Нет я не ропщу

Нет я не ропщу, но всё же, как-то совсем уж меня выбил вчерашний разговор с одноклассницей по «скайпу».
Она в Америке живёт, мы учились в Грозном в одном классе.
Её семья ещё до начала войны 1994 года удачно уехала в Москву, отцу её дали какое-то место, он в СЭС работал.
Вот она с мужем уехала в США поработать(оба кандидаты наук).

Потом её отца и мать ночью зарезали в Москве.
Приехав долго пыталась добиться правды, ходила по следователям, те её футболили, мне говорила, что думает это соседи, мол были там пару мужиков которые просили у отца деньги на «опохмель» он сначала давал, а потом послал их, ну они ему вроде как сказали, давить вас «чеченов» надо.
Семья то была без капли чеченской крови обычная семья, на три четверти русская на одну армянская, но во дворе их «чеченами» звали, потому как отец её по Грозненским привычкам первое время устраивал застолье по каким-то праздникам или день рождениям и звал несколько десятков соседей, требуя, что б те разделили событие.
Помогал деньгами когда были и вообще вёл себя по кавказки.
Знали что не «чечены» но поведение так разилось с московским, что так называли.
А нас на родине есть поговорка, хороший сосед лучше плохого родственника и при пиетете родства можете представить, что это означало.
Так и жили.
В общем после месяцев хождения по «ментам» и их хамского поведения, когда она всех «достала» её практически «послали» причём с угрозами, что как бы и её не прирезали.
Уехала в Америку и там порвала российский паспорт, сейчас американка.
Принципиально не смотрит никаких новостей о России, с друзьями общается, а Россию вычеркнула из жизни, так и говорит, ненавидеть силы нет, всё-таки родина, а слышать её название не могу больше.

Так вот она мне вчера новость сообщила.
Гриша умер.

Вот так новость, у меня слов нет.
Говорит от ишемии сердца.

Причём умер год назад.
Я его видел полтора года назад, он умирать не собирался, про сердце, что-то вскользь сказал, побаливает мол, на вопрос, а что именно, ответил:
— да пустяк.

Вот умер оказывается.
Ну я не ропщу всё в руках Всевышнего.
Но так неприятно.
Потому как Гриша был человеком которого было жалко и при жизни.
После школы пошёл в военное лётное училище.
Потом у его истребителя отказали моторы над Ставрополем и на приказ вывести за город и катапультироваться, он ответил:
— Не могу дачные застройки плотно идут.

Дотянул самолёт до поля и посадил кое-как, жёсткая посадка, в больнице потом лежал.
Орден «красной звезды» в мирное время, звание чуть раньше срока, всё как по маслу.
Но война началась в Грозном, а у них как раз там сокращение было, он не попадал.
А как получил новое распределение, по результату которого ему надо было бомбить Грозный(потом такие самолёты, правительство называло «неопознанными»), сказал:
— родной город бомбить не буду.

Никто не удивился бы из тех кто его знал.
Как он мог бомбить свой край, он его весь излазил с двустволкой на охоте и облетал на самолёте.
У него в любом горном селе были кореша-чеченцы, не говоря о самом городе, он родиной своей гордился и любил её.
А по своей чистоте придумать мифический народ который нужно резко возненавидеть он не мог.
Ни такой был человек, не из тех кто сам себе придумывает оправдания, а потом насвинячив всю жизнь придерживается «легенды».
Как ему опасно было бомбить эти жилые кварталы и как в него из «першингов» чуть не попали враги.

Если б был какой-то риск, командир части может не правильно понял бы его, но тип его самолёта был не досягаем для «боевиков» и командир который как и все по жизни Гриши знал, что чистый перед ним человек, предложил ему его под сокращение засунуть, а ни под увольнение, на том и порешили.
Вот Гриша потом помыкался.
Путь до квартиры в Мытищах был не устлан розами, но когда он будучи бригадиром строй бригады по качественной внешней и внутренней отделки зданий, наконец устроил всё в этой квартире в Мытищах, жена Лена выперла его за ненадобностью.
И ушёл безропотно оставив квартиру.
Как только он сошёлся с какой-то москвичкой у которой была квартира.
Их единственный сын с Леной ушёл к нему, точно знал, кто был неправ.

Вот когда я его видел полтора года назад, он даже не удержался и пожаловался, что «москвичка» страшная эгоистка и практически ни сегодня завтра он уйдёт от неё.

Оказывается ушёл и вправду, американская одноклассница поведала, что «москвичка» выжила из него всё, что могла и ободрала как липку, но сын его уже не был кавказцем и убежал к хорошо устроившейся к тому времени мамочке, благо институт пошёл, а там для студенческой красивой жизни денюшки нужны были.

Гриша уехал в Сальск к сестре и вот там быстро умер.
Только перевалив через 45, не болея, взял и умер.
Всё в руках Всевышнего.
Сколько говнюков в шоколаде до глубокой старости доживают.
А вот Грише срок вышел.

Добрый был человек и незлобивый, люди к нему хорошо относились, сразу чувствовали он ни тот, на кого можно стереотип навесить.

Я когда последний раз видел его, мы посидели в кафе каком-то и стали разъезжаться и я повернулся к нему, а он шёл к своему «рено» и невольно окликнул его:
— Гриша!
Потому как, что-то в его облике подсознательно меня царапнуло и хотелось его даже встряхнуть и спросить «ну колись, что совсем припёрло?»
Он встрепенулся и порывисто сделал ко мне несколько шагов и сказал с какой-то надеждой,
— что?
— Да нет ничего- ответил я ему.
— Нет говори, что? Я ж вижу, что-то хотел сказать.
— Нет ничего, уже забыл — ответил я.
А что я мог ему сказать?
— Гриша мне тебя отчего-то жалко?
И что дальше?
-Сейчас я тебе найду хорошую женщину.

Я её себе не могу найти.

Да уж, вот такая история.