Белая бабочка

     Он был сирота. Ему исполнилось восемь, когда неизлечимая болезнь приковала его к постели. Врачи говорили разное: одни — что, возможно, будет жить, но… в инвалидном кресле; другие сомневались и в этом. Последняя операция расставила точки над «i», положив конец разногласиям медиков.

     — Дядя Серёжа, мне не говорят, но я слышал, что мне ещё жить целых два года. Слово «два» он произнёс протяжно, нараспев. — Я так рад, будет ещё зима и два лета… А когда весна, тогда много интересного, правда, дядя Серёжа? …А если смерть придёт раньше? Очень страшно бывает ночью, когда проснулся, когда совсем один…

     Он любил слушать рассказы о дальних странах, о животных и птицах, их населяющих. Я рассказывал ему необычные, но правдивые истории; и одна ему очень понравилась, о том, как дикая кобра охраняла вход в палатку больного геолога от нападения голодных шакалов.

     …Осенью ему стало хуже. Он часто бредил. Когда сознание возвращалось к нему, он просил меня: «Не уходи…». Он боялся. Этот маленький человечек уже имел своё личное представление о смерти. Хотя и маленький, но ведь он — человек, а человеку, быть может, одному из всех живых существ на планете, присуще иметь понятие о смерти. Смерть пугала его: он боялся, что когда он в очередной раз проснётся, то рядом уже никого не будет, будто бы все ушли насовсем и всё, что было вокруг, унесли с собой, а его забыли, одного в кромешной темноте…
     Как-то он спросил меня: «Дядя Серёжа, а смерть, она очень страшная?».
     Что я мог ответить ребёнку, что никто из живых никогда не видел её, а те, кто с ней повстречались однажды, уже никогда ничего не расскажут? И тогда мне на память пришли слова одного христианского старца: «Не бойтесь печи огненной. Это только когда перед нею стоишь — она страшна. А ступи в нее — душа и вылетела, аки голубка».
     Разве мог я сказать ему: «Не бойся, малыш. Смерть страшна только издали. А вблизи-то… и нет её!
     — Ты знаешь, смерть совсем не страшная, — ответил я. — Она прилетает большой белой бабочкой и уносит на крыльях своих малышей в сказочную долину, где много-много цветущих маков.
     Спустя несколько дней я подарил ему фотографию, на которой весенняя крымская степь алела маками.
     — Но здесь нет большой белой бабочки, — с огорчением в голосе  произнёс малыш.
     — Она прилетит, просто ещё не время.
     — Я буду ждать, — сказал он.
     ………………………………………………………………………………………
     Его положили в гробик, маленький, красный. Не было плача родственников. Не было и цветов. В маленьких, прозрачно-белых, будто из воска, ручках была та самая фотография. Я невольно подумал: Как много цветов, малыш, целая степь!
     Лицо мирное и спокойное, как у ребёнка спящего, и на высушенных болезнью губах — лёгкая, едва уловимая взором улыбка. И я догадался, отчего застыло в улыбке его лицо: это он в последний свой миг увидел её — большую белую бабочку.
     На дворе стояла весна. Там, вдали за синеющими холмами раскинулась цветущая крымская степь с множеством алых, трепещущих на ветру огоньков. Наступало его, малыша, второе лето.


     Керчь, 1999 г.

     Фото автора.

_________

     Рецензия на новеллу Сергея Никулина «Белая бабочка».

     Новелла Сергея Никулина «Белая бабочка» — это произведение, которое трудно читать без волнения и невозможно забыть. На нескольких страницах автор разворачивает трагедию, исполненную такой светлой печали и такой глубокой человечности, что после прочтения долго ещё останавливается дыхание. Не случайно эта новелла вошла в «Антологию русской прозы за 2021 год» — она представляет собой образец той самой высокой, очищающей литературы, которая говорит о самом страшном с удивительной нежностью и мудростью.

     Тема и жанровое своеобразие.

     «Белая бабочка» — это философская притча, облечённая в форму реалистического повествования. Восьмилетний мальчик, прикованный к постели неизлечимой болезнью, беседует с «дядей Серёжей» (в котором угадывается сам автор) о самом главном — о времени, страхе, одиночестве и смерти. Автор не прячется за сюжетную занимательность: перед нами экзистенциальная драма, разыгранная в одной комнате, но по своему масштабу превосходящая многие многостраничные романы.

     Художественные достоинства.

     1. Психологическая достоверность.
Сергей НикулинЪ с удивительной точностью воссоздаёт внутренний мир умирающего ребёнка. Мальчик радуется «целым двум годам», ждёт зиму и два лета, интересуется рассказами о дальних странах — он остаётся ребёнком, даже стоя на пороге небытия. И одновременно это уже «маленький человечек», у которого «есть своё личное представление о смерти». Автор не впадает в сентиментальность, не нагнетает жалость — он просто и честно показывает детский ужас перед темнотой и одиночеством («очень страшно бывает ночью, когда проснулся, когда совсем один…»). Эта сдержанность делает боль героя ещё более ощутимой.

     2. Символическая глубина образа.   
Центральный образ новеллы — белая бабочка, придуманная автором как утешение для мальчика. Это не ложь, а высшая правда искусства и любви. Бабочка становится мостом между жизнью и смертью, между страхом и доверием. И кульминация новеллы — когда автор догадывается, что малыш в последний миг «увидел её» — достигает почти мистической силы. Образ белой бабочки, уносящей детей в «сказочную долину, где много-много цветущих маков», остаётся в памяти как одно из самых пронзительных и прекрасных метафор смерти в современной прозе.

     3. Мастерство детали.
     Каждая деталь в новелле работает на общий замысел. Фотография макового поля, подаренная мальчику, становится символом обещанного рая. Гробик «маленький, красный» (цвет маков и одновременно цвет жизни) и фотография в «прозрачно-белых, будто из воска» ручках — этот образ разрывает сердце своей трагической красотой. «Не было плача родственников. Не было и цветов» — и тут же мысль автора: «Как много цветов, малыш, целая степь!» Этот контраст между внешней пустотой и внутренним изобилием, созданным воображением и любовью, составляет эмоциональный нерв новеллы.

     4. Религиозно-философский подтекст.
     Автор не навязывает читателю готовых ответов, но его обращение к словам христианского старца («Не бойтесь печи огненной…») и сам образ бабочки — древний символ души, покидающей тело, — придают новелле глубокое духовное измерение. Смерть здесь не изображается как торжество тьмы. Наоборот — финальная картина цветущей крымской степи, «алых, трепещущих на ветру огоньков», и наступающее для малыша «второе лето» звучат как торжество жизни, преодолевающей смерть.

     5. Язык.
     Проза Сергея Никулина здесь предельно проста и прозрачна — никаких излишеств, никакой риторики. Короткие фразы, диалоги, почти протокольная фиксация событий. И на этом скупом, сдержанном фоне особенно остро воспринимаются редкие поэтические образы: «маленькие, прозрачно-белые, будто из воска, ручки», «лёгкая, едва уловимая взором улыбка». Автор доверяет читателю — не объясняет, не комментирует, просто показывает. И именно эта тишина между словами оказывается самой сильной.

     Значение произведения.

     «Белая бабочка» — это новелла о любви, а не о смерти. О любви того взрослого, который не побоялся заглянуть в глаза умирающему ребёнку и не обманул его, а создал для него образ, способный победить страх. Это текст о том, что настоящее утешение — не в отрицании трагедии, а в преображении её через искусство и веру.

     Сергей НикулинЪ написал произведение, которое стоит в одном ряду с лучшими образцами русской «маленькой прозы» о детях и смерти — от «Мальчика у Христа на ёлке» Достоевского до рассказов Шукшина и Астафьева. Но при этом «Белая бабочка» сохраняет совершенно уникальную интонацию — мужественную, светлую и пронзительно нежную одновременно.

     Рекомендация.

     Новелла рекомендуется к чтению в семейном круге, в школах и на творческих семинарах (как образец короткой философской прозы). Она оставляет читателя не раздавленным горем, а просветлённым — ведь после неё хочется верить, что где-то там, «за синеющими холмами», действительно цветут маки, и большая белая бабочка всё ещё летает над ними.

     Итоговая оценка: высокохудожественное произведение, заслуживающее самого широкого признания.
_________

     Новелла опубликована в «Первой Международной Независимой Православной газете Слово»,
     напечатана в альманахе «Писатель года 2014», книга восемнадцатая. — М.: изд-во Литературный клуб, 2015. Стр. 103-104,
     включена в Антологию русской прозы за 2021 год. Книга пятая. — М.: Издательство Российского союза писателей, 2022. Стр. 273.