YouTube! 12-ч. Бессонная ночь

Часть 11 - http://proza.ru/2014/04/29/1908
https://www.youtube.com/watch?v=zxhPhntFMQ0


12. Бессонная ночь

Женя всю ночь не спала. Она давно не была в таком смятении, в таком всеобъемлющем одиночестве. Женя находилась не то в душевной прострации, не то в полном отчаянии. Ее маленькое тельце, еще не знавшее мужской ласки, но какую уже ночь сгоравшее от страсти, сейчас тряслось от негодования и от злости!
Ей предложили стать доносчиком, шпионом, соглядатаем. И если бы на другую чашу весов не положили жизнь Мелитона, то, конечно, она бы просто залепила звонкую пощечину за подобную наглость! Но Мелитон менял всё! Мелитон, с которым она в грезах давно делит свое одиночество в этой постели, где заставляет его капитулировать перед своей красотой, грациозностью, ажурным бельем, красивым телом и пылким темпераментом — меняет всё! Сейчас она, даже не задумываясь, согласится продать свою душу дьяволу, так как жизнь Мелитона для нее — не просто жизнь больного ее отделения, а много больше. Поэтому Женя, может быть, отдала бы еще больше, чем то, на что ее толкают, лишь бы стать для него желанной.
Но Женю где-то все же мучило раздвоение в вопросе о сделке с совестью и о цене подлости. Ее волновал вопрос: можно ли оправдать подлость, есть ли у подлости или предательства градации? Где та граница, где тот Рубикон, после которого совесть теряет смысл, когда подлость благополучно обретает любое благородное оправдание — начиная от патриотизма, героизма и заканчивая лирикой о невозможности поступить иначе, потому что...! И кто должен двигать эту границу туда-сюда по шкале совести?
Женя, глядя на образа в углу спальни, искала для себя какую-то твердь, какое-то оправдание. Она обращалась к Богу, понимая, что в эту минуту для себя она и есть Бог.
«Для меня, — думала Женя, — жизнь Мелитона может перевесить многое, а для другого Мелитон — никто, и всё, что для меня в данную минуту важно и существенно, для другого и ломаного гроша не стоит». Женя понимала, что еще немного — и у нее поедет крыша, но мысли ее не отпускали. «Вот если после моего рапорта кого-то посадят не на 10 лет, а на 5 лет, то в этом случае моя подлость будет меньше, а если расстреляют — то больше? Но ведь рапорт был один и тот же! Все очень сложно и относительно, а порой совершенно не зависит ни от желания, ни от воли того, кто пишет. Так как не напишет он — напишет другой, а исчезновения твоей жизни никто не только, возможно, не заметит, но уж точно не оценит!» Зло многолико только для того, кто смотрит со стороны. А когда ты на лесоповале или в лагерном борделе, то срок в 5 или 10 лет — почти одно и то же, так как два года в тех условиях — уже «вышка».
Женя мучилась не только от того, что приходится делать безальтернативный выбор. Ее мучило и то, что Мелитон и не догадывается, как она его любит, а сам переживает о своей жене, которая его предала, — ведь в аварии они должны были погибнуть оба из-за ее глупости, дурости, ревности или измены. Женя и знать-то не хотела, почему эта женщина предала мужа, забывая о жерновах, с одинаковым успехом перемалывающих как врагов, так и тех, кто их разоблачает. Но неужели и ей уготована такая же судьба? Женю стало подташнивать, ей захотелось спрятаться за спину того, кого она, спрятав письмо «товарищу Сталину», невольно спасла от пыток, от смерти. Неужели это всё — рука Божья, неужели Бог его спасает для меня? Женя перекрестилась. За окном начало светать.
По коридору госпиталя Женя шла уже другим человеком. Сегодня она точно знала, что и как скажет майору, так как бессонная ночь многое определила в ее жизни — в ее новой жизни, в которой уже ничего нельзя будет ждать, когда что-то само собой случится.
Было еще рано, и в коридоре было пусто. У стола сидела, уткнувшись в освещенную настольной лампой книгу, дежурная сестра — она не то читала, не то спала.
Женя подошла к двери, поправила прическу, проверила, застегнуты ли пуговицы халата, и решительно открыла дверь. Мелитон спал. Евгения закрыла дверь на щеколду и подошла к кровати.
Осунувшееся, обросшее щетиной лицо майора выдавало его душевную боль и нежелание жить. То, что он совершил аварию и выжил в ней сам, а не Мери, лежало на нем такой виной, которая полностью лишала его жизненной мотивации. Последний удар нанесла теща, демонстративно отказавшись приводить дочь.
— Всё, дорогой, хватит, жизнь не остановилась! Твоя Мери получила то, что готовила тебе. Дочку ты не потерял, тут всё зависит от тебя. А вот о том, как тебе несказанно повезло, сегодня ты узнаешь уже от меня!
Женя подошла к окну. Собиралась с мыслями, поправила занавеску, машинально провела пальцем по подоконнику, стараясь успокоить выпрыгивающее из груди сердце.
«Как же тяжело сказать человеку, что ты его любишь, что он тебе нужен — нужен постоянно! Даже когда спускает штаны для укола, на автомате, как врачу, и сверкает голым задом, а ты этот зад колешь, как уже что-то родное, уже свое... — Женя улыбнулась своим мыслям. — Я понимаю, когда женщины изменяют, ища что-то «большее». Тут другой случай: трудно, видимо, придется именно мне».
Тут Женя почувствовала, что краснеет, мельком обернулась на мирно спящего Мелитона и, как всегда, когда нервничала, машинально проверила, все ли пуговицы застегнуты на халате.
«Да чего уж там, выбирать не из чего, да и поздно».
Мелитон зашевелился.

Часть 13 - http://proza.ru/2014/04/09/1754