Незатейливая история о любви

Любовь - она многолика. Если вы мните себе, что это исключительно цветочки и охи-ахи, то глубоко заблуждаетесь. Расскажу вам одну незатейливую быль...
***
От его усадьбы осталось немного. Две груши-дички, вымахавшие, глядя друг на друга, до самого неба, забросанный мусором колодец и яблонька с горькими, мелкими, но необычайно красивыми красными яблочками. Фундамент дома зарос травой, врос в землю, а местами был разрушен рачительными соседями, выковыривавшими из него столь необходимые в хозяйстве камни. Огород ещё лет пять назад обрабатывала дочь, сажала картошку, но сейчас он густо порос щавелем и сорной травой. Он вернулся. Не сказать, что бы эта весть «разнеслась». До него никому не было дела. А он расплатился «по счетам», отсидел своё в тюрьме и вернулся. За время его отсутствия одной страны не стало, появилась другая, но люди живут уж слишком долго. Люди те же. А коль уж вернулся человек на «пески», стало быть, не нашлось ему во всём огромном мире другого места. «Пески» - окраина старинного провинциального городка, нищая окраина. Уезжают отсюда чаще всего в тюрьму или на кладбище, а переезжают сюда в том случае, если все другие более уютные места не принимают.
С интересом взялись наблюдать местные жители, что же будет делать владелец усадьбы. Была середина лета. Первую ночь переночевал у дочери, наутро выписал на местном деревообрабатывающем предприятии отходов производства, которые то продаёт населению для отапливания печей.
На лугу, где паслись коровы, набрал коровьих лепёшек, замесил их  с глиной. За один день сбил из досок сарайчик, обмазал его получившимся раствором. Это стало его новым домом. Местные жители долго ходили смотреть на новый дом Антэка. Им была в диковинку такая постройка. К зиме он сложил печку, запас дров. Словом, работал дедок всё лето и осень. Огородик завёл.
Завёл и знакомства. Две бабаушки-соседки стали поочерёдно захаживать в гости к завидному кавалеру. Случилась у них “последняя любовь.” Бабушкам за семьдесят и кавалеру столько же примерно. Но страсти разгорелись, как у молодых. Бабульки забыли о всех народных приличиях,  что хорошо в их возрасте, а что - плохо.
Соперницы били стёкла в хибарках друг у друга, всячески клеветали одна на другую, пару раз при встрече выдёргивали друг у друга волоса. И продолжали бегать вечерком к объекту своего обожания. Чаще с бутылочкой “народного” винца. Как регулировал их посещения Антэк, не понятно, ведь сойдись они разом, получился бы очередной скандал. А отдельно общение с каждой давала свои полезные плоды: одна огурчиков принесёт, другая - картошечки, одна - винца, другая - блинчиков. Старому, ослабленному тюремным туберкулёзом организму деда это всё было на пользу. Так и жили. До поры. Как говорится: “до поры лежат топоры”. Этот вечер настал. Запылал синим огнём дощано-глиняный дом Антэка. Одна из соперниц подожгла, когда Антэк пребывал с другой в своём гнёздышке. Обошлось без человеческих жертв, но строение сгорело до основания. Еле успели выхватить кое-какое барахло. Старик постоял на пепелище, вздохнул и ушёл. Бабушки враждовали ещё некоторое время, но, поскольку, объект обожания исчез, вражда утихла. Спустя год дошли слухи, что стрик умер в социальном приюте.
Вот она какая «всё сжигающая» сила любви! А вы говорите...