Варианты

    Говорят, что размышления на тему  «что было бы, если…» появляются только у тех, у кого много свободного времени, т.е. у лоботрясов и бездельников. Я к таковым себя не причисляю, однако подобные забавы  в последнее время всё чаще стали приходить в мою голову. Прочитав слово «забавы», вы можете подумать, что досужие рассуждения у меня каждый раз новые. Например, сегодня меня интересует, что было бы, будь у меня миллион, нет, десять миллионов (не сто, я же реалист) долларов. Что вчера я был отпрыском королевской фамилии, а позавчера  жил среди аборигенов Австралии. Нет, подобные пустые фантазии – занятие, недостойное взрослого серьёзного человека. Интересующий меня вопрос всегда один и тот же, и связан он с понятием «вторая половинка».
 
    Моя вторая половинка.… Все слышали, все понимают, что это значит. Однако у меня возникает много уточняющих вопросов. А где моя первая половинка? А если первая половинка- это я, то что будет, если вторая не найдётся? А как разобраться, что нашлась именно твоя? Можно ли жить вообще без неё, и не видят ли окружающие в таком случае только половину тебя? А если видят, то какую: правую или левую, и почему? И если до женитьбы я пребываю в половинчатом состоянии, но это – я, то после, соединившись со второй половинкой, мы становимся как бы одним целым, так что ли? И где тогда в этом целом – я? Или нас по одиночке уже нет? Но я-то есть, сам по себе хожу на работу, в магазин, гуляю с детьми…. Может, для окружающих мы, я и жена,  уже по одиночке не представляем интереса, и воспринимаемся как одно целое – семья? Вот видите, вопросов много, ответов мало.

    Почему-то лет до 30-ти меня этот вопрос мало интересовал. Ну, вторая, так говорят - и всё. А потом кто-то шутливый по радио сказал, что верит в существование второй половинки, которая судьбой предназначена именно тебе, и что также верит, причем ещё сильнее, что таких половинок может быть несколько. И вот с тех пор на меня накатило, время от времени предаюсь размышлениям (разной степени интенсивности, но уже года три-четыре как в свободную минуту могу порассуждать), что было бы, если бы женился я не на Ире, а на другой женщине. Ну вот интересно мне, как бы сложилась моя жизнь, лучше было бы или хуже, что-то пошло бы по-другому или так же, только с другой исполнительницей роли жены? Мысль эта появилась не потому, что я жену не любил или разлюбил, а просто… просто всё равно узнать ведь не получится, но интересно жутко.

     Вот только шутки - шутками, но задумываться я стал часто и надолго, предаваясь фантазиям, занимаясь самокопанием и выискивая в прошлом те моменты, которые могли бы стать ключевыми или переломными в моей жизни. И ладно, сидел бы я, отрешённый, на работе, и никто меня не видел и не трогал. Однако же и дома я частенько стал «уходить  в себя» и не замечать домочадцев. Загрузился…
               

      - Саша! Саша! Чай остыл, пока ты в окно смотрел. Там что, длинноногие блондинки стадами ходят? – опять моя задумчивость бросилась в глаза жене. Скоро станет допрашивать  с пристрастием. Может, мне сходить с доктором побеседовать, с психологом? Или психиатром? Выслушает меня, направит мысли в нужную сторону и избавит от навязчивых гаданий.

     - Ой, прости, что ты сказала? Я немного задумался и ничего не слышал,- отвернувшись от окна, я улыбнулся жене.- Так-с, чаёк. А к чаю – что?
     Ира демонстративно распахнула дверцы шкафчика и показала пустые полки.
     - Батенька,  ты же сам просил ни мучного, ни сладкого больше не покупать, чтоб твоя пока ещё мускулистая фигура не подёрнулась слоем  висящего жирка.
     - Ну и правильно, следи за мной, я на тебя надеюсь. А дети где?
     - Дети там, где им и положено быть в 23.00. Спят.
     Взяв двумя руками кружку, я сделал маленький глоток уже тёплого чая.
     - Горячий!
     Ира, присев напротив, улыбнулась одними уголками губ.
     - Я не вру: раз залпом не выпил, значит, горячий.
     - У тебя даже холодный мокрый нос – признак отличного здоровья, как у собаки. Лучше скажи мне, что случилось. Ты какой-то задумчивый стал. На работе проблемы?- как примерная жена, Ира чуть наклонилась в мою сторону и преданно посмотрела мне в глаза.
     Может, рассказать ей о моей «проблемке»? Нет,  мысли мои ей вряд ли понравятся, только испорчу настроение на сон грядущий. А вот поговорить с кем-нибудь надо. Выговорюсь, потом посмеюсь над своей глупостью и успокоюсь.

     - Да какие там проблемы. Устал я просто, в отпуске лет семь не был, если не больше.  Да и мальчик-то я уже стареющий. Мне, с одной стороны, сил для игр и веселья надо много, но восстанавливаются они не быстро, а с другой стороны, в моём возрасте мальчиков посещают мысли о смысле жизни и бренности всего сущего, и потому они иногда  бывают  молчаливы и задумчивы,- я снова посмотрел в окно, потому как не хотел встречаться с Ирой взглядом: временами она очень проницательна.

    - Вот и съезди отдохнуть куда-нибудь на недельку, без нас, я не обижусь и с детьми справлюсь. И магазин твой не пропадёт без тебя, не ты же за прилавками стоишь. А теперь – быстренько спать, я уже носом клевать начинаю.

     В постели, рядом со спящей женой, я ещё долго не мог заснуть, ворочался, донимая себя обсасыванием так полюбившейся мне (или въевшейся?) темы. Приподнявшись на локте, я смотрел на посапывавшую Иру и думал о том, по какому такому стечению обстоятельств рядом со мной оказалась именно она. Почему именно она? Да, знакомы мы давно, лет с 12-ти, но поженились-то, когда обоим уже стукнуло по тридцать. И знакомство наше не было таким, как у глубоко влюблённых подростков, которые гуляют, за ручки взявшись, целуются в сквере, жду с нетерпением то ли совершеннолетия, то ли другой какой весомой даты, а потом бегут в ЗАГС. Наше общение имело явно выраженный периодический характер, когда на каникулах мы встречались в деревне, где жили наши бабушки. В конце августа мы обещали друг другу, что вот вернёмся в город и не станем сидеть в своих норах-квартирах, а будем встречаться, гулять и развлекаться. Тем более, что жили-то рядом, на соседних улицах. Но за все школьные годы мы очень редко (боюсь ошибиться, но не более двух раз) встречались в городе, и то случайно. А после мои студенческие каникулы вообще редко пересекались с её отпусками, но, если такое происходило, я был очень рад. Да и  она тоже, как оказалось. А ведь в городе мы даже не созванивались. Мне было 28 лет, когда  Ира сделала первый шаг. Теперь я именно так и  расцениваю тот её звонок с какой-то совершенно  надуманной проблемой, но с той поры мы стали встречаться как пара, если так можно сказать. А ведь до этих 28 лет и у неё, и у меня были какие-то свои знакомства, влюблённости, у каждого свой круг общения, однако же за столь долгий период времени никто из нас так и не обзавёлся семьёй. Особенно удивляет меня в этом плане Ира, которая до тридцати лет была «холостячкой», в то  время, как её подружки уже детей в школу водили. А тридцать для женщины – такой пограничный возраст, после которого надежды отца выдать дочку успешно замуж падают с каждым днём. И не я это сказал, народное мнение. Многие дамы, переступившие этот рубеж, готовы хоть за чёрта замуж выйти, чтоб была семья, бегали по дому детишки,  однако Ира, сжав зубы, не капая мне на мозги, что пора бы уже, ждала. И дождалась. Чёрта или нет - не знаю. Не хотелось бы им быть.
 Раньше, когда я узнавал, что, допустим, женился парень на девушке, жившей с ним в одном доме, этажом выше или ниже, я злорадствовал, что крайне заузил он себе возможность выбора второй половинки. Что то ли из-за лени, то ли по какой другой причине не рискнул он границы поиска вынести за пределы своего дома, а ведь чем дальше от крыльца, тем богаче выбор. Несравненно богаче. Я вообще считал, что если и существует вторая половинка, то никак  не под боком, не может она жить в трёх шагах от тебя. Вот забросит меня судьба жить в другой город, как в таком случае быть моей второй половинке, с которой мы даже и не знакомы ещё, но которая осталась по прежнему месту жительства? А никак, будет у меня по новому адресу новая любовь, и будем мы себя считать созданными друг для друга. А если та, посланная мне небесами, живет вообще в другой стране, на другом континенте, и по-русски ни слова не понимает? Вот подходим мы друг другу идеально, а вероятность  встретиться   равна нулю? Проживем мы в неведении не с теми, счастья так и не познав, или такой вариант не рассматривается? Однако же выходят замуж за иностранцев, значит, чтоб убедиться, что не ошибаешься, надо объездить все страны, везде побывать, тогда хоть червяк сомнений грызть не будет, как меня. Или надо просто ждать, пока тебя твоё найдет, ведь всё приходит вовремя к тому, кто умеет ждать? А если не найдёт, если споткнётся по пути, свернёт не туда, и будет свадьба у твоего соседа? Ведь вода-то под лежачий камень не течёт. Вот и поступай, как знаешь: хочешь, в Иваново езжай, хочешь, иди в ближайший сквер. Или дома сиди. Вот я, замахнулся  на дали невиданные, а моя половинка – с соседней улицы. Как по закону подлости: не веришь, сомневаешься – на, получи!

     А сколько было у меня «переломных» моментов, когда моя влюблённость могла бы перерасти в создание крепкой ячейки общества? Не улыбайтесь, я считаю, что брак – переломный момент в жизни человека, такой рубеж, перешагнув который становишься другим (спросите у друзей, изменились ли вы, проанализируйте свои увлечения до брака и после, да хоть подсчитайте, сколько времени вы принадлежите себе и сколько – семье). А сколько было влюблённостей, которые так и не созрели до того, чтоб назваться любовью?Вспоминается таких моментов шесть. Или семь. Максимум восемь.

     Первый, первый... Влюбился в одноклассницу (а как же без этого). Она была на год старше, болела много, оставили её на второй год, так и попала в мой класс. Лена Губенко. Мне казалось, что нравилась она всем пацанам. То, что она нравится мне, я понял, когда она позвонила и пригласила меня в кино (говорила, что ещё кто-то из подружек идёт, но я-то понял, что это – для прикрытия, основное – я и она идем в кино). В трубке хихикали девчата, Лена их успокаивала, пообещала перезвонить позже, но так и не перезвонила. В школе я её донимать не стал (чего напрашиваться, если Лена передумала), но то, как я дрожал, слушая её голос в трубке, помню до сих пор. Спустя лет пять после окончания школы я её случайно увидел в метро. Выглядела она несколько уставшей, точнее (пусть не обижается, я не подходил близко, могло и показаться) – потрёпанной, с признаками увлечения спиртными напитками на лице (пусть мне показалось). Былые воспоминания на миг пронеслись в голове и исчезли. Да и колечко обручальное блестело  у неё на руке.

      А вот и нет, соврал я. Не соврал, а просто запамятовал хронологию. Первой была Ира. В то лето (впервые на все три месяца) я приехал к бабушке в деревню, и девчушка с русой косой очень понравилась 12-тилетнему парню. Смеялась задорно, бегала быстро (один раз, побежав за ней, чуть было не уронил свой детский «пацанский» авторитет в глазах окружающих: ещё бы метров 50, и я бы остановился, потому как язык был уже на плече, а последние силы не давали глазам вылезти на лоб), да и подмигивала мне совсем по-взрослому.

      Потом была Магда. Это у меня она была, а вот я у неё (уж и не узнаю никогда)  даже в заметках, даже в помарках на полях черновика не сохранился. Она была единственной,  которой я не сказал ни одного слова (как, впрочем, и она мне), и которая каким-то тёплым воспоминанием  запала мне в душу (или в мысли?). Мы бросали украдкой друг на друга взгляды, но… всегда присутствовало какое-то «но», которое не давало нам подойти друг к другу.

     Это было последнее школьное лето перед выпускным классом. С мамой мы поехали по путёвке в какой-то дом отдыха в Карпаты. «Синевирское озеро – жемчужина Карпатских гор» - так гласил рекламный слоган. Озеро то впечатления не произвело, в отличие от Магды. Она была дочкой кого-то из сотрудников этого дома отдыха, и жила где-то очень близко (кажется, возле столовой были дома обслуживающего персонала),  потому как целый день мелькала то тут, то там (видимо, помогала, на беззаботную разбалованную курортную девочку не была похожа). Да и повседневный её наряд был какой-то  весь немаркий, серенький (точно уже не вспомню, брючки, или костюм спортивный), что до поры до времени  внимание (моё) на себя не обращала, хотя, услышав такое редкое  (у меня знакомых, кого бы так звали, не было и нет до сих пор) имя (по приезду я с дежурной экскурсией отправился по санаторным окрестностям, а где-то вдалеке кто-то громко кричал: «Магда! Магда!»),   я захотел узнать, как же выглядит его владелица. Спустя сутки увидел, симпатичная,  но… Теперь про те самые «но». С моей стороны это были, во-первых, мама (ну не мог я на глазах у мамы знакомства с девушками заводить, стеснялся вроде как), а во-вторых, сейчас уже, наверное, глупое и неактуальное правило, что порядочные девушки на улице не знакомятся. А вот где, в каких таких помещениях или местах её можно было застать, я не знал. А её «но» выглядели следующим образом. Я допускаю, что ошибся, ведь это было моё наблюдение, которое с действительностью могло не иметь ничего общего, однако, первое, девушку очень берегли родители. Они дали ей установку не общаться с приезжающими, ведь каждые две-три недели лица отдыхающих менялись, а мужские гормоны на отдыхе имеют свойство замутнять разум.   Родители опекали её очень плотно, потому в тех местах, где бывали отдыхающие, она если и появлялась, то ненадолго. Почти мельком. И второе. Там, где видеть её можно было часто ( а это было в районе её дома) почти постоянно присутствовало  человек пять-семь санаторных качков из местных. Это я их про себя так называл, они с утра до вечера висели на турниках, и трое из них выглядели весьма рельефно. В отличие от Магды, в общении с отдыхающим их никто не ограничивал, приставали к девчонкам  регулярно, но стоило кому-нибудь из «чужих» парней заговорить с Магдой, как они тут же своим появлением установление тёплых дружеских отношений сводили не нет. Как сторожевые псы, стерегли «своё».
   
      С вами бывало такое, что видишь человека по-другому, как бы другими глазами? Нет, глазами теми же, но не так как раньше. Смотришь на  него, смотришь, а потом - бах!- и видишь его другим, всё в нём меняется. Вроде как третий глаз у тебя открывается, и ты видишь человека не таким, каким он предстаёт перед окружающими, а настоящим, таким, каков он внутри, что ли, истинное его лицо (а, может, это  видишь душу человека?). Со мной такое было два раза. Второй раз к этой истории вообще отношения не имеет. Там я, долго наблюдая за тем, как играет в пинг-понг парень из параллельного класса (кстати, весьма симпатичный, и ничего против него я не имел), и в какой-то момент увидел его. Перемена была настолько разительной, что моему удивлению не было предела. Даже слова подходящего подобрать не могу, чтоб описать  (на ум приходит только белорусское «пачвара»). Неприятный тип, лицо хищника и шакала одновременно (это ассоциации из животного мира). И как, как никто не замечает, какой он урод? Смотрел я на него долго, одновременно удивляясь тому, что мне это открылось. Затем, желая проверить, видит ли изменения ещё кто-нибудь, кроме меня, я отвел взгляд, посмотрел по сторонам, а когда вернулся к объекту – всё, тот же парень за тем же столом. И никакие усилия сосредоточиться ни к чему не привели, «другим» увидеть его снова я не смог.

     Так вот, это был второй раз, а первый - Магда.

     Помню, по вечерам отдыхающие мужики собирались в «кинозале»  гостиницы, где стоял телевизор (может, где-то в номерах телевизоры и были, но у большинства не было) и смотрели футбол. Олимпиада – это не шутка, раз в четыре года бывает, потому – только спорт, и все любители киношек особо не спорили (женщинам-то спорить с мужиками смысла  нет, особенно, если их меньшинство).  Заняв стул где-то с краю, я пялился в экран, когда краем глаза заметил в комнате появление новенькой. Новенькой в том плане, что обычно туристы заезжают в один день, оплаченные дни путёвки терять никто не хочет, и за два-три дня уже зрительно многих узнаёшь. Эту девушку я не видел ранее, а присутствие среди двадцати восьми мужчин, парней и мальчиков одной дамы заставило меня рассмотреть её пристальнее. Красивая, прическа явно не пять минут делалась, как-то не к месту нарядно одета,  в таком платье и присесть жалко, каблуки… Видимо, моя повёрнутая голова бросилась ей в глаза, девушка посмотрела на меня, улыбнулась…Бах! Да это же Магда! Но как такое может быть? Та Магда с этой и близко не стояла. К её внешней привлекательности добавилось какое-то сияние, шедшее изнутри, что-то такое, чего и словами не расскажешь, потому как нет таких слов, чтоб сторонний человек мог почувствовать то, что видел я. Здесь, в  каких-то десяти метрах от меня стоял Ангел. Смотреть на него хотелось без конца, но Ангел, улыбнувшись ещё раз,  довольный произведённым эффектом, вышел из комнаты. К тому времени, когда я, спотыкаясь о ноги сидящих, вышел вслед, Магду какая-то женщина (мама, кто же ещё) уводила домой.  Появляться среди туристов она стала реже, потом совсем куда-то пропала. Я даже возле её дома «полюбил» прогуливаться, но ….

     Вот ведь как бывает: десять дней, ни слова друг другу, а в памяти навсегда.  Может, познакомься мы по-настоящему, и воспоминаний таких не было бы? А так… Крутили в то лето в доме отдыха песню «Вояж»   Desireless  и её перепевку Сергеем Минаевым. Раз по двадцать на день, и мне не надоедало. Я и теперь, если услышу её по радиостанции, сразу делаю звук громче, вспоминая Ангела в пышном платье. И повторы сериала «Государственная граница» смотрю только потому, что одну из героинь там зовут пани Магда. Я даже к одной девочке в школе потом стал неровно дышать из-за того, что чем-то она отдалённо Магду напоминала, да только она посчитала себя в 18 лет ужасной старухой (её слова) и сразу после получения аттестата замуж вышла.

     Четвёртой в моём списке воспоминаний идёт  Аня Громова. Познакомились мы в больнице, где она лежала с воспалением уха, а я после  автомобильной аварии - слегка помятый. Стоял я у окна с невесёлыми мыслями о том, что в 20 лет могу стать весьма своеобразным молодым человеком с отталкивающей внешностью. На Анин вопрос, а с чем это я лежу, я криво усмехнулся: «А то не видно». «Видно»,- сказала она, и стали мы в больничный «тихий час» сидеть в коридоре, и она старалась отвлечь меня от моих мыслей и говорила, что всё будет хорошо, я же рассказывал ей всякие байки. Встречались мы часто, но не долго. Видно было, что в списке её кавалеров я не занимаю лидирующих позиций, а что кавалеры есть, я знал, навещали  они её в больнице. Скоро походы в кино  заменились просто провожанием с учёбы домой, а затем продолжительным исчезновением из  моего поля зрения. На мой день рождения Аня позвонила, могильным голосом сказала, что она не позвонить не могла, ведь не какая-нибудь там, и что нам пора поговорить. О теме разговора я догадался, но по телефону слушать не захотел, и, на свою беду, по собственной глупости вытянул её на последнее свидание. Расстались плохо. Гуляя по городу с моей розой в руке, чей бутон уже никогда не распустится, она, глядя то в сторону, то себе под ноги, говорила о том, как не подходим мы друг другу, что интересы её не совпадают с моими, что мальчик я ещё, а ей нужен мужчина, что уезжает она скоро в Германию. И, наконец, неожиданно подняв голову и посмотрев мне в глаза, сжав зубы, добавив голосу металла, выстрелила фразой, что не любит меня. Ни капельки. Я же, как телок, мычал, большими влажными глазами смотрел на ту, которая вот сейчас навсегда уйдет, кусал губы, чтоб болью остановить тот водопад, который собрался излиться из моих глаз. Не получилось. На последнем перекрёстке, где расходиться (провожать не надо, смысла нет) ей налево, мне направо, водопад Анхель смыл остатки разума и мужской гордости.

      Два месяца ходил чернее ночи, щёки запали, в институте держался особняком, потому как весёлые студенты не должны были вмешиваться в моё горе. Чувства только мои, им про то знать не обязательно. Затем сессия, практика, каникулы, деревня, моя давняя подруга Ира. Время лечит. Меня лечило оно долго, годы,  я даже план составлял, как буду искать Аню, её координаты в городе (жила она в общежитии, а родители где-то а райцентре), и готов был ехать в Германию, если придётся.

      Пятое место в списке из тех, за кого цепко держится моя память, занимает  … опаньки, а вот имени-то её я и не помню. Вернее, и не знал никогда. Про таких говорят «наглядно знакомая». Она училась со мной в одном институте, но на другом факультете. При смене аудиторий, в переходах между корпусами института я начал обращать внимание на девушку в фиолетовом, скорее сиреневом, полушубке. Когда студенты снуют сплошным потоком, лиц не различаешь, всё замыливается, и только какой-то яркий аксессуар может зацепить твоё внимание на определённом представителе студенческого сообщества, будь то яркая причёска или шарф трёхметровой длины, бритый затылок или платформа сантиметров в десять. Сначала мы приглядывались друг к другу, потом начали узнавать и кивать при встрече. При встрече - громко сказано, встречи эти длились секунды, пока мы шли встречными курсами. Как-то она сменила причёску и покрасилась в цвет своего полушубка. Смотрелось, может, и вызывающе, но ей удивительным образом цвет этот подходил. Да и мне нравился и нравится сейчас.  Постепенно я дошёл до того состояния, когда день, в который я её не видел, стал мне казаться прожитым зря, а это уже верный сигнал, что знакомиться просто необходимо. И этот день настал. Весна, солнце ярко светит, бегут ручьи, хочется любви, и предчувствие этой любви просто распирает. После занятий, медленно двигаясь домой (медленно, очень не спеша, ведь в толпе студентов я взглядом искал свою почти любимую), я замечаю её. Расстояние метров сто, иду за ней. Она на остановке решает зайти в переполненный автобус. Стартую, как Бен Джонсон, еле успеваю втиснуться сразу за ней, и чувствую, как на голове появляется инородное что-то. Она стоит на верхней ступеньке, смотрит мне на темечко и, не сдерживаясь, смеётся: «Тебе на голову голубь…».  Я после бега ещё не перевёл дыхание, волосы в птичьем помёте, пол-автобуса, кажется, уже смеётся надо мной, я краснею и выхожу на следующей остановке. Надо ли говорить, что голубей я теперь терпеть не могу, а её сразу ставший таким неприятным голос остудил мой любовный порыв. Глупо, но показалась мне она очень нелюбезной, и даже способной при случае снова посмеяться над тем моим конфузом (ведь шутники очень не любят, когда смеются над ними, чувство юмора тут их покидает, и я как раз из таких). Позже неоднократно удивлялся я своей такой, на мой повзрослевший розум,  неадекватной реакции, однако действие обратного хода не имело, да и учёба в институте подошла к завершению.  Увидел я её после только один раз, в толчее на шмоточном рынке «Динамо». Разглядывая одежду, висящую в палатках, она шла  мне навстречу, а в это время молодой человек, у неё за спиной, просунув руку у неё под мышкой, держал её за грудь. Не совсем приглядное зрелище в общественном месте, но парню нравилось жмякать женскую грудь, а девушка и не возражала. Финита, пленительный сиреневый образ исчез.

      Затем, параллельно, но с некоторым временным сдвигом, у меня существовали две влюблённости, Маша Степанова  и Жанна Пермякова. С Машей я познакомился  по дороге на работу, с Жанной -  как раз на этом месте работы.  За знакомство с Машей я благодарю наше метро, которое способствует установлению в час пик таких тесных контактов пассажиров друг с другом, что в некоторых случаях порядочные мужчины просто обязаны жениться на своих случайных спутницах.  Волею случая, мы были так тесно прижаты друг к другу, что делать вид, будто у неё нет груди и та грудь меня совершенно не волнует, было уже невозможно. Я всем своим видом старался  показать, что не по своей воле сократил даже самое минимальное приличное расстояние, она же только улыбалась одним краешком губ и смотрела на пробегающие за окном вагона трубы и провода каких-то коммуникаций. В момент трогания состава со следующей станции она не удержалась, стала падать, и свободной рукой я подхватил её за талию. Я не спешил руку убирать, с замиранием ожидая, что она сбросит её сама.  Девушка же, поймав равновесие, не стала хвататься за поручень, а так и стояла, опустив руки вдоль тела и прижимаясь ко мне. Вышли мы на одной станции, обменялись телефонами и простились как самые лучшие друзья.

      Девушкой Мария оказалась очень серьёзной, т.е. ко всему, что касалось её работы, относилась максимально ответственно. Выпускница юридического факультета БГУ, преддипломную практику  она проходила в одном из райотделов милиции, и все «семейные» милицейские разговоры, про которые я знал только из кинофильмов, я испытал на себе. В любой момент она могла, извинившись, куда-то убежать, при выборе – работа или пикник- предпочтение всегда было одно: только работа (и без обсуждения). Куда пойти работать – в милицию или прокуратуру - она ещё не определилась, и с головой погрузившись в практику, хотела выяснить, к чему всё же лежит душа больше. Мои замечания, типа, «ты же практикантка, тебя в субботу никто не ждёт, зачем же ты сама на выезд напрашиваешься», встречались в штыки, ссоры вырастали на ровном месте. А ссорились мы, по пустякам, часто. Да, я ревновал её к суровым мужикам и парням в погонах, которые занимались поиском преступников, рисковали жизнью, в отличие от меня, беззаботного инженера с завода, без зарплаты и перспектив карьерного роста. Мне казалось, что сравнение меня с любым молодым лейтенантом, только-только получившим звание, было не в мою пользу. Кроме того, выяснения, кто прав, кто виноват в совершенно непринципиальных вопросах, кто что сказал и говорил ли вообще, приводили к локальным грозам и молниям, которые мы метали друг в друга. Я, считая себя человеком все жё если не более умным, то более сдержанным, чувствуя приближение такой грозы, мог удержать язык за зубами. Такие ссоры вряд ли укрепили бы наши отношения, а ими я дорожил. Маша же  задержки между тем, что пришло в голову, и тем, что срывалось с языка, не делала. Не подумайте, что наше общение только из ссор и состояло. Маша была единственной на то время девушкой, с которой я дообщался до разговоров о свадьбе и фантазий о нашем счастливом будущем. Мы даже звонили друг другу одновременно, и по 10-15 минут могли слушать короткие гудки в трубках, злиться, и все только потому, что без перерыва набирали номера снова. А мелкие ссоры... Спустя пару дней я звонил, иногда извинялся, иногда было достаточно того, что именно я сделал этот первый шаг-звонок, и наши отношения продолжались, словно прошли очередное испытание, становясь даже более душевными. Однако первые  шутливые перепалки переросли спустя два года в затяжные противостояния, когда каждый хотел утвердить себя на ведущую роль в нашем спектакле. И однажды игра в «кто первый позвонит, тот и был неправ» (причину ссоры я не мог вспомнить уже спустя неделю, но ощущение того, что мне звонить не стоило, иначе бы, в первую очередь в своих глазах, я бы выглядел тряпкой) затянулась настолько, что и звонить уже было бессмысленно. Никто не позвонил, и, кажется, проиграли оба.

     И последней в «романтическом списке» идёт Жанна. Это была не совсем настоящая влюблённость,  а что-то вроде «военно-полевой жены», человека, к которому проникся глубокой симпатией и привязался. Постараюсь объяснить. Не зря же говорят, что работа – вторая семья. Если из 24-х часов в сутках отнять 7 на сон, часика полтора на дорогу дом-работа-дом, 8-мичасовой рабочий день, минут 30 на обед, то останется 7 часов. Эти часы ты тратишь на: себя, общение с родителями, приятелями, хобби, свою девушку и что-нибудь ещё. Вот и получается, что с девушкой видишься несколько часов и то не каждый день, если живёте не вместе, а на работе кто-то маячит перед тобой несравненно дольше. И каждый день. У кого-то подобные симпатии на работе могут стать в итоге главными. У меня такого не случилось, однако со временем её кавалер, частенько ожидавший Жанну после работы у проходной, стал мне жутко не нравиться.

      Общались мы с ней только на работе. К тому времени, когда она пришла в наш отдел, я уже проработал там почти два года, и на правах самого молодого старожила (по просьбе начальника, видимо, такая вот заводская дедовщина) вводил её в курс дел. Но поскольку все технические вопросы интересовали её мало, большей частью мы шутили и подкалывали друг друга. До сих пор помню её большие глаза, от удивления, а не от природы, когда я в лифте (на наш одиннадцатый этаж мы ехали только вдвоем, что вообще-то было редкостью для немаленького предприятия) шутки ради, по какому-то наитию (тет-а-тет, никто не увидит, не рассмеётся, дурных сплетен не последует) опустился на одно колено и поцеловал ей руку. По её признанию, никто и никогда ей раньше руку не целовал. Про этот случай она рассказала своему парню (хотела, чтоб немного поревновал, да и просто в назидание) и потом неделю густо тонировала и пудрила глаз (по-моему, реакция парня была не совсем такой, как она ожидала. По её словам – племянница случайно лбом стукнула, когда взяла её на руки).

      В каком статусе для неё я пребывал, когда удостоился приглашения на её день рождения, мне неведомо, но мне казалось, что мог быть не банальным «коллегой по работе». Как же я разочаровался, когда с букетом роз пришёл к ней домой и застал там ещё трёх парней и три  розовых букета. И её маму, в больших очках, которая дала напутствие дочке и с книжкой отправилась в соседнюю комнату. Именинница и четыре парня, незнакомых друг другу. Мы переглядывались, как крутые техасские парни в таверне, готовые в любой момент к перестрелке, натужено произносили тосты во здравие и лениво ковырялись вилками в тарелках. Правда, не все. Один из нас все же был достаточно говорлив и голоден, а когда Жанна, погасив свет, зажгла свечи и перебралась к нему на колени, мы поняли причину его весёлой уверенности (кстати, это был не тот парень, что встречал её у проходной). Полумрак, лёгкая музыка, Жанна целуется с кавалером, а три истукана сидят, воды в рот набравши. Или она давала нам понять, «ху из ху», или шампанское так подействовало на неё, но уходили мы трое быстро и навсегда. Во всяком случае я. На работе после этого я перестал себя вести, как глупый павлин, и, через пару месяцев уволившись с завода, даже  не вспоминал про неё. До тех пор, пока вопрос «второй половинки» не зацепил меня.
    
      И ещё. Попросите меня описать всех этих девушек портретно, и я не смогу (только Иру, но это не считается). Цвет волос помню, и что красивые, стройные и фигуристые. Ни одной фотографии с ними у меня не сохранилось (должна где-то быть Лена Губенко в чёрно-белом виде в школьном альбоме, да только я его со школы и не листал), с кем-то и не было, фото других выбросил. Да и фотографироваться я не люблю, может и по этой причине тоже. Но вместо фото сохранились ощущения от общения с ними, эмоции и легкая грусть. И я уверен, что, доведись нам встретиться, узнал бы каждую из них стопроцентно, даже спустя столько лет.

    Однако, похоже, светает. Так вот полночи помечтаешь, а потом целый день хмурной ходишь и зеваешь. Всё же надо отдохнуть недельку, стресс от работы снять. Тем более что Ира отпускает. Сам бы я не решился съехать без семьи (скандал!), да и не думал об этом, но … если возникающая апатия и прогрессирующая лень – следствие усталости, ехать надо. Утром решу куда. Спать…


© Copyright: Записей, 2013
 Свидетельство о публикации №213100700671

(думаю, что продолжение будет)