YouTube! 9-ч. Секретный сотрудник

Часть 8. - http://proza.ru/2014/03/19/1505
https://www.youtube.com/watch?v=gEzenN0G5wY


9. Секретный сотрудник

Сваренный в джезве кофе издавал приятный аромат. Он явно способствовал снижению нервозности и недоверия, создавал обстановку общения. А может, как теперь кажется, виновато в этом было умение Евгении Петровны манипулировать собеседником.
— Рома, буду говорить с вами откровенно, насколько это возможно. Старайтесь не задавать лишних, а тем более глупых вопросов. Я сама расскажу вам то, что смогу. Я не буду переходить на «ты», так как сегодня мы поговорим — и больше, надеюсь, никогда не увидимся.
— А уж как я надеюсь больше с вами не видеться! И дернула же меня нечистая пойти в тот день по набережной!
— Да, думаю, тут без сверхъестественных сил не обошлось, — натянуто улыбнулась Евгения Петровна. — Знаете, еще вчера вероятность того, что мы будем с вами тут беседовать, попивая кофе, была равна примерно тому, как если бы сейчас в окно влетел метеорит. Однако… вы тут.
— Вы говорите со мной почти как посвященная, к Богу приближенная. Чем я обязан такому вниманию — неужели разбитым носом?
— Я и есть для таких мальчиков, как вы, и посвященная, и приближенная к «богам». Но это уже из области совести и философии жизни, а сегодня разговор не обо мне. Давайте вы будете меня слушать и постараетесь понять: главное в жизни обывателя — это умение приспособиться, мимикрировать, если цель — хорошо устроиться. Я прожила в этом мире и поняла, что для народа «боги» меняются только внешне и иерархически, а для «богов» народ — всегда серая масса, материал, из которого лепится их благополучие и величие.
Это только в вашем возрасте молодежь руководствуется законами тяготения и относительности. Это в вашем возрасте люди считают, что все дороги для них открыты, что жизнь только начинается и надо ее прожить так, чтобы не было мучительно больно… Это только в вашем молодом возрасте кажется, что стоит только очень захотеть — и всё, что хочется, будет, и ничего за это не будет!
Нет, дорогой мой Рома, не так: не все дороги ведут в Рим и тем более к храму. Это только дельцы делают сделки с партнерами, зарабатывая большие деньги, а простые люди зарабатывают большие деньги обычно делая сделки с совестью. Это только в вашем юном возрасте максимализм преобладает над реализмом. Это только в вашем розовощеком возрасте порядочный человек и порядочная свинья — не синонимы. Это только вы, любящие вкусно поесть и сладко поспать, считаете, что презумпция невиновности — обязательный атрибут правосудия, и что признание не является царицей доказательств!
Поверьте мне, Рома, то, что я говорю — не просто слова, это то, что сломало судьбы и жизни не одного поколения. Я через это прошла и не пожелаю никому. Сегодня уже не та ситуация, что была при культе личности, до войны и после. И если сегодня вам просто разбили нос и дали по уху, то в те времена вам загнали бы под ногти гвозди, вы бы признались, что член подпольной троцкистской организации, и, отправив вас на тот свет, кто-то получил бы очередное повышение, купил бы своему сыночку велосипед, а из коронки с вашего золотого зуба заказал бы для любимой жены красивое колечко. Для всех соседей этот кто-то был бы милейшим человеком, который и мухи не обидит, а жена часто расстраивалась бы, что у него очень нервная и напряженная работа, так как очень часто и обильно у него идет носом кровь и пачкает одежду, а то и белье.
Почему я вам всё это говорю? Потому что тогда все жили в постоянном ощущении страха. В то время для того, чтобы стать врагом народа и подвергнуть — в лучшем случае — нечеловеческим испытаниям родных, достаточно было случайного взгляда на соседа или сотрудника на работе. А им, в свою очередь, достаточно было показаться, что взгляд твой недобрый, а то и квартира попросторней. Тогда тот, кому показалось, старался быть первым с доносом, что ты вражеская сволочь, так как по четным встречаешься с немецкими врагами народа, по нечетным — с американскими наймитами, а по выходным дома с женой и детьми шепотом читаешь статьи Троцкого и Рыкова.
Я сама прошла эти жернова человеческой душедробильни. Мне не раз приходилось делать выбор. Правда и ложь в те времена были понятиями совершенно абстрактными. Правдой было то, что давало нужный результат, а его добивались средневековыми методами — разве что исключая костры. То, чем я сегодня являюсь — это не осознанный выбор, а наоборот, отсутствие какого-либо выбора.
Давайте, Рома, закончим с философией массового террора: я не для этого вас сюда привела. Давайте перейдем к Нино.
Евгения Петровна открыла сервант, вынула бутылку коньяка, две стопки и поставила на стол:
— Будете?
— Нет, спасибо.
— А я выпью.
Евгения налила стопку и медленно ее выпила.
— Почти год назад Нино познакомилась с симпатичным молодым человеком — назовем его Дато, — который изначально родился с нимбом, так как родители были из касты «неприкасаемых». У Нино же была только божественная красота да мать, работавшая в библиотеке — в общем, без роду без племени. И если для молодого человека красота Нино что-то и значила, то для его родителей без «нимба» — ничего.
Через некоторое время Дато познакомил понравившуюся ему Нино с родителями. Вот с того момента и начались все несчастья бедной девочки.
Евгения Петровна закурила. Закурил и я.
— Евгения Петровна, вы рассказываете, как будто милицейскую сводку читаете. Ну разве что про нимб...
— Привычка. Вы же не думаете, что в психбольнице я работала нянечкой?
— Да уж понял.
— Ничего вы не поняли. Сексотами никто по доброй воле не становится: кто-то для того, чтобы спасти себя, кто-то — чтобы спасти кого-то. Но это ни для кого значения не имеет, так как, сделав шаг, делаешь второй, потом третий, а потом шаги превращаются в грехи. Сначала делаешь что-то как бы во благо, потом маленькую, ну очень маленькую, почти незаметную подлость, оправдываясь, что у тебя нет выхода, да и не сделаешь ты — так сделает другой, а тем, кого ты любишь, может быть плохо. Заметьте: никогда себе не говоришь, что плохо будет тебе, так как оправдаться легче, когда ты отводишь беду от любимых. Потом уже начинаешь — сначала робко, а потом и с гордостью — считать, что всё это надо родине. Проходит время, и ты уже тех, кого предаешь, начинаешь презирать и больше себя не обманываешь, прекрасно понимая, что служишь дьяволу за жирную — а кто и просто за косточку. Но назад, к сожалению, дороги нет. Не бывает маленькой подлости: подлость — она или есть, или ее нет, и с этим приходится жить. Но иногда, если душа не полностью превратилась в самооправдание, если вдруг на пути попадается такой ангел, как Нино, начинаешь думать, что вот он — шанс, чтобы что-то положить и на другую чашу, на чашу добра.
Я все никак не мог понять, куда эта женщина клонит и зачем вдруг ей нужно было меня вылавливать на выходе с ТЭЦ, тащить к себе домой и изливать душу?
— Евгения Петровна, я вот сижу и никак не могу взять в толк: с чего это вы мне свою душу изливаете? Может быть, собираетесь меня вербовать, заявив в институте, что я подглядываю за душевнобольными? Это у вас такой своеобразный тандем: Нино просит у прохожего сигарету, потом вы за день беседы узнаете, достоин ли клиент почетного звания «помощник Родины» или нет? Если да — зовете костоломов, они бьют болезного по морде, а уж потом вы довершаете свое черное дело: завлекаете побитого к себе домой, а потом заявляете в милицию, на работу или в деканат, что вас пытались изнасиловать?
— Вы или сама наивность, или сволочь большая, чем я! Я же вам уже сказала: вы должны благодарить судьбу за то, что повисли на решетке окна и получили в нос или куда еще как поганый онанист, а не оказались в лучшем случае в одной из палат дурдома, а в худшем — на дне Куры!
Мне стало как-то не по себе. Уж слишком далек я был от проблем психиатрии истинной, а уж тем более — психиатрии насильственной. А тут вообще пахло психиатрией патриотической! Шизофрения какая-то. Я почувствовал, что у меня шевелятся волосы и внутри всё похолодело. Вообще, я не из когорты партизан, и мне изрядно поплохело. Видимо, выражение моего лица полностью отражало весь ужас и безнадегу при попадании в жернова карательных силовых структур, так как Евгения моментально среагировала:
— Не бойтесь. Если бы тебе сейчас грозила опасность, я ни за что с тобой бы не встретилась. Было бы, скорее всего, уже или поздно, или бесполезно. Так вот, Рома, я продолжу. Семейные проблемы «приземленных» и «небожителей» разнятся — и сильно. Если первые женятся в основном на тех, кто симпатичней, имеет жилье или подходит по темпераменту, то вторые роднятся в основном с теми, у кого покрепче «спина» да больше состояние. В общем, брак у небожителей — скорее удачное вложение капитала. Частенько практикуется и раннее обручение — как бы «застолбить» брак. Конечно, про обручение в основном известно лишь в кругу посвященных.
Так вот, Давид Лежава уже несколько лет был обручен с Лали Хуцишвили, девушкой из семейства небожителей, что накладывало определенные обязательства на семьи. Если мать Дато могла еще смириться с тем, что ее сын спит не только с будущей женой, то семья невесты была категорически против встреч Давида с простушкой. Так как Мераб Лежава был начальником милиции города, а Ираклий Хуцишвили занимал должность в аппарате КГБ республики, то «аура» семьи невесты была значительно больше, и было понятно, что Нино должна была исчезнуть с горизонта зятя. Самое глупое в такой ситуации со стороны Давида было «светить» Нино и хвастать ею где попало. Но Нино была такая красивая и добрая, что всё окружение Дато в ней души не чаяло, и если бы не злосчастное обручение, то, наверное, это была бы одна из самых красивых и счастливых пар.
Семья Хуцишвили и сама невеста стали ее первыми врагами.
Некоторое время Ираклий уговаривал Дато оставить Нино и не появляться с ней в обществе, так как он уже обручен с его дочерью Лали. Но Давид на это не реагировал, и после очередного безрезультатного разговора с Давидом Ираклий Нугзарович решил действовать.
Утром следующего дня Хуцишвили попросил секретаря вызвать лейтенанта Захарченко.

Часть 10 - http://proza.ru/2014/03/22/1023