Научи отваге тихой...

Середина апреля, а тепла нет. Да еще вчера с вечера словно зазимок разыгрался над уже оголившейся подтаявшей землей. Но с утра - солнце. Как же вокруг стало первозданно чисто от снежной белизны! И сразу всё заиграло, заулыбалось, а облака, подсвеченные щедрым светилом, устроили настоящий праздник. Какое разнообразие очертаний, полутонов серого, белого, розового! Какой влекущий взор вечности!

Пойти на Макаронку, этот островок сельских домиков среди наступающих многоэтажек? Ну да, отзовусь на эхо зимы, ибо этот девственно-снежный покров наверняка последний перед всепобеждающей весной, - уже через несколько часов эта пышная белизна растает, земля снова оголится и не на чем будет остановить взгляд.

Какая красавица ель возле во-он того голубого дома! Ветви ее мягко полощутся на легком ветру, и она словно кружится с ним в медленном вальсе… А собака-то, собака! Нехотя побрёхивая, выкатилась из калитки и, разморенная влажным теплом, тут же плюхнулась в снег, замерла. А вот и еще одна лохматая морда показалась из-под забора, и брешет-то как отчаянно, с цепи рвется. Да нет, не на меня - пёс… а просто жалуется, что не может вольно ворваться в это снежно-солнечное торжество.

Ах, какой же это удивительный дуэт, - только что выпавший снег и уже великодушно греющее солнце! Помню такое же было в Джермуке, Домбае, только там еще ослепительней блистало солнце, свиристели хоры птиц и звенели с гор ручьи... как и сейчас. Правда, здесь подтаявший снег, хлюпающий под ногами, наконец-то нашел себе русло и устремился вниз... да, это из сточного желоба в лужицу стекает вода, но ее живые звуки похожи, как же похожи на те, что слышались в Джермуке!

А по стволам деревьев уже ринулись соки. Вон, верба! Еще нет тепла, а на её ветвях уже выпорхнули серебристые лохматые катышки. Но не на долго, - порадовавшись солнцу, скоро поблекнут и тихо, смиренно уступят ветки летней зелени... А потом и она пожелтеет, опадёт, как растает к вечеру и этот нежданный апрельский снег.

Вечное, торопливое обновление природы… Господи, ну почему не поселил Ты во мне отваги тихой и простой, - смирения перед неизбежностью ухода? Молчишь. Ну, тогда хотя бы подскажи: как сохранить, в какие сокровенные уголки души упрятать всё, что вижу?
Как, скупо расходуя, пронести через летний зной, прохладу жёлто-шелестящей осени, стылость зимы, чтобы снова и снова окунаться в это, звенящее радостью, великолепие.