Чайка

Сквозь запотевшие окна больничной палаты прорывались лучи солнца. Один лучик скользнул по лежащему у задней стены человеку. Его лицо было мертвенно бледным, и казалось, что уже ничто не может зажечь в этом теле искру жизни. Но солнечный зайчик был настойчив, и от его тепла веки больного дрогнули и открылись. Послышался шумный вздох — к человеку вернулось сознание. Он долго разглядывал пространство вокруг себя, пытаясь понять, где он, что с ним — и вспомнил...
…Утро было морозное, ясное. Михалыч (так соседи звали Анатолия Михайловича) проснулся как всегда рано, постоял у окна, наблюдая, как торжественно начинается новый день. Такие минуты наполняли его душу особой радостью.
— Слышь, Чайка, сколько лет живу, но каждое утро встречаю, как в первый раз, потому что каждое не похоже на другие, - сказал он, обращаясь к своей собаке.
Чайка была единственным живым существом, жившим с хозяином в этом доме. Бывший моряк, он так и не обзавелся семьей. Вышел на пенсию, и на сбережения купил дом в таежной деревне, увлекся охотой, рыбалкой и был очень доволен своей новой жизнью. Человек он был спокойный, общительный, помогал соседям, когда требовалась помощь, а потому и в отношениях с людьми у него проблем не возникало.
- Ну что, Чайка, пора нам в тайгу денька на три, - опять обратился он к своей любимице.
Та поняла, о чем идет речь, заскулила, завиляла хвостом. Чайка была чистокровной сибирской лайкой. Молодая, сильная, шерсть белая, мягкая - о такой собаке мечтает каждый охотник. Михалыч купил ее за большие деньги еще щенком, и с каждым днем они все больше привязывались другу к другу.
Весь день был посвящен сборам в тайгу, а утром следующего они уже были в пути - шли к избушке, построенной в тайге охотниками. Добрались до нее только к вечеру. Переход по глубокому снегу сделал свое дело: сильный еще человек, Михалыч - хоть и шел на лыжах - устал так, что, войдя в домик, сразу повалился на промерзшую лежанку и вскоре задремал. Но холод быстро развеял дремоту — заставил подняться, развести огонь в печи. Когда в зимовке стало совсем тепло, он приготовил нехитрый ужин. Чайку же накормил как положено - сварил ей кусок мяса.
Проверенные на следующий день капканы оказались пустыми, но удача все же не обошла охотника стороной. Перед возвращением назад Чайка подняла зайца, привычно и умело вывела его на хозяина. Косой стал их первой добычей. После ужина с водкой (Михалыч иногда позволял себе немного выпить), в тепле, тишине на него в очередной раз наплыли воспоминания. В сознании возник образ Вари - девушки, которую он когда-то страстно любил. Любила и она его, но судьба не дала им соединиться - Варя умерла от заразной болезни, не успев стать его женой. Время шло, но он так и не смог забыть ее - остался бобылем.
Проснулся Михалыч рано — было еще темно — и сразу принялся за дело: натаскал дров, согрел чайник, накормил собаку.
- Сегодня идем за реку, - привычно завел он с ней разговор.— Может, на этот раз повезет больше.
Снег под лыжами искрился так, что резало глаза. Огромные ели вставал восхищаться их величественной красотой.
Любуясь картиной утра, Михалыч поднялся на холмик и сразу почувсвовал, что тот закачался у него под ногами. Не успев подумать, что это такое, он провалился вниз - на что-то мягкое и неровное. Через несколько секунд Михалыч понял, что оказался в берлоге. Мягкое под ним зашевелилось, зарычало. Прямо перед лицом охотника раскрылась страшная зубастая пасть, и тяжелая когтистая лапа потянула его к себе. Он застонал от пронзившей ногу боли и в тот же миг услышал заливистый лай Чайки. Та отважно бросилась на зверя, заставив его выпустить свою жертву. Медведь заревел, сделал движение в сторону, и этого мига Михалычу хватило чтобы сдернуть с плеча ружье и выстрелить. Раненый зверь закрутился от боли и бросился в тайгу, оставляя за собой кровавый след.
Придя в себя, охотник осмотрелся: на правой ноге виднелась глубокая рана, в сапоге становилось мокро от крови.
- Все, Чайка, кончилась наша охота. Быстро в зимовье! - скомандовал он.
Но быстро не получилось — ногу как будто прожигало огнем. До зимовья он добрался с большим трудом и первым делом обработал рану спиртом. Потом с трудом разжег огонь и лег на топчан.
Утром ему стало хуже. Чайка тре­вожно следила за каждым его дви­жением, заглядывала в глаза, словно спрашивая, чем ему помочь.
- Вот что, подруга, пойдешь домой, дорогу знаешь. Я записку к ошейнику привяжу - кто-нибудь прочитает, - озвучил Михалыч свой замысел, веря в то, что собака все поймет.
Однако та и с места не сдвинулась, когда он приказал ей бежать с запиской домой.
- Беги, Чаечка, беги, ведь подохну здесь, если не пойдешь, - уже не командовал, а тихо просил он, отвернувшись, чтобы не видеть собачьих глаз. А когда оглянулся назад, Чайки уже не было.
Он еле-еле натаскал дров в домик и опять лег, заперев дверь на крючок. Всю ночь в тайге слышался рев раненого медведя.
Так в томительном ожидании прошло два дня - помощи не было. А на третий Михалыч потерял сознание от большой потери крови. Последней мыслью было: «Где ты, Чайка, дошла ли?»
Посторонний шум в палате отвлек Михалыча от мыслей и заставил повернуть голову к двери. В проеме стоял его сосед по улице Сергей и весело балагурил с медсестрой:
- Видишь, очнулся, а ты твердишь: без сознания, нельзя к нему... Слышь, Михалыч, - без паузы обратился он к соседу, — она меня пускать к тебе не хотела...
— Где Чайка? — прервал его Михалыч, - как она?
- Ты этой собаке, Михалыч, жизнью обязан, - сказал  Сергей, присаживаясь на стоящий рядом стул. — Бедняга в полынью попала — как только выбралась, не знаю. Мы по ее следу шли...
 Где она? — вновь перебив его, спросил моряк.
 Да дома у меня пока живет — тебя ждет — улыбнулся Сергей, понимая нетерпение Михалыча. — А насчет ноги, не переживай, сделают так, что плясать будешь.
 Какой ноги? — удивился Михалыч. — Ты о чем?
- Как какой? Твоей.
Михалыч поднял голову, откинул одеяло: правой ноги не было до колена.
- Как же так, - выдавил он побелевшими губами, - я же чувствовал, пальцами шевелил... Как же так?
- Слышь, Михалыч, - опять забалагурил Сергей, пытаясь отвлечь его от горьких мыслей, - нога - это что, протез наденешь, а вот если бы что другое отмахнули - тогда все...
Борясь с течением таежной реки, вверх упрямо плыла лодка. Михалыч старательно греб веслами. На его лице выступили крупные капли пота, а он все не сдавался, торопясь до вечерней зорьки попасть в прикормленное место. Рядом с ним сидела его верная спутница Чайка.