Сказка про трёх людоедов и Иванушку Дурачка

 В тридевятом царстве в тридевятом государстве жил был царь. Был у царя один единственный сын, и звали его Иванушка, а по батюшке Дурачок. Ещё был у этого царя друг, тоже царь, и правил этот царь в соседнем тридесятом царстве тридесятом государстве. И была у него одна единственная дочка, и звали её Люда. Давным-давно решили друзья-цари выдать Люду за Ивана-царевича, да всё времени не было свадьбу сыграть. То совет, то комитет, то заседание, то совещание. Совсем замотались. А Иван-царевич очень хотел на Люде жениться, потому что ещё ни одной Люды в жизни своей не видел. Ведь в тридевятом царстве тридевятом государстве родители никогда не называли своих дочек Людами, потому что в страшном дремучем лесу около города жили три  страшных-престрашных брата людоеда. Говорили, что лет триста назад они всех Люд в городе съели. С тех пор и не стало во всём царстве ни одной Люды. Вот и стал Иван-царевич папе царю надоедать: жени мол, да жени. Совсем замучился царь. Тут собрание, там выступление, а Иванушка всё своё:
— Жени да жени.
— Ладно,— пригрозил царь,— будешь мне надоедать, так накажу, что на всю жизнь запомнишь.
 А царевичу всё неймётся.
 — Что ж,— думает царь,— коли так, совмещу-ка я приятное с полезным.
 Велел он всем мудрецам на совет собираться. Вот пришли они, и царь объявил заседание открытым. Велел он своей секретарше сообщить повестку дня. Поднялась секретарша, бумажку достала и зачитала:
— Об наказании Ивана-царевича, Дурачка по батюшке, за то, что мешает царю-государю править-управлять и о том, как наказать его, чтоб на всю жизнь запомнил.
 Задумались мудрецы-советники. Думали они, думали и, наконец, придумали. Поднялся самый старый, самый мудрый, самый уважаемый старец и с разрешения царя, так сказал:
— В эпоху прогресса и всеобщего среднего образования, в момент, когда силы стран заходящего солнца грозят своими крылатыми драконами мирным силам стран восходящего солнца, Иван-царевич проявляет непростительное упрямство, не желая учиться. А ведь он должен учиться, учиться и ещё раз учиться. Он же бессовестно хочет жениться. Я требую для него наивысшего наказания.
После этого с разрешения царя выступил воспитатель Ивана-царевича. Он произнёс:
— Дорогие мудрецы-советники, вина Ивана-царевича огромна, невероятна. Но прошу вас принять во внимание, что она частично лежит и на других. Разве он не сын своего папы? Разве его отец никогда не женился? Правда, царь государь сделал этот поступок исключительно в государственных интересах. Я согласен, что Иван-царевич должен быть наказан, но мне кажется, что в момент наивысшего расцвета союза стран восходящего солнца его наказание должно быть только высшим.
Долго спорили мудрецы, но так и не смогли решить, какое же наказание наложить на царевича. Наконец слово взял любимый шут царя. Все мудрецы облегчённо вздохнули. Ведь они знали, что дурак всегда решает дело. Шут сказал:
— В эпоху дружбы всех восточных народов мне хочется предложить для Ивана-царевича наказание, которое в древности наложили на одного зловредного волка. Вы помните слова мудрейшего Мухаммада аз Захири ас Самарканди?
Люди пойманного волка стали было истязать,
Но решили, лучше женим, чтоб сильнее наказать.
— Я предлагаю женить Ивана-царевича.
Собрание встретило слова дурака громкими и несмолкаемыми аплодисментами. Не прошло и года, как уже отправили посольство к соседу-царю просить его дочку в жёны Иванушке Дурачку. Очень обрадовался царь-сосед  и пригласил всех через год на свадьбу в свой замок. Целый год готовили кушанья-угощенья. Даже птичье молоко достали из магазина для беременных вдов павших богатырей. Свадебный пир был такой весёлый, какого ещё не знали страны восточного региона. В двух королевствах только в одном жилище было не до веселья. В замке братьев людоедов толстым слоем лежало горе. Оно было такое тяжёлое, что чтобы можно было ходить из покоя в покой, пришлось поставить для горя специальные подпорки.
— Что нам делать, как нам быть? — день и ночь твердили братья людоеды. — Уже пятьсот лет живём мы в нашем королевстве, и всегда нас уважали. Никогда не было такого, чтобы взяли,  и ни с того ни с сего, привезли в наше царство Люду. Придётся нам её съесть.
— Только не я,— сказал старший брат,— я обещал доктору Айболиту, когда он в последний раз лечил мне зубы, что я не буду больше есть человечины. Доктор говорит, что от человеческого мяса зубы у меня и испортились.
Старший брат был очень солидный людоед. Он всегда ходил в пиджаке, на шее у него всегда болтался красивый галстук. Он каждый день ходил на работу и всегда выполнял предписания врача.
— Я тоже не могу,— возразил средний брат. Он уже триста лет соблюдал диету, и такие блюда как Люда были ему противопоказаны.
Третий брат отказался ещё решительнее. С тех пор как он вышел из детского возраста, а случилось это уже двести лет назад, он был убеждённым женоненавистником.
— Если бы эта Люда была мужчиной,— сказал он,— я бы её вмиг проглотил. А так не могу.
 Думали, думали людоеды, но ничего придумать не смогли. Наконец старший брат предложил:
— Давайте похитим её, а потом решим, кто её съест.
 Сказано сделано. В тёмную-тёмную ночь, когда все во дворце спали, забрались братья по пожарной лестнице в спальню принцессы Люды и её похитили. Какой переполох поднялся утром во дворце, и представить себе невозможно. Целый день заседал королевский совет. К вечеру вынесли решение, что это дело не их, а Ивана-царевича. Постановили:
— Рекомендовать ему идти на поиски жены, а если её уже съели,— ведь все понимали, что Люду похитили Людоеды,—  то убить страшных братьев, чтобы это послужило им хорошим уроком.
Иван-царевич дороги не знал, поэтому сел он за руль и поехал в овощной магазин. Узнать хотел, по какому адресу посылают оттуда зелень людоеду-вегетарианцу. Указал ему продавец дорогу, а продавщица совет дала: прежде всего, к доктору Айболиту заехать, узнать, чем людоеды болеют. Может, заразить их какой-нибудь бациллой присоветует. А то, как с ними справиться? Поблагодарил их Иванушка и в поликлинику поехал. В регистратуре ему сказали, что талончиков на сегодня нет, и на завтра тоже нет, а потом доктор Айболит на симпозиум уезжает.
— Что же делать мне бедному? — расстроился Иванушка.
Пожалела его девушка в регистратуре и говорит:
— Вот если бы у вас министр, какой-знакомый был…
Очень обрадовался Иван-царевич. Позвонил папе царю, тот министру, тот главврачу поликлиники, а уж тот вызвал к себе Айболита и  велел без очереди Иванушку принять. Айболит сразу поставил Ивана-царевича в очередь для тех, кто идёт без очереди, и к вечеру попал Иванушка на приём. Очень рассердился доктор, когда узнал, что Иванушка вовсе не болен, а по поводу людоедов пришёл. Однако, чтоб главврача не обижать, ответил на вопросы Ивана-царевича.
— Людоеды эти,— объяснил он,— совершенно здоровы, и лет уже двести ко мне не обращались. А убить их нельзя, потому что нет на земле такого человека, чтобы с ними справился.
 Расстроился Иван-царевич, но делать нечего, не домой же возвращаться, сел в машину, к замку людоедов поехал. Сам про себя думает:
— Уже неделя прошла, как похитили они принцессу Люду. Наверное, уже и косточки её сгнили.
 Подходит он к замку, видит, сидит принцесса на пороге, слезами заливается. Бросился к ней Иванушка Дурачок, за руки схватил.
— Не плачь,— говорит,— моя ненаглядная, я пришёл тебя спасти.
А принцесса только пуще слезами заливается.
— Лучше бы о людоедах подумал,— отвечает.
— А что такое? — забеспокоился Иван-царевич.
— Вот всегда вы так, мужчины, ничего-то не знаете,— заплакала принцесса,— а людоеды уже неделю ничего не ели, потому что слово дали, ничего в рот не брать, пока меня кто-нибудь не съест.
Странно это показалось Ивану-царевичу.
— Почему же ты ещё жива? — спрашивает он.
— Нельзя им,— отвечает принцесса,— у них принципы! Только мне, бедной, муж достался бестолковый, беспринципный.
— Что же мне сделать,— думает Иванушка Дурачок,— чтобы людоедов спасти. Может самому жену свою скушать, пока она меня укорами да попрёками в гроб не загнала. Пойду с людоедами посоветуюсь.
Зашёл он в спальню, глянь, а все три брата мёртвые рядышком лежат. Умерли с голода из принципа.
— Ой,— испугался Иванушка,— да как же я теперь жене об этом скажу? Эх, будь что будет.
Вышел он, постоял, постоял около принцессы, да и говорит:
— Ты прости меня, ненаглядная, опоздал я, умерли уже все людоеды.
Как вскочила принцесса, к мужу на шею кинулась.
— Значит,— говорит,— весь замок теперь наш?! Будем теперь жить отдельно от тестя со свекровью! Милый ты мой! Стала она Ивана-царевича обнимать-целовать. И зажили они с тех пор счастливо. И жили сто лет и один день.