Чудеса, да и только

Жарким днем я возвращался с моря домой, где пытался отдохнуть во время моего отпуска, но отдыха, как хотелось, не получилось. Как только мои руки коснулись морской воды, так погода сразу же испортилась. Дождь и прочие капризы природы - мне напоследок, как подарок три дня, но и за это время умудрился загореть. Наверное, просто очень хотелось хоть что-то получить.
И вот время отдыха вышло, я сел в машину, что купил перед самым отпуском и отправился в обратный путь. Я не очень расстроился, что мало пришлось полежать под солнцем, поплавать в море, меня радовало другое, я управлял своей мечтой - машиной, к которой стремился долгое время, и вот моя мечта осуществилась. Я был счастлив по-настоящему. В салоне звучала музыка, отлично работал кондиционер, так что жары я не ощущал. Я получал настоящее удовольствие от своей машины. Но очень скоро наслаждение и счастье сменило разочарование и печаль. Машина моя зачихала, закашляла, и ехать не захотела, я не на шутку испугался. До дома не одна тысяча километров, помощи ждать не откуда и единственное, что остается - это надеяться на чудо, что мне что-то или кто-то поможет. С большим трудом я добрался до ближайшего автосервиса и уже хотел облегченно вздохнуть, когда увидел заветную вывеску. Но после осмотра машины мне сообщили, что человек, то есть моторист, который сможет быстро починить мой автомобиль уже три дня как в отпуске, и как выразилась девушка, которая оформляла ремонт:
 Вам просто повезло, то есть это будет просто чудо, если он не уехал и находится дома, то к следующему утру вы уедете своим ходом. Но если…, - девушка развела руки, затем произнесла, - мы сделаем все возможное.
Я буду вам очень признателен, постарайтесь, пожалуйста, - без всякой надежды проговорил я и отправился в гостиницу, что находилась у самой трассы.
Пока шел, я все больше и больше осознавал, в какую нелепую ситуацию попал, если моториста не будет, сколько мне придется тут жить в душной и не совсем уютной, но очень дорогой гостинице.
Я шел, и мне было плохо и грустно. Наконец я дошел до гостиницы, заплатил за ночь. «Слава богу, - подумал я, - хоть номер одноместный и с душем». Затем вышел на веранду сел за столик и заказал пиво с креветками. Сижу, пью и тупо смотрю куда-то в даль, пытаясь ни о чем не думать. Как вдруг мое оди­ночество нарушил немолодой мужчина.
Вы позволите, - обратился он ко мне.
Да, пожалуйста, место свободно, - я указал напротив себя.
Меня зовут Николай.
«Меня Александр, - ответил в свою очередь я.
Очень приятно, - легко проговорил он. - Решили отдохнуть или вы здешний? - заговорил Николай.
Да нет, не повезло мне. Еду домой с моря, да вот машина сломалась и, похоже, что застряну тут надолго, если конечно не произойдет чудо и моторист окажется дома, то к утру я смогу уехать. Но если чуда не будет, то поживу под этой крышей, так мне сказала девушка. Но я не особо верю в чудо как-то, - иронично проговорил я.
А вот это напрасно, в чудеса надо верить, потому что они имеют место в нашей жизни, даже более того они случаются, - возразил Николай. — Вот я вам расскажу одну историю, если вы, конечно, захотите меня послушать.
Я готов, времени у меня достаточно.
Я был рад в этот день услышать все что угодно, лишь бы отвлечься от тяжелых дум. И Николай начал свой рассказ.
Произошло это около десятка лет назад. Тогда в нашей стране творилось, не пойми что: заводы вставали, колхозы распускали, все, что можно и нельзя продавали. Кто понял, как жить - те жили, а кто не понял, тех сокращали. Образовалась армия безработных, в эти ряды попал и я. Работал я водителем на заводе, но по состоянию здоровья меня забраковали, хотя я на свое здоровье никогда не жаловался. Так я остался без работы, и в последствие, куда я не совался, получал отказ. Первое время жили на пособие, да жена пока держалась на заводе, в общем, перебивались. На руках трое детей: два сына и одна дочь. Кормить надо, одевать надо - возникает вопрос как? Работы нет. Мне, если честно, здоровому мужику, было стыдно получать это пособие. Пробовал работать, где только можно, но кроме как крутить баранку, я ничего не мог. И, в конце концов, сломался, к бутылке потянуло.
Николай говорил мне это с таким азартом, как будто он давно хотел высказаться на эту тему, но было некому и вот, наконец, он нашел человека, которо­му сможет рассказать. Он продолжил:
- Начал пить, что греха таить, было дело. Ненавижу себя за эту слабость, а это – слабость, что не наесть, Шура. - Он назвал меня так, как никто еще не называл, меня это немного удивило. - Начал пить, - продолжил Николай, - долго пил. Дома скандалы, слезы, ненависть, бардак. И вот однажды утром я просыпаюсь - морда опухшая, голова трещит, открываю свои заплывшие глаза и вижу, сто­ят у моей кровати жена и трое детей. И сказала мне тогда жена: - «Вот посмотри на своих детей, как они одеты, и что сегодня завтракали, спроси. К сентябрю другой одежды у них нет и не будет, во что их одевать в школу? И вообще, не знаю чем их буду кормить. Они что, хуже других?! Как нам быть?» - Нашла жена булавку к моему сердцу, больно уколола, я ей за это сильно благодарен. В этот день я испытал нестерпимую боль, в моем сердце все перевернулось. «Простите меня, - извинился я в это утро перед ними, - дайте два дня и все будет хорошо».
Как я болел, как мучила меня совесть, я места себе не находил, вот тогда-то я и решил уехать из города хотя бы на два дня, чтобы прийти в себя. Я знал, что далеко от города есть брошенная деревня, есть там и озеро, думаю там отлежусь, приду в себя и вернусь домой, чтоб жить, а не существовать. Взял удочку, хлеба, соли и еще, по-моему, чего-то жена мне положила в сумку, и на попутках добрался я до этой деревни, вернее до поворота на деревню, а дальше лесом добрел. Вокруг пустынно, тихо. Дома стоят, как черепа с пустыми глазницами, чернотой смотрят, вокруг не души. Побрел я бывшей улицей к озеру, иду и вижу, мне навстречу старик идет весь седой и с длинной седой бородой. «Здорово, дед, - поздоровался я, как только мы поравнялись».
Здорово, сынок.
Один что ли в деревне?
Один. Разбежались все, - ответил старик. — А ты, вижу, на рыбалку?» - спросил он.
Да не то, чтобы на рыбалку, отдышаться хочу. Ничего, если я заночую в каком доме?
Ночуй, все пустые, а то вот ко мне, - получил я приглашение.
Да, да не сомневайся, пойдем. - И я побрел за стариком
Давно, давно, сынок, здесь никого нет, один я тут.
Да как ты тут один живешь-то?
А что, хорошо живу, никто мне не мешает. Поесть, попить есть что. А что мне старику еще надо?
Да... Ну, ты, дедушка, кремень. Тут и электричества тоже нет.
А оно мне не к чему. Вот мы и пришли, - проговорил дед, пропуская меня вперед в дом.
Дом был небольшой, но крепкий. Все тут было ухожено, во дворе куры, собака бегала.
Это все твое хозяйство что ли, а, дедушка?
Куры да собака. Да нет, еще поросенок есть.
«А кормишь-то чем»?
Чем, - и все ответил старик.- Ну, ты проходи, проходи, я чайник сейчас вскипячу, попьем чаю, да тебя послушаю».
В доме было чисто и уютно, пахло травами и воском. Все это создавало какой-то особый колорит. Пока дед занимался чаем, я немного успел вздремнуть, очнулся от прикосновения к моему плечу.
Иди к столу, попьем чайку, а потом захочешь, поспи.
Я послушно встал и, подойдя к столу, сел. На столе не было пусто: печенье, сахар, мед. Как-то не подходило к этой деревни – пустырь, и вдруг печенье. «Может кто-то привозит, - подумал я, - или сам в город ездит. Да какая мне разница, откуда у него все это и очень хорошо, что есть, а я вот в городе живу, а дети мои голодом сидят», - вновь я вспомнил о своей семье, и сердце заныло. Я не смог проглотить и куска сахара, так мне было не хорошо.
Старик молчал и медленно пил чай, сверля меня своими глазами. Я в полной мере в этот миг ощутил силу его взгляда, холодок пробежал по моей спине. Выпив чай, я поставил стакан на стол.
Спасибо, дедушка.
На здоровье, сынок. Так может, расскажешь, что тебя привело в эту
пустошь?
И вот я тогда ему рассказал все как есть. Выслушал он меня от начала до конца и проговорил:
Да, тяжелые сейчас времена, трудно жить человеку, если слаб характером. Но ты не из таких, есть в тебе сила, и ты сможешь выбраться из этого болота.
Долго мы еще сидели с ним и беседовали о прошлой жизни и о настоящей. Много интересного я от него узнал о наших краях, много легенд я услышал от него в этот день, а вот одна из них, поверишь ты в нее или нет, это твое дело, но произошло это со мной как раз на следующее утро, - проговорил Николай и, выпив немного пива, продолжил. - Сказал мне тогда старик что ходили слухи в этих краях о старушке-побрякушке. Говорили, к кому она придет, тот славу и богатство найдет.
- Звать ее надо, - говорил дед, - на зорьке вечерней или утреней, но в
определенный час, да только часа никто не знал.
- И как же тогда вызвать ее? - Поинтересовался я.
- Положись на удачу. Вот сегодня с вечерней зорьки и начни. Встань лицом к солнцу и говори:
«Старушка-побрякушка,
Приди ко мне как дружка».
Если угодишь, то сначала услышишь звон не звон, тишина не тишина, а так бряканье, какое. Затем и она появится. Но помни, пытать она тебя будет. Выдержишь - быть тебе и во славе и в богатстве, а не выдержишь - пропадешь. Подумай прежде.
Предупредил меня старик и так на меня посмотрел, что поначалу я хотел об этом забыть. Но как дело пришло к вечеру, я решился. Вышел на зорьке из дома старика, отошел в сторону, встал лицом к солнцу произнес слова, как учил меня старик, но ничего не произошло. Второй раз говорить не стал, отложил до утренней зори. Если она услышала, значит, не захотела прийти, подумал тогда я, надо ждать. Позову еще утром, если нет, значит, нет. Вернулся в дом и лег спать. Очнулся как раз в нужное время и поторопился из дома на то же место. Вновь проговорил слова, и тут случилось точь-в-точь, как говорил старик: какое-то бряканье, а затем старушка небольшого роста шустрая такая.
- Ступай, - говорит, - за мной. Теперь пути назад нет.
И действительно расхотелось мне идти-то, жутко стало. Не смог сопротивляться и пошел за ней. Иду и слушаю ее голос.
- Смотри, мужик, не выдержишь моего испытания, никогда не вернешься.
Мне хотелось сказать ей, что-нибудь такое, что заставило бы ее меня отпустить. Только успел подумать, как вновь слышу ее слова:
- Сам ведь пришел, так что ж теперь.
И приготовился я тогда ко всему самому плохому. Ведет она меня лесом, затем оврагами да ямами, и вокруг темно и жутко так, что кровь в жилах сты­нет, и слышу я голос ее.
- Ну, что, мужик, может хочешь вернуться, так обругай меня я тебя и отпущу.
«Нет, - думаю, - это явно провокация» - иду, молчу. Вот мы дошли до реки ог­ненной, жар от нее идет нестерпимый, дышать нечем. Пытаюсь отойти, да не могу. Пуговицы плавиться на моей одежде начали, по телу - волдыри, от ожога боль страшная, терпел из последних сил. Но, наконец, она двинулась дальше, а там еще хуже. Постоял я у этой реки обгорел, жажда меня мучить стала, а впереди ручей так и манит. Я к нему, а он все дальше и дальше, и не дойти до него. Руки от ожога болят, лицо тоже обгорело, в общем, все, что было открыто. Боль ужасная! Так и не удалось мне утолить жажду. Старушка дальше меня повела. Душа моя кричала от боли. Вот я совсем уж было сломался, и чуть было не взмолился о пощаде, как дошли до новой точки моего испытания. Тут меня окунуло в такой ужас, что и говорить-то страшно. Увидел я жену и троих своих детей. Стоят они посреди поляны лесной, а на них зве­рье лезет. Мгновение, казалось, им осталось жить – вот-вот разорвут. Кинулся я к ним, да только они тут же и пропали мгновенно. Их-то нет, а ужас остался в моем сознании, озираюсь по сторонам и никого не вижу. Вдруг крики слышу их. Я уши заткнул, понял, что это видение, едва справился с собой. Только, значит, пришел в себя, как подходит старушка ко мне и говорит:
- Ну, с этим делом ты справился, а вот дальше…, - и замолчала на время, только смотрит: взгляд, как шило, насквозь прошивает и холодом отдает. Затем заговорила:
«Проснется,
встрепенется,
кол в лопату
обернется.
Где копнешь -
там кувшин
найдешь».
И бросила к моим ногам березовый кол.
- Да помни, не для тебя эти бо­гатства, отдашь все до последнего обездоленным. Помни: не твое это! Тебе слава будет и слово доброе. Отдашь все, не твое это!
И как-то плавно она стала растворяться в темноте, и только эхо слышу: «Не твое это, не твое это».
А сам в забытье ухожу, вроде как засыпаю. Очнулся я, а вокруг сумрачно. Помню, было утро и, думаю, значит я спал целый день что ли? Вдруг вижу под ногами березовый кол, и на моих глазах он в лопату обернулся. Схватил я тогда ту лопату, копнул, как можно глубже, и вывернул кувшин вместе с землей, целый набит золотыми червонцами Николаевскими. «Чудеса!» - я думаю. Руки мои задрожали, в голове всякие фантазии поплыли, в общем, думаю теперь заживу. Машину куплю, огромный дом построю, детей выучу, да жить беззаботно буду.
Вспомнил про реку огненную, о том, как кожа на руках от жара трещала, посмотрел на руки свои - все нормально, значит, думаю, может, и спал, приснилось мне про реку. Сунул кувшин под куртку и к дому старика немного не дошел, остановился. Припрятал кувшин. «Не зачем ему знать про это», - подумал я. Когда вошел в дом, дед закидал меня вопросами, где был, что да как. Ничего я ему тогда не сказал. «Уснул, - говорю, - на озере да проспал целый день вроде, а отдышался - пора домой».
- А то еще поживи, что торопиться-то, и мне не скучно будет, места тебе
рыбные покажу, - уговаривал меня дед.
- Да нет, спасибо, дедушка, вот уж дела домашние налажу, так и порыбачим. Домой пойду, сердце что-то ноет, - наотрез отказался я.
- Что ж, дело твое. Приезжай, всегда буду рад.
Сборы были быстрые, уже через пару часов я был дома и показывал жене находку. Она глазам своим не поверила.
- Неужели жить по-человечески теперь будем, - говорила она, перебирая золотые монеты.
Ослепило меня тогда золото, начал думать, как золото в рубли обернуть, да чтоб в тюрьму не сесть. И тут как гром среди ясного неба эхо мне вспомнилось, да так отчетливо: «Не твое это!» Вот оно мое последнее испытание, подумал я, как быть, что делать. Отдать, значит лишиться всего. Какие душевные муки тогда я терпел и тут понял, насколько велика сила соблазна, сила искушения, сила золота. Три дня я держал кувшин у себя, не ел, не пил, в голове - деньги, машина, дом, все прелести жизни, что дают деньги. Но нашел я в себе силу, и в один из дней ни слова не говоря жене, взял кувшин и отнес его в детский дом, не взяв оттуда не единой монеты. И знаешь, Шура, какое облегчение ощутил, как будто вновь родился - силу, здоровье почувствовал, горы мог свернуть Единственное, что меня мучило - это дети, как к школе собрать, и жена сожрет. Но все равно себя хорошо чувствовал. По парку прошелся, впервые увидел за последние несколько месяцев, как все изменилось. И слышу как-то неожиданно:
- Привет Николай! Знакомый мой, давно с тобой не виделись.
- О! Привет, да, давненько не встречались, - протягивая ему руку, сказал я. - Чем занимаешься?
- Да всем понемногу, пытаюсь зарабатывать деньги.
- Деньги, это хорошо, а я вот без работы остался, и рад бы поработать да негде.
- Что, все так плохо? - спросил он меня.
- Да, хорошего мало, - согласился я.
- Ты ведь водитель, да не плохой, давай ко мне, мне как раз нужен человек надежный.
Тут мы с ним и решили, пошел я к нему на работу. Дал мне денег наперед.
- На, - говорит, - пока ты мне должен, не убежишь, - пошутил, конечно, я был доволен.
«Как, - думаю, - сказать жене про кувшин?» Сначала отдал деньги, и не смог сказать, она на радостях не спросила. А потом и говорить не надо было. Пригласили меня вместе с женой, чтобы, так сказать, отблагодарить, тут она и узнала, но при людях промолчала. Привезли нас в один из детских домов, показывают, что купили, и детишки стоят, смотрят нам в глаза. Сколько в них благодарности, радости и все это – искренне, не наигранно. Услышал я тогда от них столько добрых слов и решил для себя, что я правильно поступил. Да и жена насмотрелась на детей, поняла и ни слова мне не сказала. Пережила в себе в ванной, немного поплакала, да и успокоилась. А дальше и горевать не надо - было все у нас, пошло все хорошо. В доме всегда деньги были, работа ладилась, дети учились хорошо, нечему было печалиться. Работа в радость, во всем как-то везло и продолжает везти. Даже вот, казалось, что все, вот не повезло и не уйти от несчастья, но нет, что-то помогает.
Даже случай со мной произошел. Времена, сам знаешь, тяжелые были, да и сейчас не легче. На дорогах шалили - машины выгружали, водителей убивали - страшновато было ездить с ценным грузом, да деваться некуда, приходилось. Вот однажды загрузили меня импортной аппаратурой, напарник сразу отказался. Говорит: «Без охраны не поеду ни за какие деньги», - а это лишние затраты для хозяина, я и поехал один. Ехал целый день и заметил, что привязалась ко мне «девятка», давно висит на хвосте. Я прибавлю ходу, и она не отстает. «Ну, - думаю, - по мою душу». Еду без остановки целый день, и уже совсем стемнело. Обгоняет она меня, и прожектором в лицо ослепила - ничего не вижу - пришлось встать. Садятся ко мне два парня, не испугался я их и спокойно говорю:
- Знаете что, парни, если я сейчас потеряю груз, мне всю жизнь не расплатиться и детям моим, так что мне терять нечего, - и отпускаю руку под сиденье, а у меня там ничего было. Переглянулись они, выпрыгнули из машины и уехали, оставив меня. «Ну, - думаю, - чудеса! Неужели я тогда был такой страшный». Но история и приключения, связанные со старушкой, на этом не закончились. Еду я домой пустой, выгрузился. Машина весело, легко бежит и доезжаю я до того самого места, откуда начинается дорога в лес, к той самой брошенной деревни. И у меня колесо на выстрел. Удивился я: «Ладно бы груженный, а то пустой». Делать нечего, связался я по телефону с хозяином, он пообещал подъехать помочь. Я тем временем в лес зашел сучков собрать для костра, и вижу – лопата, та самая. Я глазам своим не поверил! Взял, осмотрел – она, точно. Тут прямо и копнул насколько смог и, веришь, нет, так же кувшин. Только теперь в нем не одно золото было, а еще камни драгоценные. Держу я его в руках и слышу шум, бряканье какое-то и следом старушка смотрит и улыбается:
- Твое это теперь, мужик, твое. Справился ты с моим испытанием. Твое это, твое…, - и исчезла.
Я стою и чувствую, как по мне пот течет, в секунду рубаха в нитку сырая стала. Ну, а дальше рассказывать только - хвалиться, а я этого не люблю, в общем, сам понимаешь. Николай замолчал, молчал и я.
- Да, чудеса, да и только, - через какое-то время проговорил он. - Так что надо верить в чудеса, тогда именно они случаются. Ну, мне пора, приятно было с тобой пообщаться.
- Д, я же тебе и слова не сказал, - удивился я.
- Зато слушал хорошо, а это не каждый может, уж ты мне поверь. Ну, все давай руку, и пока. Удачи тебе. А в чудеса верь, обязательно верь! - Николай поднялся и ушел.
Я остался один. «Приятный человек», - подумал я. - С ним, наверное, легко в работе. Еще посидев какое-то время, и я отправился в комнату, принял душ и лег спать. Уснул быстро.
Проснулся я от телефонного звонка с автосервиса.
- Машину отремонтировали, можете забирать, - говорил женский голос.
Я быстро встал и через полчаса был на месте.
- Вы счастливчик, - сказала мне все та же девушка. - Дома Григорий оказался. «Билетов, - говорит, не могу купить, а то давно уехал бы». А я возьми ему и скажи: «Вот, Григорий, отремонтируй машину и сразу будет билет». И что вы думаете: зашел он ко мне, чтобы сказать, что машина готова, звонит его жена и говорит, что взяла билеты на 13 часов. Чудеса, да и только…