YouTube! 3-ч. Избиение

Часть 2. - http://proza.ru/2014/03/19/1475
https://www.youtube.com/watch?v=0Ll4WHE-NLw



3. Избиение

На следующий день с утра я был как на иголках. Всё подмывало поделиться с кем-то из друзей историями о Нино, но осознание того, что студенты усядутся перед окном палаты Нино, как в партере театра, стараясь вызвать на бис бедную девушку, приводило меня в ужас и удерживало от такого опрометчивого шага.
Сегодня я шел к Нино с решимостью выяснить, что же произошло с ней, как она оказалась в сумасшедшем доме, будучи в здравом уме, — а в этом я уже не сомневался, сопоставив увиденное и услышанное за два коротких по времени общения эпизода.
Всё произошедшее за два дня с тех пор, как я пошел по набережной мимо психиатрической больницы, стало казаться каким-то неправдоподобным сном. «Направо пойдешь — в метро попадешь, налево пойдешь — кошмар обретешь». А вдруг я в тот раз пошел бы направо, в метро? Что, Нино бы не существовала? Или так же бы не мылась и не причесывалась? Или оттого, что я прошел случайно мимо, Нино стала нормальной? И вообще, что с ней на самом деле — болезнь, случайность, преступление? И какая тут моя роль? Зачем случай свел нас? На ее счастье или мое несчастье? Кому и зачем это нужно? Вопросы, вопросы, вопросы...
Какой-то хичкоковский сценарий, который разыгрывается почему-то конкретно для меня — случайного прохожего. Маловероятное стечение случайностей, которое только подтверждало отсутствие закономерности, просто удивляло. Что самое поразительное и невероятное — это то, что всё происходило с девушкой поразительной красоты. А будь Нино уродлива, что было бы тогда?
Поражали два момента: первое — приставленный цербер в лице старушки «одуванчика», и второе, что вообще уже ни в какие ворота, — как бы бесхозность девушки. Ну не с Марса же она прилетела, где остались все ее родные, близкие и друзья! У такой красавицы не могли отсутствовать друзья, а уж отсутствие любящего мужского сердца — вообще невероятность при такой внешности. Где все они? Это что, кроме меня, случайного прохожего, на всем белом свете ей тушь для глаз некому принести? Тут что-то не то!
Если честно, я вообще не понимал, чем эта девушка может быть опасна для окружающих, зачем тогда ее держать в изоляции, почему нельзя ее лечить дома? И опять: почему не видно присутствия кого-то из родных — ни прямого, ни косвенного? А если принять во внимание, в каком виде была Нино, когда я увидел ее впервые, то точно: ее никто из близких давно не навещал. Почему ей позволяли ходить в лечебнице в таком непотребном виде? Хоть это и дурдом, но какие-то порядки и правила гигиены должны же быть?!
А синяки? Интересно, кто их оставил? В палате, кроме Нино, одна лишь старуха. Ну не она же избивает по ночам уснувшую девушку! Хотя говорят, что ненормальные боли не чувствуют, ну, глаза же есть, и утром синяки же обнаружатся! Дурдом он и есть дурдом: одни вопросы, ни одного ответа.
Ну и то мгновенное, какое-то волшебное преображение Нино после совершенно случайного мимолетного общения — будто она увидела перед собой не меня, Рому, а снизошедшего Иисуса Христа, как минимум.
Когда я подошел к окну, меня ждал очередной сюрприз. Нино сидела, как и в первый раз, на подоконнике. У нее был синяк под глазом и распухший нос. Вид был чудовищный. У меня закололо где-то в груди — наверное, там, где находится у людей душа. Старухи в окне не было.
— Нино, что с тобой?
— Споткнулась на лестнице.
После всех моих рассуждений в это верилось с трудом.
— Нино, я никак не могу понять ситуацию, мне очень хочется тебе помочь, но я теряюсь в этом ужасе! Расскажи мне, что с тобой? Я понимаю, что ты не в санатории, но и не в концлагере же! Скажи, как связаться с твоими родными, они же у тебя есть! Если надо, я к ним съезжу. Может, что-то нужно сделать мне самому? Я же вижу, что ты не больная — или уж не настолько, чтобы тебя держать тут. Почему тебя не заберут родители домой, ну хотя бы на выходные?
— Нет у меня никого!
— Как никого? Ну хоть какие-то родственники есть?
Нино промолчала. Только глаза наполнились слезами, а лицо исказила гримаса боли.
— Умоляю, не надо. Мне очень больно, это невыносимо.
— Извини, не подумал. — Я протянул ей бумажку. — Тут мой телефон, позвони, если что-то понадобится. Может, хочешь, я приду с мамой или бабушкой? Скажем, что мы дальние родственники. Придешь на выходные, искупаешься, поешь нормально, на крахмальной простыне выспишься.
Нино посмотрела, как бы сквозь меня потухшим, пустым взглядом:
— Я устала, да и нос болит, хочу полежать.
— Нос — это ерунда, до свадьбы заживет, не нервничай, — опять сморозил я не к месту.
— Ты мне надоел, уходи!
Было обидно: я к ней всей душой, а она меня гонит, как назойливую муху.
Подошла старуха:
— Рома, иди домой, ей надо отдохнуть. И вообще, тебе не стоит больше сюда приходить, это плохо для всех, для Нино особенно. Если ты еще придешь, я сообщу врачу, что ты подглядываешь.
Пока я говорил со старухой, Нино отвернулась и ушла вглубь палаты. Больше она не появлялась. Я поговорил со старухой, но так ничего выведать и не смог. Незаслуженно обиженный, я ушел.
Сходил в кафе, поел, остыл от обиды и понял, что Нино, как и любая девушка, просто не хотела, чтобы я видел ее с подбитым глазом и разбитым носом. Глупая, я и не обращал внимания на нос — какой пустяк! Видимо, не стоило про свадьбу… Сглупил! Надо пойти отвлечь ее, почитать стихи, что ли?
Я вернулся и тихо позвал Нино. Никто к окну не подошел. Я позвал несколько раз, но с тем же результатом. Я взялся за решетку и подтянулся. И когда уже почти заглянул в окно, сильный удар в ухо сбросил меня на землю.
Рядом стояли два мордоворота.
— Что подглядываешь? На эту красотку дрочишь?
— Нет, — пробормотал я, — просто так, случайно.
— А, трамвай тут в кустах ждешь?
Второй удар пришелся в солнечное сплетение, я потерял сознание. Один из мужиков меня поднял, и когда я пришел в себя, второй врезал мне по носу. Потекла кровь.
— Еще раз тебя тут увижу, — сказал ударивший, — убью и рыбам на корм в Куру выброшу!
Достав платок, я приложил его к носу.
— Пошел вон отсюда!
Перейдя через дорогу, я оперся на парапет набережной и запрокинул голову, пытаясь остановить кровь. Рубашка была забрызгана, в ухе звенело. Я был в бешенстве. Надо же, эта старая клюшка-таки пожаловалась на меня, что подглядываю! И надо же было, как дураку, повиснуть на решетке окна! Конечно, били как онаниста.
От злости и обиды я скрипел зубами. Ушел — уходи, зачем вернулся? Вот и получил — поделом. Опозоренный и побитый, я решил к этой ненормальной больше не приходить. Пусть лечится! К ней как к человеку, а она меня так опозорила и унизила.

Часть 4. - http://proza.ru/2014/03/19/1488