О человеке по фамилии Нервный

(романтическое меццо-модерато номер триста пять. Исполняется тоскливо-гнуснейшим голосом в сопровождении домбр, балалаек и хора юных восторженных дев)

Посвящаю, конечно же, моему лучшему другу Гарьке Сэ, этому, великолепнейшему человеку, герою трудовых будней в быту, мечтавшему в босоногом детстве стал выдающимся живописцем типа Ивана Арнольдовича Айвазовского или Падло Мефодиевича Пиксссо, но когда однажды летом, отбывая срок в пионерской лагере, он изобразил на грандиозном полотне совместно купающихся в женской бане  лагерного дворника Серафима Сисястого и заместительницу директора лагеря по вопитательно-развлекательной работе, женщину очень привлекательных телесных форм с неправдоподобными грудями, то был за это с позором изгнан из кружка юных живописцев-передвижников, в ответ ужасно расстроился, решительно переменил свои жизненные принципы и сейчас ударно трудится передовым импрессионистом-ковыряльщиком в племенном совхозе крупного рогатого скота имени Клары Целкин и Розы Люксембург

Фонари уже зажглись, время был вечерний.
Шёл по улице мужик по фамильи Нервный.
Подбородк его дрожал и тряслися губы,
И чечётку отбивали кариесны зубы.
А причина тут проста (каждый счует шкурой):
Прост его обидел скот с пёсьею натурой.
В душу нервному нас.рал, растоптал святое.
В морду плюнул, унося само дорогое.
Как теперь на свете жить? Нервный воет в страхе.
Пот ручьём сопливым льёт с-под его рубахи.
Щас придёт к себе он в дом и нажрётся каши,
А потом забудетс сном… Эт грехи всё наши!