Мои детские мечты

           Самая моя первая мечта была - стать учительницей. Об этом я мечтала, еще

    будучи совсем маленькой ( еще не училась в школе ). Жили мы тогда около Белорусского

    вокзала,

    на Верхней улице, в бывшем купеческом доме. На нем даже на углу дома висела железная

    вывеска с фамилией этого купца. Дом был двухэтажный. В 2011 году я была на выставке,

    где - то в центре, нас привезли на автобусе, и я не запомнила название улицы.   

     Выставка была посвящена Москве 20 века,  и я увидела фотографию такого же

     купеческого дома где-то в центре Москвы, только вход был не с той стороны,

     как у нас.


 
     Я очень долго стояла и смотрела на этот дом и вспоминала свое детство,
     хотя о детстве я помню почти все.

            Помню,как жили то у одной бабушки, то у другой. Когда родители поженились,
   
      у них не было своего дома. Бабушкина родная сестра жила в Одинцово, там родителей

      и прописали, хотя я помню, что мы жили там только летом. Помню до сих пор чудесный

      вкус жмыха. Нам деревенские мальчишки приносили из конюшен и мы обменивали его на

      конфеты. До сих пор хочется попробовать этого жмыха, его можно было сосать целый 

      день. А еще у бабушки Кати (это родная сестра маминой бабушки, которая единственная

      вышла замуж по любви, сбежала из дома со своим женихом. Отец у них был купцом 3

      гильдии и сам всех своих дочерей выдавал замуж. У него их было, кажется семеро.

      Но самая счастливая и красивая была баба Катя, ее муж-дядя Ваня умер в больнице

      МПС в 1942 году, кажется от ран. Меня они очень любили, и я часто летом жила у

      них в Одинцово, родители работали на заводе в Баковке, а я летом было или у бабы

      Кати, у них были две большие комнаты, или у бабушки Лизы-маминой маме в районе

      шоссе Энтузиастов, где и родилась, но об этом я уже писала) .

      Итак, перейдем к Верхней улице, где папе во время войны дали там комнату, он уже

      работал на авиационном заводе. Об этом я тоже писала в рассказе:" Что я помню о

      войне".

     Это был наш первый дом, где мы жили в своей собственной комнате: мама, папа и я.

              Правда комната была 7 кв. метров.

    В ней было одно окно, небольшой стол, напротив небольшой диван, на котором я играла,

    когда оставалась одна, в детские сады мы не ходили, хотя какие детские сады, когда

    еще война не закончилась. Родители работали, а за нами присматривали те мамы,

    у которых были очень маленькие дети, и они не работали. Правда, в обед мама прибегала

    меня покормить, так как работала она на 2 часовом заводе, который недавно сломали.

    Ела я в детстве очень плохо, была тощая. Врачи даже рекомендовали маме давать мне

    кагор, он мне нравился. Я еще с бабушкой в церкви его пробовала во время причастия.

    Но вот аппетит у меня кажется от него не повышался.

    Я совсем забыла до конца описать нашу чудесную комнату. Сейчас мне трудно поверить,

    что в нее столько всего вмещалось.

    Никого уже нет на свете, поэтому не меняю имена своих любимых родственников.

    Итак за столом стояла высокая никелированная кровать родителей, напротив нее

    комод, за комодом моя детская кроватка, на которой я почему-то не любила спать,

    и меня утром находили под кроватью с подушкой и одеялом. Может я пряталась от запаха

    керосина. Я всю жизнь не любила запах керосина и, особенно бензина. Привыкла только,

    когда у нас появилась своя машина. Да и то, после того как муж заправлялся, обливала

    салон духами. Сейчас, после смерти мужа, опять не терплю этот запах. Когда приходится

   ездить с сыновьями на машине меня , иногда укачивает, особенно с младшим. Старший

 водит очень спокойно, я даже не замечаю, что еду на машине, но это бывает очень редко.

  Итак, перейдем к керосину и его "прекрасному запаху". За моей кроваткой стояла

   тумбочка с керосинкой, ведро с водой и прочие мелочи. Туалет, как его тогда звали

   уборная,  был на улице, который дворники посыпали обильно хлоркой. Вода на колонке

   метров в двухстах от дома. Баня - на другой стороне Ленинградского шоссе, около

   издательства "Правда". По субботам стояли огромные очереди в баню с шайками, в общем,

   весь день уходил на мойку, потом мамы стирали белье, а мы чистые и намытые в
   
   чистых платьях гуляли на улице, а папы таскали воду и играли в домино.

   С тех пор я не люблю бани из-за воспоминаний детства, хотя они теперь совсем другие.

   Я, как всегда, далеко ушла от того, о чем хотела написать, но это все связано, и без

   этого нельзя понять, как мы жили и о чем мечтали. Пожалуй надо сделать перерыв.

   Когда я подросла, то стала мыть пол, чтобы маме было приятно. Во время уборки

   я, обычно делала перестановку. Ставила стол то вдоль комнаты, то поперек. Больше

   ничего нельзя было переставить. Забыла сказать, что пройти между кроватью родителей

   и комодом можно было только боком, представьте комнату - кишку в 7 кв. метров.

   Но мы были все равно счастливы, так как жили в своей комнате, хоть и за фанерной

   перегородкой. Зато, соседка - тетя Маруся, которая не работала через стенку могла

   спросить: дома я или нет.

   У меня было много игрушек, так как я появилась первая, и мне все дяди и тети дарили

   игрушки. Я доставала из - под кровати коробку и всех кукол, мишек и прочих зверей,

   кто мог быть учеником, усаживала на диван. Потом из ученической тетради делала

   маленькие игрушечные тетради, подписывала их по именам (Папа меня научил писать

  всякие полочки и крючочки), и за каждую куклу и зверя писала эти палочки и крючочки.

  За кого старалась, за кого нет, чтобы оценки были разные. За плохие оценки наказывала.

    Папа мне рассказывал про себя, когда он пошел в школу (родители у него были

    неграмотные, из деревни в Смоленской губернии), учительница написала на доске букву

    "О" и спросила у детей, кто знает эту букву. Папа поднял руку и сказал:   

              "кьюгленькая". Все очень смеялись и долго его дразнили.

    Но ничего, потом он закончил рабфак, в то время это было равносильно институту.

      А, в 5-ом классе, когда я полгода болела, и меня хотели оставить на второй год,

     он занимался со мной всеми предметами, даже английским языком. Я до сих пор помню

     учебник, по которому мы занимались. Он назывался: "Вузовец английского языка".

     У папы была большая библиотека, и он закопал ее в саду у сестры, около Киевского

     вокзала, но книги подмочились, стали желтыми, но некоторые сохранились, в том числе

     и "Вузовец", а еще мои любимые: "Школа", "Марка страны Гонделупы" и другие, которые

     потом сгорели, вместе с купеческим домом. Но это другая история...

     Когда я стала ходить в школу, то стала учительницей у детей в коммуналке, так как

     была самая старшая. Чаще всего мы играли в физкультуру. У нас был длиннющий

     коридор. Я показывала младшим различные упражнения, они повторяли, а я ставила им

     оценки. И никто со мной не смел спорить.

      Учились мы в женской школе у стадиона "Юных пионеров". В школу ходили конюшнями,

      там, где сейчас "БЕГА". Так было короче. Пока однажды нас не напугал один мужик.

     С тех пор мы стали ходить по Ленинградскому шоссе, это было далеко, но безопасно.

     Английский язык мы начали изучать с 3-го класса. Мы обожали свою учительницу.

     Она была армянка. Черные волосы и огромные голубые глаза. Она нас тоже очень

     любила. Перед праздниками читала нам детские сказки на английском языке (конечно

     подсказывала те слова, которые мы еще не знали). Звали ее Надежда Петровна. В 5-ом

     классе мы поставили пьесу "Том Сойер", где я играла негретенка,Н,.П. намазала мне 

     лицо настоящим гримом. После спектакля, я в туалете поскребла лицо руками и побежала

     домой. Зеркала в туалете не было, и я не видела что у меня лицо полосатое.

     Удивлялась только, почему от меня все шарахаются. Когда вошла в свою коммуналку,

     все замерли...

     Естественно, что я мечтала быть учительницей английского языка, но жизнь полна

     сюрпризов... это далее.

   В 1954 году женские и мужские школы были объединены в общие, и мы в 8 классе стали

   ходить в школу, которая была на нашей улице. Учителя же нашей 163 школы остались

   там же, и наша любимая Н. П. тоже.

   У нас же преподавателем по английскому языку стал Михаил Георгиевич. Он был судебным

   заседателем и появлялся очень редко, поэтому все знания, которые мы приобрели в 163

   школе мы постепенно растеряли. Да еще мы пользовались его добротой и просили

   рассказать, как он стал учителем английского языка, и фактически срывали уроки.

   В этом была замешана девушка, в которую он был влюблен. Поэтому он мог нам о ней

   говорить без конца,  и это было интереснее, чем английские глаголы из его уст.

   Так, что английский язык отпал сам собой. Правда, нам давали, иногда на подмену

   прекрасного англичанина Зисмана, который приехал из Америки, язык знал в совершенстве

   и очень его любил. Он старался вбить в наши головы хоть какие-то знания. Увлекался,

   когда объяснял, не хватало доски, продолжал писать на стене и переходил на дверь.

   Мне был очень интересен сам процесс его объяснений, но в моем сердце уже была

   математика, которой я увлеклась всерьез. Об этом я писала в рассказе:"Дружба".

   У нас появилась прекрасная учительница математики, а математику я очень любила.

   Это передалось мне от папы. Вопрос был решен в пользу математики...

   Почему-то, когда я пишу у меня поднимается давление, эмоции и воспоминания

   захлестывают. Сделаю перерыв, тем более, что и писать я начала уже с давлением.

   Когда я училась в женской школе, как только я стала пионеркой, я сразу же стала

   вожатой. Классы были большие по 40-45 человек. Помню день, когда ко мне прибежали

  мои октябрята, они были взволнованы. В этот день у нас были билеты в театр "Юного

  зрителя". А их учительница заболела. Я сказала, что соберемся около школы и поедем

  театр. Не помню, как мне передали билеты, но мы собрались и поехали в театр.

  Потом я привезла их обратно к школе, уже темнело. Родители, директор и зауч. были

 в ужасе, когда узнали, что их дети поехали в театр с ребенком. Конечно, я тогда

  училась в 4-ом или 5-ом классе. Но мы все парами подошли к школе и все были довольны.

  Когда я училась в женской школе, мы ходили мимо дома пионеров. Я ходила в балетный

  кружок, и как-то на Новый год мы выступали во клубе имени Чкалова. У меня был зеленый

  длинный сарафан, на голове кокошник, мы танцевали какой-то русский танец. На концерте

  была Ольга Лепешинская, заслуженная артистка РСФСР. Она нас похвалила, а меня даже

  обняла. И это была моя вторая мечта - стать балериной.

       Но в 5-ом классе я заболела скарлатиной, причем два раза. Это бывает очень

       редко, но у меня было.   Я пропустила целый год, отстала от своей группы,

       а в другую не пошла. Но танцевать люблю до сих пор. В институте занималась

       в хореографическом кружке. Кажется, на 3-ем курсе мы заняли третье место

       на конкурсе студенческой самодеятельности с танцем :"Восемь девок, один я",

       что очень актуально для пед. института.


      Итак, шли годы, я всегда была пионервожатой. Иногда, меня даже снимали с уроков,

      когда болела учительница моих подопечных. Мои одноклассники удивлялись, как я

      ними справлялась.  У меня были грамоты от РК Комсомола за работу пионервожатой.

   Прежде, чем перейти к основной моей профессии, хочу рассказать еще об одном моем

   увлечении в детстве. У мня были двоюродные сестра и брат, моложе меня на 2 и 3 года.

  Когда летом нас привозили к бабушке, мы часто, кроме школы, играли в больницу.

  Я, как старшая, была врачом. Делала им уколы, ставила банки, перевязывала.

  В школе, когда мы в 8-9 классах ходили в поход, я была санитаркой.


           Итак, я закончила школу с серебряной медалью и с рекомендацией от РК ВЛКСМ

    для поступления в Педагогический институт на Математический факультет.

  Все меня поздравляли, считай, что я уже студентка. И тут во мне заговорила гордость

  или глупость, скорее упрямство, и я не пошла в пед. институт.  Для родителей, школы

  и моей учительницы по математике это был удар. Но не зря я - телец. Уперлась и все.

  Попыталась с подругой пойти в Медицинский. Мне надо было сдать химию на "5", а ей все

  предметы. Получилось очень интересно, я ответила на листочке на все вопросы, а когда

  ко мне подсели два бородатых профессора, я от страха не смогла открыть рот. Они

  поставили мне "4". Подруга уговорила меня пойти с ней сдавать экзамены на общих

  основаниях, все равно делать нечего, и я пошла.

  Вы не поверите, но на химии я попала опять к этим бородачам. Я уже их не боялась

  и так отвечала, что они показывали мои ответы всей комиссии, и поставили мне "5+".

  У нас по химии, как и по математике, и русскому языку были заслуженные учителя.

  А в кабинете химии была модель единственной в СССР действующей доменной печи,

  которую Зинаиде Василисковне сделали ее бывшие ученики.

  Мы с подругой не поступили, конкурс тогда был такой, что надо было все предметы сдать

  на пятерки. Моя подруга  потом поступала несколько раз и стала врачом. Я же спокойно

  вздохнула, что не поступила, так как ужасно боялась крови.

   На следующий год я без рекомендации пошла в пед.институт. Написала письменную

   математику, на устной меня гоняли в хвост и гриву, все не верили, что сама все решила.

   А я отвечала на все вопросы легко и быстро, и они сдались и поставили мне две пятерки.

   Так я стала студенткой, не зря нас Нина Петровна (наш математик) учила для

   желающих по спец. программе. Мы с ней общались до самой ее смерти. Спасибо ей и папе

   за любовь к математике.  К сожалению никто из моих детей и внуков

   не воспылали любовью к математике, хотя в институтах им пришлось ей заниматься.

   Вот такая простая история о моем выборе профессии, о котором я никогда не пожалела...

                31 октября 2013 года.