Понтий Пилат. Презренная плоть

Пилат повторно просмотрел пергамент, подчеркнув пару позиций пальцем, поморщился.

«Полные признаки преступления! Первосвященник – прожженный политик! По-видимому, пришлого пророка попы просто подставили, полагая представить происходящее произволом Понтия Пилата. Пророк популярен, поэтому приговор позволит палестинскому плебсу перед праздником протестовать перед Преторией. Произойдут провокации против полиции. Применение приданных подразделений против палестинцев противопоказано. Придется помиловать приговоренных преступников, причем повыпускать поджигателей. Попробую поломать планы первосвященника. Прокула просила пожалеть проповедника...» — подумал прокуратор.

«Почему прозываешься преемником палестинского Престола?».

Писец плавно повел пером по пергаменту.

Подозреваемый промолчал.

 «Подсудимый, пренебрегающий процессом правосудия, подлежит пытке!» — предупредил прокуратор.

Подследственный полуслышно прохрипел: «Пить!».

«Пасть пересохла? Принесите попить преемнику Престола! Прикажете палестинского, парфянского, палернского?» - поглумился присутствующий помощник первосвященника.

«Правосудие – прерогатива прокуратора! Присутствующих пока прошу помолчать» — побагровел Пилат.

Помощник Первосвященника подскочил, протер проступивший пот, пригладил пейсы, просительно поклонился.

«Петроний, принести подследственному питье! Пусть промочит потроха! Помимо прочего, путы порежь!» — продолжил Понтий Пилат.

Принесли пиалу poska – привычное полевое питье пехоты, перерезали плетеный пояс.

Подследственный пошевелил плечами, поочередно потер посиневшие передавленные предплечья, потряс пальцами, поднял принесенную пиалу, приник. По пыльному подбородку пролегли промокшие полоски. Поставил порожнюю посуду, протер подбородок, признательно поклонился Пилату.

«Прости, Правитель, презренная плоть периодично просит пития, пищи, прочих потребностей».

Пилат показал пальцами писцу: — «Погоди писать!».

«Почему презираешь плоть? Пока плоть прочна – приятно поднебесное пребывание! Плоть положено питать; подобное принято природой» — поучительно произнес Пилат.

«Прошу простить, Правитель, плоть предпочитает пиршества, похмельное питиё, прелюбодеяние. Потворствовать похотям плоти – прегрешение против правил Предвечного. Потом приходится платить...».

«Пустяки! При переедании, перед переменами пищи, полезно поблевать, после продолжительного пира посетить парную, пропотеть» — поделился приобретенной практикой прокуратор. Поглощенный пикантными подробностями последней памятной пирушки, патриций позабыл про процессуальный порядок.

«Прости, Правитель, поперечу! Парная после попойки – привратник преисподней. После пирушки полезно поголодать, предварительно покаяться, попросив Предвечного простить прегрешения!» — проникновенно произнес пророк.

Политеист Понтий Пилат поклонялся Плутону, Приапу, Пенатам. Прочий пантеон прокуратор презирал. Правителю покоренной провинции полагалось публично проявлять почтение предметам преклонения паствы.

«Продолжай!» — поощрил прокуратор.

«Полезны продолжительный пост, пост по пятницам, промывание proktos, питье перед приемом пищи, противление похоти» — продолжил проповедник.

Прагматичный прокуратор, поразмыслив, произнес: «Процесс прерывается! Подследственного помыть, покормить. Процесс продолжу приватно!».