YouTube! 10-ч. Вербовка

Часть 9. - http://proza.ru/2014/03/19/1529
https://www.youtube.com/watch?v=54pWAlEpoCk


10. Вербовка

Два закадычных друга, Мераб Лежава и Ираклий Хуциев, закончили школу под грохот победных салютов в честь победы в войне против фашистов. Вопроса, куда идти учиться и кем стать, не было: отец Ираклия, закладывая основы трудовой династии особистов, устроил сына и его друга в школу № 305, которая готовила сотрудников военной контрразведки (впоследствии — Высшая школа КГБ). Ираклий поступал туда уже под фамилией Хуцишвили.
Когда друзья окончили школу военной контрразведки, генерал-майор Хуциев определил их в свой аппарат МГБ.
После калейдоскопических послевоенных преобразований силовых структур друзья в конце концов оказались в различных ведомствах: Мераб — в МВД, а Ираклий — в КГБ. Мужская дружба со школьной скамьи у них не только не прошла, но и переросла в дружбу семьями.
У Мераба был сын Давид, а у Ираклия — дочь Лали. Друзья даже отдыхать ездили вместе, а если учесть, что их ведомственные дома находились не только в элитном районе города, но и рядышком, то дети не только играли в одном дворе, но и в школу ходили одну, причем в один класс, хотя Лали почти на год была младше. Давид сразу показал всем в классе, что косо посмотревший на Лали будет иметь дело с ним, вот и прозвали их «жених» и «невеста». Отцы смеялись над этим прозвищем, но как-то, сидя за столом по поводу 15-летия Лали, в шутку решили их обручить, так как дети и сами тянулись друг к другу. Смеялись-смеялись, а когда к разговору подключились жены, разговор тихо-тихо перешел в практическую плоскость.
— А почему бы и нет, — заявила Венера, мама Давида. — Дети прекрасно ладят друг с другом, да и мы не только поможем с устройством, но и сбережения наши приумножим. А то денежки запросто улетят какой-нибудь уличной девке или их пропьет ловкий бабник.
Валентина, мама Лали, поддержала подругу, и в тесном родительском кругу решили на шестнадцатилетие Давида обручить детей, обменявшись кольцами. Сказано — сделано: обручение было в очень узком кругу, а на кольцах были выпуклые надписи — «Дато» и «Лали»!
Ожидая Захарченко, который был правой рукой по исполнению всяких грязненьких делишек, полковник обдумывал, как же отвадить Давида от Нино. Он был настроен весьма решительно, так как не позволит какой-то шлюшке, вцепившейся в Давида, развалить будущее его дочери. Конечно, он прекрасно понимает Давида — так же, как и его Валентина: не нагибай она вовремя голову, своими рогами цепляла бы люстру. Так ведь о ее рогах никто не знает, а кто знает — не болтает. А этот молокосос везде козыряет этой девчонкой! Молодой он еще, дурной. Да и Мераб ничего не делает, как будто мстит за свою Венеру... Хотя откуда ему знать? Ведь с Венерой на конспиративной фазенде встречались всего раз пять, да и то пустое все это было. С Валькой ей не сравниться! Просто «лежало» — вот и оприходовал, пока Мераб лежал в госпитале с язвой. Да и Евгения следила, чтобы он раньше срока не выздоровел.
Маргелова — отличный сотрудник, золотой фонд НКВД, от отца досталась по наследству. Бывших сексотов не бывает. Ираклий ее использовал редко, работала она выборочно, так сказать — на семью, но платил ей он, как и отец, щедро.
Полковник поднял данные на Нино Владимировну Месхи:
Студентка Академии художеств. Мать — мегрелка Дали Мелитоновна Пертая, библиотекарь из Зугдиди. Отец — Владимир Месхи, будучи студентом университета, погиб 10 марта 1956 года во время волнений по поводу культа личности Сталина.
Живут вдвоем в районе Сололаки, в доме дореволюционной постройки на четвертом этаже.
Ох, как часто мы, живя с кем-то бок о бок всю жизнь, думаем, что знаем о человеку всё!
Зная Евгению Петровну Маргелову с рождения, он многого о ней не знал. Не знал он, что его отец Нугзар Хуциев никогда не оформлял Маргелову как сотрудника НКВД, а когда лежал в госпитале с раком желудка, передал Евгении Петровне ее личное дело с подлинником записи, что Е. П. Маргелова является сотрудником «Сиротка» и находится в распоряжении майора Н. В. Хуциева.
Евгения Петровна была для Ираклия чем-то сродни живой семейной принадлежности, безотказному существу без рода и племени, без прошлого и будущего, существующему лишь для того, чтобы выполнять мелкие, щепетильные, а то и грязненькие поручения, доставшиеся ему от отца в наследство. Поэтому прошлое Маргеловой для него, полковника КГБ Ираклия Хуцишвили, значения не имело: она уже давно для государства — никто, человек с паспортом, но без прошлого.
И не зная ничего о прошлом Маргеловой, он запустил механизм, приведший многих к трагическому концу.
Читая данные о Нино, полковник, думая о дочери, рассуждал:
— Ох уж эти бесприданницы! Ну понятно, кто не хочет в мужья или зятья богатого молодого красавца? Ничего, мы поставим всё на свои места! Кесарю кесарево, а Богу богово!
— Товарищ полковник, лейтенант Захарченко, — послышался из селектора женский голос.
— Пусть входит.
— Лейтенант Захарченко явился!
— Заходи, присаживайся. Семен, значит, такая ситуация... Как бы тебе объяснить точнее?
Полковник достал из пачки Marlboro сигарету и стал искать по карманам спички. Семен щелкнул зажигалкой:
— Zippo, товарищ полковник, есть Zippo!
Захарченко крутил в руках зажигалку с рисунком голубоглазого тигра, которую он месяц назад отобрал у одной диссидентской мрази и трепался ею перед кем только мог.
— Лейтенант, в общем, есть одна девица, довольно-таки симпатичная. Нужно с ней побаловаться и, конечно, сделать незабываемую сексуальную фотосессию об этом. Внешне должно быть, как будто это сделал маньяк: ну там одежду порвите, трусы в прихожей бросьте — не учить же мне тебя, — но без крови и избиений. Да, дома будет и ее мать. Надо усыпить обеих хлороформом. Возьмешь еще двоих из взвода. Тут адрес, фотографии девочки и ключ от квартиры.
Полковник протянул Захарченко конверт. Семен открыл конверт: в нем лежали фотография, ключ и лист с адресом и планировкой квартиры, где жила Нино. Семен несколько минут смотрел на фотографию девушки, потом на чертеж квартиры с адресом. Потом положил чертеж и фото назад в конверт, достал ключ и спрятал его во внутренний карман пиджака, а конверт положил на стол перед полковником.
— Ясно! Ну и девка — Брижит Бардо! — присвистнул Семен. — Вот так всегда: кто-то будет наяривать красотку, а я щелкать фотоаппаратом? Несправедливо! А мама тоже ничего, может, и ей доставить удовольствие?
— Семен, ты не первый раз идешь на задание. Помни: ни крови, ни насилия. Усыпить, переспать, снять. Фотографии должны быть максимально сочные. А насчет мамы — как хотите: твои скоты, дай им волю, и крокодила изнасилуют. Еще раз повторяю: никого не бить и тем более не убивать — головой отвечаешь! Завтра утром негативы и ключ на стол. Свободен.
Полковник нажал кнопку вызова:
— Чайку с лимоном, Сонечка, чайку.
Полковник довольно потер руки:
— Молодец дочка, с ключом хорошо сработала! Теперь шашням Давида крышка! Я посмотрю на него, когда у его дружков появятся фотографии постельных сцен с Нино.

Часть 11. - http://proza.ru/2014/03/24/798