На распутье...

1. Кристина


«Боже мой… Это же Кристина».

Виталий остановился посреди людского потока.

В нескольких шагах от него стояла женщина и, улыбаясь, что-то рассказывала детям. Она чуть повернула голову, и он увидел её лицо.

Нет. Не может быть.

Он всмотрелся внимательнее, словно надеялся найти хоть одну незнакомую черту, которая позволила бы усомниться в очевидном.

Но это была она.

Кристина.

Тридцать восемь лет.

Он повторил про себя эту цифру. Тридцать восемь лет назад они виделись в последний раз. С тех пор успела пройти целая жизнь: исчезла страна, в которой они родились и выросли, изменились города и границы, повзрослели дети, состарились родители. Многое из того, что когда-то казалось важным, утратило смысл. Одни воспоминания поблекли, другие почти стёрлись.

И только она…

Она стояла совсем рядом.

Вокруг гудела предновогодняя толпа. Скрипели подошвы по холодному тротуару, звенели бутылки в сумках, кто-то торопливо катил тележку с покупками. С торговой площади доносилась музыка, пахло кофе, глинтвейном и морозным воздухом. Люди спешили закончить дела до конца года, словно вместе с последним декабрьским днём истекал срок чего-то невозвратного.

Виталий больше ничего не замечал.
Он смотрел на Кристину.

Годы, конечно, изменили её. Лицо стало взрослее, у глаз обозначились тонкие складки, в которых угадывалась прожитая жизнь. Волосы теперь были коротко острижены и аккуратно уложены. Не осталось и следа от прежних — длинных, почти до пояса, струившихся по спине и пахнувших свежестью, чем-то неуловимо весенним.

Когда-то Кристина перехватывала их перламутровой ленточкой.

Виталий помнил эту ленточку так отчётливо, словно видел её вчера. Таких не было ни у одной девчонки.

А ведь уже через девяносто восемь дней можно было бы поздравить Кристину с красивой датой — двумя пятёрками, возрастом отличницы.

Он помнил и её смех: Кристина смеялась, на мгновение закрывая глаза. Память сохранила эти мелочи с непонятной бережностью, хотя он давно уже не возвращался к ним.

Или убеждал себя, что не возвращался.

Кристина снова повернулась к детям.

Те же тёмные карие глаза. Та же улыбка — чуть задумчивая, с едва заметной складкой у губ. В ней не было ничего особенного для постороннего взгляда. Но Виталий узнал бы её среди тысячи лиц.

Когда-то он провожал эту улыбку взглядом, а потом ещё долго вспоминал её, не признаваясь даже самому себе, как много она для него значила. В новогоднюю ночь Кристина стала его королевой. Тогда ему казалось, что этот вечер навсегда останется одним из самых счастливых в его жизни.

Он и представить не мог, что спустя десятилетия одного движения её головы, знакомого изгиба губ окажется достаточно, чтобы прошлое вернулось с такой беспощадной ясностью.

На мгновение ему почудилось, что ничего не прошло. Стоит только сделать несколько шагов — и перед ним снова окажется семнадцатилетняя Кристина, а он сам станет тем нескладным мальчишкой, который ещё не умел отличать любовь от надежды, ревность от обиды, а робость — от равнодушия.

Но Кристина улыбалась улыбкой взрослой женщины.

На правой руке поблёскивало обручальное кольцо. Рядом были дети — судя по всему, уже взрослые или почти взрослые. Они наперебой рассказывали ей что-то, перебивали друг друга, смеялись. Кристина слушала, время от времени задавая вопросы. В её лице было спокойное внимание человека, привыкшего дорожить теми, кто рядом.

Виталий отвёл глаза.

У неё была своя жизнь. Семья, дети, заботы, радости, потери. Всё то, о чём он ничего не знал.

И вдруг его кольнуло.

Боль была короткой, почти физической, словно под рёбра вошла тонкая игла. Он невольно втянул воздух и почувствовал, как холод обжёг горло.

Что именно причинило ему боль — кольцо на её руке, её улыбка, сама эта незнакомая ему жизнь? Он не знал. Да и имело ли это значение?

Перед ним стояла женщина, которую он не видел почти четыре десятилетия. Между ними лежали тысячи километров, десятки прожитых лет, чужие страны и семейные истории.

И всё-таки он узнал её сразу.

Это было самым удивительным.

Когда-то их пути пересеклись в Казахстане, в далёкой Средней Азии. Тогда они оба были молоды, а будущее казалось огромным пространством, в котором ещё можно было успеть всё. Потом жизнь развела их. Каждый пошёл своей дорогой, и расстояние между ними постепенно перестало измеряться километрами.

Оно стало временем.

А теперь, в последний день декабря, в немецком городе, среди незнакомых людей, прошлое вдруг оказалось на расстоянии вытянутой руки.

Случайность?

Или чья-то воля?

Виталий не был уверен, что верит в знаки судьбы. Слишком многое в жизни объяснялось обстоятельствами, чужими решениями и собственными ошибками. Но сейчас привычных объяснений не хватало. Будто кто-то приоткрыл дверь в давно забытое помещение, впустил туда свет — и оставил его наедине с тем, на что он годами не решался взглянуть.

Сердце билось часто и тяжело. Удары отдавались в горле, лицо обдало жаром, пальцы заледенели.

Странно.

Пятьдесят пять лет. За плечами работа, семья, пережитые трудности, решения, за которые приходилось отвечать. Давно уже не тот мальчишка, который терялся от одного взгляда женщины.

И всё же он не мог сделать шаг.

Подойти?

Просто поздороваться. Назвать её по имени, улыбнуться, спросить, как  дела. Что тут трудного?

Всего лишь поздороваться.

Всего лишь услышать её голос.

Виталий чуть подался вперёд. Перенёс тяжесть тела на другую ногу, но так и не двинулся с места.

— Кристина…

Имя едва шевельнулось на губах и застыло. Он мог произнести его вслух, но не произнёс. Голос словно перестал ему подчиняться.

«Врач нужен?» — мелькнуло в голове.

Пятьдесят пять лет, а он стоит перед женщиной, как мальчишка перед первым признанием.

Тогда он боялся, что чувства останутся без ответа. Теперь боялся другого: что всё окажется слишком просто. Он подойдёт, они поздороваются, обменяются несколькими фразами, спросят друг друга о жизни — и разойдутся, каждый к своим покупкам, близким, заботам.

И что тогда?
Он вдруг понял, что страшится не её равнодушия, а самой встречи с реальностью. Пока Кристина оставалась воспоминанием, она принадлежала той далёкой поре, когда всё ещё могло сложиться иначе. Теперь перед ним была живая женщина — с другим лицом, своей семьёй, своим прошлым, о котором он ничего не знал.

А он всё ещё стоял здесь, перед ней, словно между ними не было этих тридцати восьми лет.

Мысль отрезвила его. Но легче не стало.

Кристина что-то сказала детям, и все засмеялись. Смех был негромким, почти домашним. Виталий не расслышал слов, только интонацию — мягкую, живую, до боли знакомую.

Он хотел запомнить её такой.

Не прежней девушкой с перламутровой ленточкой в волосах. Не своей королевой в новогоднюю ночь. А этой женщиной, которую жизнь увела далеко от него и которая, похоже, сумела построить собственную судьбу.

Толпа качнулась, увлекая людей к переходу. Кто-то задел Виталия плечом, на ходу извинился. Он машинально кивнул.

Ещё несколько секунд — и Кристина исчезла за спинами прохожих.

Виталий сделал шаг.

Поздно.

Между ним и тем местом, где она стояла, уже двигались люди с пакетами и сумками, дети в ярких куртках, мужчина с телефоном у уха. Виталий приподнялся на носки, пытаясь разглядеть коротко остриженные волосы, знакомый поворот головы, хоть что-нибудь, за что можно было бы зацепиться взглядом.

Ничего.

Кристина растворилась в предновогодней толпе.

Он остался на месте.

Холод пробирался под пальто. Замёрзли пальцы, ноги налились тяжестью. Из магазина по-прежнему доносилась музыка. Люди спешили, переговаривались, толкались, перекладывали покупки из руки в руку. Впереди кто-то громко рассмеялся.

Мир не заметил, что для одного человека только что произошло нечто невозможное.

Виталий медленно выдохнул. Можно было уйти и убедить себя, что ничего особенного не случилось. Случайная встреча с женщиной из далёкого прошлого. Мимолётное узнавание. Вспышка памяти, которая со временем погаснет, как гаснут другие воспоминания.

Но он уже знал: не погаснет.

Всего несколько минут — а может быть, и меньше — понадобились, чтобы что-то внутри него сдвинулось. Словно тяжёлая дверь, десятилетиями остававшаяся запертой, вдруг поддалась под порывом ветра.

За ней было темно. Он давно не заглядывал туда и почти убедил себя, что там больше ничего нет.

Теперь оттуда тянуло знакомым дыханием юности — далёким, тревожным, живым.

Виталий ещё раз посмотрел в ту сторону, куда ушла Кристина.

Увидятся ли они снова? Он не знал. Не знал и того, было ли в этой встрече что-то большее, чем случайность. Может быть, жизнь всего лишь напомнила ему о том, что он так и не сумел забыть.

Он поправил воротник пальто и медленно двинулся к переходу.

Впереди был дом, последние часы уходящего года, привычная жизнь, в которой всё оставалось на своих местах.

И всё же теперь он знал: что-то изменилось.

Прошлое вернулось.

А ему бы ещё живым добраться до дома…


(Продолжение следует: http://www.proza.ru/2014/02/16/69)