вещей, но зато увидели оттопыривавшийся нагрудный карман. Ловко манипулируя руками, его содержимое в мгновение ока было у них. Главный оставил деньги себе и дал другому посмотреть на фотографию. Ехида в сердцах сплюнул, но, тем не менее, сунул её обратно в карман ограбленного.
   Проснувшись на рассвете, Дмитрий, однако, не сразу понял, где он находится, и не сразу обнаружил пропажу, только тогда, когда узнал, что нечем рассчитаться за пару яиц всмятку и чай. С горечью, осознав, что он лохонулся, сел и подпёр тяжёлую голову руками. Скорбные мысли как на грех одолевали его: «Почему ты, мать, оставила меня один на один  с таким жестоким миром»? Официантка, исподтишка наблюдавшая за ним, видела, что парень сидит уже с полчаса, не меняя положения тела. Жалобно посмотрев на него, почувствовала, что ему надо чем-то помочь.
-Слушай, парень, по все вероятности, у тебя форс-мажорные обстоятельства. Хочешь совет? - спросила она, присаживаясь на мгновение за его столик.
   Он удивлённо поднял на неё большие потухшие глаза, за которыми стоит невыплаканное горе. Она между тем продолжала: «Перейдёшь пути, попадёшь на товарную станцию. Там, как правило, всегда нужны грузчики. Ты меня слышишь?» Дмитрий словно очнулся, и благодарно посмотрев на неё, свет вновь вернулся в его большие чёрные глаза.
   Чем ближе подходя, тем громче слышался грохот товарных вагонов, снующих туда- сюда. Удивительно, со страхом думал он, как они не сталкиваются, как в этом причудливом переплетении узоров рельс машинисты узнают свою дорогу, двигаясь по нужному маршруту?
-Здравствуйте, - обратился он к первым парням, разгружающим вагон с пластиковыми контейнерами, - где можно поговорить насчёт работы?
-Ну, допустим, это к начальнику станции, - отозвался один и нехотя объяснил, как его найти.
Он, по словам рабочих, был человеком не хилого десятка с седыми висками, лет пятидесяти пяти.
   Руководитель товарной сразу, с места в карьер, попросил рассказать, что с ним приключилось. Дмитрий, в свою очередь, чистосердечно поведал об исповеди умирающей цыганки. Матвей Иванович с горечью услышал о том, как она в раннем детстве выкрала его, разлучив с братом, о том, что он направляется на поиски семьи, как по недосмотру отстал от поезда и, наконец, о том, как на вокзале его обворовали. Начальник слушал незнакомца внимательно, ни разу не перебив, потом налил ему стакан воды и спросил чуть дрогнувшим голосом:
-И где ты собираешься жить?
-Как где? На вокзале, в зале ожидания… на лавке.
-Это недопустимо, - Матвей Иванович встал и заходил по комнате, - ты же не собака приблудная. Скажи, будешь двигаться дальше, и продолжать поиски брата?
-Да. Как только заработаю на проезд.
-Ладно. Иди, пожалуй, трудись пока, - и жестом руки он его отпустил.
   Только за юношей закрылась дверь, начальник грустно задумался о том, как ему одиноко и тоскливо в этом мире. Он заставляет себя возвращаться в опустевшую квартиру, ставшую каменным гробом после ухода из жизни его жены Валентины. Жизнь, в сущности, только здесь и есть: среди грохота стучащих локомотивов и брани случайных людей – наёмных грузчиков. Его страшит мысль о том, что будет, когда его отправят на пенсию, так сказать, на заслуженный отдых. От него в пустой одинокой квартире можно, право, чокнуться.
   В конце смены Матвей Иванович не взирая на занятость послал за бригадиром и спросил, как работает новенький?
-Рьяно, - ответили ему.
Тогда он попросил грузчика прислать к нему этого рабочего.
-Вот что, Дмитрий, пока будешь жить у меня, возражения, как это ты сам понимаешь, не принимаются, - с твёрдостью в голосе, убедительно сказал он.
-Даже не знаю, как быть. Спасибо, конечно, большое,– прерывистым от волнения голосом, почти шепотом поблагодарил юноша.
   К счастью, наконец наступил день, когда из-за ремонта путей задерживалась доставка, и на это время грузчикам разрешалось быть свободными. Ни разу не выходивший в город, Дмитрий с удовольствием намерен заполнить этот пробел. Сойдя с маршрутки в центре, направляясь по роскошному зелёному парку, внезапно услышал истошный девичий визг и крик: «Помогите!» Молниеносно побежав на шум, он увидел группу мальчишек – человек пять – футболящих ранец девочки, которая стоит и беззвучно плачет. Зато её подруга голосит на всю округу, взывая о помощи.
-Что случилось? – спросил запыхавшийся Дмитрий, но ответа не стал дожидаться, разметая малолетних хулиганов в разные стороны.
-Ладно, не плачь, - возвращая девочке сумку с учебниками, попросил он. – За что они тебя?
За неё ответила одноклассница, протараторив, что, оказывается, подруга не дала списать контрольную по математике первой леди класса, мисс школы, блондинке Анжеле и её фавориты подруге мстят.
-Спасибо тебе, - утирая слёзы, сказала пострадавшая девочка и они поспешили на подошедший автобус.
-Как тебя зовут? – вдогонку крикнул Дмитрий.
-Оля.

   У парня было такое хорошее настроение, что захотелось петь. Он чувствовал себя гладиатором! Героем! Когда у нас такое состояние души, мы находим проблески божественной силы во всём: в глазах любимых людей, в облаках, в щебетании птиц, в каждом прожитом мгновении. И радость жизни вследствие этого становится доминирующей!
   В холостяцкую квартиру пришла соседка Юлия Николаевна, приземистая и в очках, работавшая в продовольственном магазине.
-Матвей Иванович, - а правда люди говорят, будто ты усыновил паренька, живущего у тебя?
-Ну, так далеко не дошло, но на самом деле я к нему отношусь как к сыну. Ты ведь знаешь, Юль, нам с Валюшей Бог детей не дал и получается бессмысленным существование, зря, понимаешь, небо коптим. А раз человеку жизнь дана, он должен хоть кого-то согреть. Дима – мальчик услужливый, трудолюбивый, благородный, я во всём могу на него положиться, несмотря на его пятнадцать лет. Он совсем не иждивенец, работает на совесть.
-А где он сейчас? – спросила соседка.
-Он, странное дело, попросился в ночную смену.
В беседе за чаем, он рассказал, что парень собственноручно сделал ремонт в квартире:
-Видишь, как всё ожило? И засияло? Это ему благодаря, конечно.

   Дмитрий сквозь дремоту услышал шум двигателя автомобиля, потом увидел согнувшихся людей, несущих на плечах мешки, жадных поживиться на дармовщину, они направлялись к легковой машине с прицепом.
-Воры! – закричал он, что есть сил.
-Воры!!! – ещё громче прокричал снова.
Грузчики побежали грабителям наперерез. Те со страху всё побросали и пустились наутёк.
-Кто запомнил номер машины? – спросил парень?
Оказалось, никто.

   Юлия Николаевна позвонив соседу, узнала от Дмитрия, что хозяина нет дома, что он пошёл в библиотеку, что сегодня, мол, выходной.
-А я, наоборот, ни к нему, а к тебе, - сказала она. – С просьбой.
-Слушаю, сделаю всё, что в моих силах.
-Прошу тебя взять справку из детской поликлиники, а то ему, моему маленькому замарашке в понедельник в садик. Его послушают, и всё. Потом приведи его ко мне на работу, договорились? Вот тебе ключи от квартиры, хозяйничай, а мне, как на грех, пора бежать на работу.
-Хорошо. Сделаю.
-Спасибо, что не отказал, - и она поспешно ушла.
   Получив нужную справку, гуляя с шустрым как егоза, пятилетним Игорьком по улицам города, ноги юноши невольно привели его в тот же цветущий, красочный сквер, где он познакомился с Олей. Он так хочет быть в её глазах героем! Почувствовав большую жажду вновь увидеть её, он с малышом уселся на скамейке ожидать окончания уроков. Видя, что Игорьку это надоело, он разрешил ему побегать по травке и купил мороженое себе и ему. Первые стайки школьников прошли мимо них, а её, к огорчению, не было. Прошёл, вероятно, час, он всё упрямо ждал. Пошла следующая волна учеников, наконец, он увидел её вместе с той же подружкой. Они были взволнованы, возбуждённо что-то обсуждая. Дмитрий радостно пошёл им навстречу, за ним и малец - Игорь. В разговоре он узнал, что им по десять лет, и что Оля занимается народными танцами и что скоро у них ответственное выступление. Узнал и о том, что у неё есть старший брат. Дмитрий девочкам рассказал, что имеет намерение поехать на поиски родной семьи, с которой был разлучен в раннем детстве и что, быть может, он с ней, Олей, больше не увидится…

   Уютным, тёплым днём лета, забрав своих трёхлетних малышей из детского сада, Любовь знакомым парком возвращалась домой. Когда хорошая погода, здесь малыши всегда играют в песочнице. Как правило, на одной и той же лавочке сидит с газетой убелённый сединами сухонький старичок. Люба достаёт традиционное вязание, - так как на это дома никогда не остаётся времени, - и наблюдает с любовью и нежностью за своими детьми, и ждёт того момента, когда им надоест играть.
   В этот раз по парку прохаживался взад – вперёд фотограф моментального снимка с ручной белкой. От такой «фишки» не устоит никакой ребёнок. Вдруг её ребята начали канючить, кому не хочется сняться вместе с рыжей красавицей с глазами – бусинками? Как тут откажешь? Рассчитавшись с фотографом, Люба машинально сунула снимок в карман сынишки.
   Вспомнив, что хотела на ужин делать блины, она попросила седого мужчину присмотреть за детьми, пока она сбегает за молоком в ближайший магазин. Он согласился.
-Я, естественно, постараюсь быстро, слушайте дяденьку, - обратилась она к детям.

   По парку шла едва-едва молодая цыганка, она ни к кому не приставала на предмет погадать, но, поравнявшись с детьми в песочнице, она встрепенулась, её как будто что-то толкнуло и, наклонившись, она уверенно взяла одного малыша на руки. Тот, в свою очередь, запросто обхватил её шею своими маленькими ручонками. Другой замухрышка, как ни в чём не бывало, продолжал строительство песочного дворца ни на что не обращая внимания.
   Люба с молоком возвращалась в парк, и у неё было какое-то зловещее предчувствие
-Где мой ребёнок? – спросила она у старичка, сидевшего напротив и с ужасом увидела, что тот мирно посапывал, укрывшись газетой.
Рядом прозвучал залихватский смех прохожих студентов но, бедная мать, заметавшись в разные стороны, как огалделая расспрашивала людей, не видели ли они маленького мальчика? Обращение в милицию ничего не дало.
В течение года её дважды приглашали в морг на опознание, патологоанатомы предупреждали, что тела очень изуродованы. Несчастная мать просила показать только левое бедро, у её пропавшего мальчика там родимое пятно в виде знака бесконечности. К счастью, такого не обнаружилось.
   Люба с мужем Павлом к себе на квартиру приняли семью беженцев из Чечни с сыновьями-близнецами. Однажды мужчины, засидевшись допоздна, выпили по маленькой, и их понесло говорить «за жизнь».
-А ведь у нас тоже были двойняшки, - с грустью в голосе сказал подвыпивший Павел, - Дмитрий и Михаил, а теперь вот, как ты знаешь, только один. Но я чувствую, что мой сын жив! – при этом стукнул себя кулаком в грудь.
Квартирант Юрий нетвёрдой походкой пошёл в свою комнату, и, порывшись в чемодане, принёс на кухню кусок тёмно-зелёного нефрита, заточенного в форме яйца. Павел словно его не замечал, продолжал с печальным выражением лица:
-Как было трудно первое время, тебе, пожалуй, не передать. Часто заставал плачущую жену над фотографиями сыновей. Тогда я решил, что надо их уничтожить, чтоб не бередить её душу, её кровоточащую рану. Таким образом, перевязав снимки бечевкой, где дети сняты вдвоём, спрятав в старый портфель, задвинул его, наконец, в дальний угол антресолей; не решаясь их сжечь, - и Павел как-то обмяк.
   Юрий попросил его взять в руки каменное яйцо и с напряжением, неустанно думать о пропавшем сыне. У отца  вскоре на лице показалась слеза. Затем положил его себе на область солнечного сплетения и закрыл глаза. Тишина стояла такая, что было слышно, кажется, стук собственного сердца.
-Горячо… печёт… - прошептал Юрий побелевшими губами, и радостно выкрикнул: - Жив! Жив!
Лицо Павла  просияло, и он стал заодно с тем, как мальчишка.

   Матвей Иванович, провожая приёмного сына в дорогу, на вокзале напутствовал:
-Дмитрий, если у тебя ничего не получится с поисками, приезжай, пожалуйста, назад, я буду тебя ждать.
-Хорошо, папа.
-Ну, давай, сын, обнимемся. Счастливого пути!
   Теперь парень стал, конечно, умнее, и более надёжно спрятал деньги и фотографию, потому что знает: люди разные, к сожалению, бывают. Сейчас он направляется туда, куда не доехал в прошлый раз, чувствуя себя значительно смелее и увереннее чем тогда, когда впервые после смерти матери покидал цыганский табор.Верно дюди говорят, ято на ошибках учатся. Первым делом по прибытии,  как учил Матвей Иванович, он снял недорогую гостиницу, и утром, узнав у портье адреса родильных домов, немедленно отправился на поиски брата- двойняшки. Объясняя заведующим роддомов цель своего приезда, они, как и следовало ожидать, пошли ему навстречу, только предупредив, что это быстро не делается, на это понадобиться какое-то время.
   Дмитрию, противившему праздного существования не терпелось что-то делать, и он, до решения вопроса, устроился грузчиком в гостиничный ресторан,  за это его кормили. В свободные минуты, конечно же, в номере он любовно рассматривал фотографию замечательных ясноглазых малышей с рыжей белкой на руках. Вспомнились беседы с Матвеем Ивановичем, который, прочтя умную книгу Карнеги, рассказывал о том, что человеку, способному поставить себя на место других людей и понять ход их мысли, нет необходимости беспокоиться о том, что уготовило для него будущее. Если будешь всегда исходить из точки зрения человека, с которым говоришь, и смотреть на вещи с его позиций, то одно только это сделает тебя успешным и счастливым. Наверное для него, простого неграмотного паренька,  встреча с начальником товарной станции и есть самая большая награда в жизни!
   За полдень пришёл первый неутешительный ответ о том, что, дескать, в запрашиваемое время мальчики-двойняшки не рождались. С чувством огорчения Дима в своём блокноте вычеркнул первый адрес, но надежда ещё есть, так как остался ещё один.
   После изнурительной работы ему захотелось прогуляться по окраинам города. По дороге он опустил конверт в почтовый ящик, еде информировал папу о результатах поисков. Незаметно подойдя к краю утёса, он увидел, как внизу протекала речка. Маститые, ветвистые дубы питались её водой. Они, словно старцы древние чего-то знают такого, чего не знаем мы. Вдали сверкнула зарница. Густеет сумрак, тише гомон улиц городских…
   Работая на складах, Дмитрий прислушался к разговору двух рабочих,  рассуждавших о том, как надо приучить к себе женщину.
-Я раз наблюдал, - сказал первый грузчик, - как дрессировщик тренировал собак. Как только в работе собаки намечался малейший успех, он начинал гладить и хвалить её и давал, например, кусок мяса.
-Точно так же, - поддержал другой, - надо обходиться и с женщиной. Видишь, что она старается – приласкай, поощри. Правильно, надо похвалить за минимальную удачу – это вдохновит её на достижение новых успехов.
«Ну, сравнили…», - подумал Дмитрий, - собаку и женщину, хотя, наверное, это верно: быть чистосердечному в своей оценке и щедрым на похвалу – вероятно, это в равной степени хорошо для всех.
-А ты что думаешь, пацан? – спросили его.
-Не знаю. Это с какой стороны посмотреть. Вот, например, кошка носит в зубах и котёнка и мышь, только один ощущает заботу матери, а другой – дыхание смерти.
-Часто так бывает, - согласился с ним рабочий, - что одна и та же вещь может быть и хорошей и плохой, смотря, как к ней относиться.
-Ну, ты философ… - одобрительно похлопав Дмитрия по плечу, сказал другой.
   Почувствовав, что у него кончается терпение, он вновь, по обыкновению, пошёл по тому адресу роддома, от которого ещё не было известий. Оказалось, они забыли о его просьбе. Час от часу не легче. Он с упавшим сердцем возвращался в гостиницу, по дороге думая о том, почему люди такие чёрствые. Невольно слёзы наворачивались на глаза. Как не могут понять, как могли, думал он, проигнорировать мою просьбу? Такой путь стоило преодолеть, а они «забыли». Это какую надо иметь закоснелую душу?
   За полночь он лёг спать и, проснувшись, поторопился вспомнить сон: как будто сам стоит в воде, песок прохладный и влажный рассыпается под босыми ступнями. Находясь на самом краю прибоя и войдя в воду, чувствовал, как волны набегают на ноги. Море, чистое и прозрачное, освежающе холодит. Посмотрев на небо, он увидел опускающего белого голубя, такой причудливой на зорьке была конфигурация облаков. Что это значит?  Мир вокруг нас наполнен знаками, сигналами, и в нашей власти расшифровать их или равнодушно пройти мимо.

   -Оля! Оля! Подожди! – спрыгнув с подножки троллейбуса, Дмитрий быстро побежал за девочкой с ранцем за плечами. – Здравствуй, Оля.
-Привет. Где ты пропадал? Сколько мы не виделись?
-Я же говорил, что мне надо было уехать.
-А-а-а, помню. И как поиски?
Они присели на скамеечку в парке.
-Тебе это точно интересно? – спросил он.
-Ну, конечно.
Дмитрий подробно рассказал о своём путешествии.
-Но ты ведь говорил, что не знаешь месяц своего рождения, что этой датой стал день, когда цыганка впервые взяла тебя на руки.
-Да. Она сама назначила мой день рождения, а на самом деле это случилось на три месяца раньше.
-И что, нашёл?
-По адресу, что мне дали, эти люди давно не проживают, им дали ведомственое жильё в другом городе, а в их квартире поселились беженцы из Чечни. Так что всё, к сожалению, безрезультатно.
-Жаль…  Так сколько мы не виделись? – повторила свой вопрос Ольга.
-Около двух лет. Но ты не думай, я о тебе часто вспоминал.
-Спасибо на добром слове, тебя можно понимать и так и этак. И что ты собираешься делать? – спросила она.
-Я, Оля, спору нет, полный неуч, можно сказать, тупица. Но я хочу учиться и поступить в железнодорожный техникум, мечтаю стать машинистом.
-Ишь ты! – невольно воскликнула девочка.
- Да. Чтобы доставлять людям товары народного потребления. О, как сказал! А еле умею читать, а мне скоро семнадцать.
Девочка без промедления предложила помощь старшего брата, который, кстати, усиленно, готовится к поступлению в институт. Им оказался приятный подросток, с большими серыми глазами и тёмно-русыми волосами. Подружившись, мальчишки, стали вместе штурмовать учебники, занимаясь целыми днями, проверяя знания друг у друга. По ночам Дмитрий, как и прежде, разгружает вагоны, зарабатывая себе на жизнь. Серьёзные знания с новым другом привели к успеху и, не без помощи Матвея Ивановича, Дмитрий поступил в железнодорожный техникум.
   Наступивший призывной возраст призвал его и сверстников в армию. Служа в десантных войсках, парень приобрёл новых товарищей, железную дисциплину, жизненную закалку.
   Вернувшись возмужалым, широкоплечим, атлетически сложённым, он, не снимая голубого берета, отправился в гости к верным старым друзьям. После приветственных «охов» и «вздохов», Дима был приглашён на пятнадцатилетие Ольги за это время похорошевшей, округлившейся и, мало этого, ставшей настоящей красавицей.
   Так началось постоянное ухаживание, обговаривалась перспектива общих дел и начинаний. Родителям парень пришёлся по душе, и они его принимали как родного.
    Матвей Иванович высказал пожелание пригласить на Димин день рождения его друзей и подруг.
-Да у меня их много и нет, только Ольга с братом…
   Выпив по первому бокалу шампанского, не успев как следует и закусить, как их встречу, по обыкновению, прервала соседка Николаевна, удивившись, какая у них яркая иллюминация. Второпях она объяснила, что у неё захлопнулась дверь, и она пришла к Дмитрию за помощью. Матвей Иванович спокойно объяснил ей, что они празднуют день рождения, и что пусть она обратится со своею просьбой к кому-нибудь другому. Опустив голову, извинившись, она вышла.
-Ну, так нельзя. Простите меня, в конце концов, я быстро, - встав с места, сказал именинник, - где у нас инструменты, отец?
   Пока отсутствовал виновник торжества, начальник железнодорожной товарной станции рассказал гостям историю знакомства с названным сыном; как тот отстал от поезда, как, работая грузчиком, собрал деньги, чтобы разыскать семью. «Вместе с тем, - продолжал Матвей Иванович, - полюбил я его за отзывчивое, благородное сердце. Сколько мы знакомы, он ни одной минуты меня не огорчил, мне он родней родного. За что мне милость божья? На старости лет получить такой подарок!» Ольге с братом, по всей вероятности, было приятно это слышать, и щёки девушки немного зарделись. В тот вечер ещё долго звучали здравицы в  честь именинника.

   Родители Ольги неожиданно купили «горящую» профсоюзную путёвку в Дом отдыха на Чёрное море. Эта была первая поездка детей на Юг, в санаторий семейного типа. Подговорив брата,  Оля стала умолять родителей взять с собой и Диму.
-Он сирота, у него никого нет, а нам он как родной, - попросили дети.
-Верно, верно, - отозвалась мать.
   Берег моря… песчаные пляжи… манящие блики сверкающей воды…
Природа их встретила ослепительным солнцем, дурманящим ароматом цветов и тёплым, ласковым морем. Казалось, даже воздух искрится от улыбок загорелых лиц, надежд в ожидании счастья. Всё дышало радостью.
Не сговариваясь, молодёжь, на ходу сбросив лёгкие одежды, с разбега бросилась в море, ныряя и фыркая. Они плескались уже около двух часов, совсем не замечая времени. Наконец услышали как мама зовёт обедать.
-Сейчас обсохнем, - и сын попросил минуту обождать.
Распластавшись на подстилках, с улыбкою подставляя лицо сияющим солнечным лучам, они были наверху блаженства.
   Мгновенно взгляд мамы затуманился, лицо побледнело.
-Тебе нехорошо? – спросил муж.
-Смотри, смотри, - прерывающим голосом произнесла она.
-Куда смотреть?
-На Диму, на ногу.
Тут и он увидел на левой ноге мальчика лежащую восьмёрку или знак бесконечности. С изменившимся лицом она позвала парня поговорить.
-Расскажи мне всё о себе, - попросила она, когда они оказались в своём номере.
-Тётя Люба, ведь Вы всё обо мне знаете. Мне нечего скрывать.
-Нет! Пожалуйста, ещё раз: всё, что ты помнишь с самого начала.
   В ходе разговора с трепетом он показал единственную фотографию, с которой никогда не разлучался, её, как драгоценную реликвию, дала умирающая цыганка-мать. Женщина, вскрикнув, лишилась чувств. Бестолково бегая вокруг неё, не зная, что делать, наконец, он сообразил побежать на побережье и звать на помощь, крича: «Тётя Люба… упала… в обморок!»

 -Вот и не верь после этого индийскому кино, - подытожила Ольга. – Ну, здравствуй, братец! – и они обнялись.
Подошёл Михаил, и они стояли, обнявшись втроём, но когда приблизились родители, они обнимались уже впятером. Наблюдающим, вероятно было приятно наблюдать эту идиллию, но знать они не могли, что здесь  воссоединилась семья.

  Со временем, продав квартиру Матвея Ивановича и жилплощадь родителей Ольги, они все вместе въехали в большой прочный дом с фруктовым садом, ещё молодым, заложенным лет пять назад, насчитывающий пятнадцать плодовых деревьев.
-Ей-богу, это было всегда моей мечтой! Когда выгонят на пенсию – копаться в земле, - почесав звтылок, сказал Матвей Иванович широко и счастливо улыбаясь.