I

В те суровые осенние дни я, как впрочем и всегда, бродил по дорогам и лесам в поисках места, где можно было бы скоротать ночь. Нет, я не был бродягой или бездомным алкоголиком. Просто так вышло. Пересекая леса, я наслаждался отдаленным воем машин, пролетающих по трассе на огромной скорости. Этот звук напоминал мне, что я ещё не потерян, но и не нахожусь так близко, чтобы опять увязнуть в этих мерзких болотах цивилизации. Чем ближе я оказывался к дорогам, по которым мчались железные монстры, тем чаще я задавался извечным вопросом, ответа на который без денег найти было невозможно. Здесь же, в глубине леса, подальше от них, этот вопрос посещал меня куда реже. В лесу ты можешь добыть всё сам.

Так я и поступал. Лишь в первые недели мне было трудно, а потом я приноровился и научился обустраивать себе жилье на зиму, добывать еду. Лесное мясо было таким вкусным и сочным, не то, что с охлажденной полки магазина. Совсем не то. Когда становилось холодно, я либо работал на лесников, либо сам себе сооружал охотничьи домики. Ровно такие, чтобы их хватило на зиму. В большинстве своем это были хрупкие землянки, в которых круглосуточно горел огонь. Землю я застилал еловыми ветками и иногда бумагой, когда находил её. Спал на шкуре. Эта шкура когда-то принадлежала лосю, свалившемуся в овраг. Должно быть, он бежал от кого-то и совсем не смотрел под свои мощные ноги. Я добил его, мясо съел, а шкуру превратил в отличное одеяло.

 В один солнечный день, а солнечные деньки в тех местах были настоящим чудом для осенней поры, я набрёл на тропу. Она пересекла мой путь, словно шлагбаум на железных путях пресеает движение автомобиля. Надо сказать, я был удивлен этому, ведь мне часто приходилось здесь ходить, но тропы этой я не видел. Мне тогда было лет двадцать, любопытство взяло верх над здравым смыслом и ноги сами повели меня вперёд. Было сложно определить направление, следы были отчетливо видны в грязи этой дорожки, но недавний дождь размыл их, и я долго не мог определить, в каком направлении они ведут. Ко всему этому, тропа была ухабиста, и отпечатки обуви то и дело тонули в лужах. К утру я был на границе небольшой деревушки.

Мне прежде никогда не приходилось видеть таких деревень. Все дома там были одинаковыми. Они почти не отличались, будто были построены одним и тем же человеком, свихнувшемся на строительстве деревенских лачуг. Большинство из них были сложены из бревен, почерневших от времени, а крыши их были окрашены в серый цвет. Не собираясь скромничать, в мою голову прокралась мысль о том, что все здесь знают друг друга. Все дружат и никаких отмороженных сельских алкашей здесь не водится. А если и водится, то их быстренько отправляют куда подальше. Почему я так подумал? Всё просто. Каждый желает оградить своё имущество от рук грабителей, ведь в деревне имущество наживается тяжелым трудом, а здесь, в этом месте, каждый забор был настолько бесполезен, что любой старик, еле двигающий ногами, смог бы перелезть через него. Да что там перелезть, он бы просто перешагнул. В общем, ограда домов была просто символичным разделением земли между участками.

Была и ещё одна странность: всюду висели таблички на столбах, по которым были протянуты черные провода, обгаженные птицами. Я пару раз бывал в незнакомых мне деревушках, но там не было указателей. Ты не знал, куда шел. За поворотом могла оказаться бешеная собака на привязи, или толпа местных пьяниц, бранящихся на свою несчастную жизнь. Здесь же я всегда знал, куда шел. От этого стало даже как-то скучновато. Пресловутая осведомленность в пути и серые крыши домов начали нагонять на меня скуку, а когда я скучал, передо мной возникали воспоминания из прошлого. Решив избежать их хотя бы в этот раз, я стал внимательно рассматривать указатели. Лишь один из них смог удивить меня, на нем было написано "Трактир Одноглазого Джека". Удивившись, я перечитал. Это взаправду был трактир. Трактир в деревне. Я не был бы так удивлен, если б такое прочел в городе, но в деревне... Обычно в них не было никаких трактиров, только вшивые магазины, в которых воняло хуже, чем в свинарнике, а тут даже трактир. Особой надежды, однако, я решил не испытывать, чтобы потом легче было пережить разочарование. Трактир этот оказался совсем недалеко.

***

- Добро пожаловать в Тихий Дол! - протянул скрипящим голосом человек, стоящий за стойкой трактира. Это меня немного напугало, ведь я даже не успел зайти внутрь, только открыл дверь. Такой любезностью может обладать либо святой человек, либо прохвост, желающий тебя ободрать до нитки.

Я вошел внутрь и удивился. Стены трактира были увешаны охотничьими трофеями. Здесь была и голова медведя, и лося. Они торчали из стены, что слева от выхода. Морда первого зверя была искажена в порыве ярости, больше похожем на предсмертную агонию схватки. Лось же был лосем. Он ничего не изображал. Его пасть была закрыта и, ради черного юмора, кто-то сунул ему в губы сигару. Так он и смотрел на всех своим стекляным взглядом, держа её в губах. На полу, под головами, стояло чучело лисы, поданное в маленькой панораме: она лезла мордой в искуственную нору, чтобы отведать воображаемую мышь. Поймав мой взгляд, трактирщик подал голос.

- На самом деле ей отстрелили добрую половину морды, когда она попалась. Мы хотели просто повесить её шкуру, но потом мне в голову пришла замечательная идея! "Давайте сунем её в искуственную нору!" - сказал я. И поглядите же - она без морды, но всё равно красива! - он залился мерзким смехом. Такой уж у бедняги был голос.

Оторвавшись от изучения мертвецов, которыми была заполнена стена, я решил ещё раз бегло осмотреться и подойти, наконец, к стойке. После быстрого осмотра у меня сложилось твердое мнение о том, кто держал бар. Этот человек наверняка был фанатом вестернов. Уж больно его трактир был похож на салун. Он обратился ко мне в ту же секунду, как мои руки оперлись на стойку.

- Будете что-нибудь заказывать? Я, кстати, Одноглазый Джек. Взял себе это прозвище, когда когда лишился глаза, - он и правда был одноглазым. Его пустую глазницу закрывала пиратская повязка. Сам он был лысоватым седым мужчиной почетного возраста, среднего роста и с внушительным пивным пузом, торчащим из него так, будто это было нечто инородное, приросшее к нему, а не его собственный живот. Он носил затасканную тельняшку и черный джинсовый жилет поверх неё. Что у него было на ногах я разглядеть не мог. Стойка мешала.

- Я бы перекусил, но у меня нет денег, - тут же я прочитал в глазах Джека слова "нахлебников не держим" и поспешил продолжить разговор, пока меня не погнали поганой метлой. - Но... вижу, один из твоих зайцев совсем облез и стал похож на крысу. К тому же у него отпало ухо. Я дам тебе нового прямо сейчас. Убил его вчера, в лесу. С меня заяц, с тебя суп, хлеб, что-нибудь на второе и немного выпивки. По рукам?

Круглое лицо Джека расплющилось в улыбке так, что глаза его не смогли оставаться открытыми полностью. Он протер испачканную руку полотенцем и протянул её в мою сторону для рукопожатия. Когда это произошло, он удалился. Наверняка побрёл на кухню, чтобы приготовить мне поесть. Я, тем временем, решил осмотреться вновь, теперь уже без хозяина. В помещении было около десятка круглых столиков, которые могли уместить вокруг себя не больше пяти человек. Напротив стены смерти была другая стена. На ней довольно неплохо был изображен традиционный танец, который наблюдали в заблеванных салунах ковбои из вестернов. Пять потных милашек трясли ляжками в такт друг другу и, в момент "съёмки" на этой картине, их ноги замерли в положении, раскрывающем все свои прелести, туго обтянутые нижним бельем красного цвета. Наверняка местные завсегдатаи уже смотреть не могли на этих девок. Каждый день одни и те же трусы довели бы даже самого стойкого мужика. Сейчас здесь, кроме меня, никого не было.

- Нравится? - проскрипел голос Джека. - Их рисовал приезжий художник. Он так и остался у нас, сам частенько сюда заходит. - он поставил на стол похлебку, положил рядом хлеб и добавил: - Второе будет чуть позже, уже на подходе.

- Что там? - поинтересовался я.

- Ничего заоблачного. Картофель с мясом, политый томатной пастой. - Джек пожал плечами.

- Что ж, с тобой приятно иметь дело, Джек. Вот твой заяц. - из рюкзака, что висел на спине, я достал свой трофей и вручил сияющему от счастья трактирщику. Он тут же сунул тушку куда-то под стол и принялся протирать свои стаканы, как это делал бы любой бармен в салуне.

- Кстати, а как Ваше имя? Вы мое уже знаете, а вот я Ваше - нет. Если не секрет, разумеется. - Джек мельком глянул на меня и, состроив озадаченное выражение лица, продолжил заниматься своим делом.

- Стрелок Джо, - с усмешкой ответил я.

Джек оценил мою шутку. Стрелок Джо - это один из самых известных персонажей Клинта Иствуда. Он тоже приехал в пустоватую деревушку, где первым делом посетил салун. Ситуация была очень похожей, и я решил воспользоваться моментом и завоевать немного репутации у старика.

- Что ж, Человек-без-Имени. Банд, раздирающих город на части, у нас нет. Планируешь остановиться здесь? У меня есть пара комнат на втором этаже.

- Ты ведь знаешь, Джек, у меня нет денег платить тебе.

- Не надо денег, их мне хватает. Нужно заменить несколько чучел. По одному в неделю и мы в расчете. Комната всё равно пустует.

Сунув в рот последнюю ложку супа, следом за которой там оказался оставшийся хлеб, я кивнул. Непохая перспектива. Здесь нет шума цивилизации, но есть еда, кров и тепло. Это меня очень устраивало, да и трактирщик был милым человеком, если не считать его до жути противный голос.

- Вот и славно, Джо.

- Что ж, показывай комнату.