III

- То есть ты хочешь узнать о том, чем я занимался здесь с самого начала? Почему? - тот самый художник смотрел на меня с удивлением.

Я зашел к нему в гости на следующее утро. Засветло, чтобы не привлекать внимание и не опорочить свою репутацию среди местных, кажется, не совсем дружелюбно относящихся к новоприбывшим.

- Да, - отвечал я ему, помешивая ложкой чай в стакане, - С самого начала. Джек утверждает, что ты безумец, а я во рвении твоем объясниться и опровергнуть это вижу ясный признак сумасшествия - отрицание его.
 
- А ты что, доктор? - в тот момент, когда он сказал это, от его взгляда у меня невольно замерли челюсти, жующие печенье, - Впрочем... может ты поверишь мне? Тогда слушай, черт с тобой. Всё началось с того, что я отправился из города сюда в поисках пейзажа. Я слышал, здесь неестественно красивый лес и озеро. Прибыв на место, я обнаружил серую деревушку, в которой было так скучно, что даже Трактир Джека не мог разогнать мою тоску. Ну, что поделать - я отправился рисовать на следующее утро, чтобы поскорее покинуть эту затхлую дыру. Скажи, ты бывал у озера? - с усмешкой спросил он.

- Да. Ты сказал, что оно красивое. Наверняка разочаровался, я прав?

- Ещё бы! Мрачное, жуткое место, но я его нарисовал, - Инокентий, так звали художника, дернул бровями, глядя за мою спину. Я повернулся и увидел картину на стене.

- Неплохо. А дальше?

- А дальше я встретил Настю. Я влюбился, как наивный юнец, понимаешь? Я просто влюбился. Она... в своей простоте красивее любой девки с обложки.

- Та, что с картины в Трактире?

- Да. Это, кстати, моя бывшая комната, и я там жил когда-то, - улыбнулся он, отводя взгляд. Дальнейший наш разговор был куда более тревожным. По крайней мере я видел его таким, т.к. взгляд этого рисоваки уперся в невидимую точку справа и внизу от него. Он говорил спокойно, но прерывисто, иногда шевеля челюстями туда-сюда.

- Вот тогда всё и началось. Она снилась мне ночью и мерещилась днём. Не было ничего больше, что волновало меня так же сильно, как её ответ на мои чувства, но Мария не отвечала. Она просто игнорировала меня, играла со мной. Я пытался привлечь её, красовался своим талантом. Нарисовал девок в Трактире, изрисовал дверь. Обвешал деревню указателями, подарил ей портрет. Портрет она вернула мне и, посмеявшись, но явно не со зла, ушла.

Я внимательно слушал его историю, допивая чай. Пока он одержимо повествовал, будто какой-нибудь медиум, связавшийся с мертвым, недвижимый и мрачный, слова которого будут произнесены всего лишь раз и должны быть записаны здесь и сейчас, чтобы сам он потом, после транса, смог их расшифровать, я осматривал его жилище. Я нашел ещё около трёх портретов пресловутой Анастасии; пейзаж того озера, явно искаженный напуганным восприятием Кеши; шкаф с одеждой, столы и прочая непримечательная мебель. Единственное заставило меня проявить интерес - это доска, накрытая простыней. Как школьная, на которой пишут мелом, но она висела не на стене дома, а стояла на ножках прямо посреди комнаты. Пока я изучал, художник наконец закончил свои страдания о безответной любви и перешел к сути.

- Когда я понял, что мне ничего не светит, то, терзаемый безответными чувствами, решил собрать свои вещи и уйти. К тому времени местные уже совсем на меня обозлились. Слишком, видите ли, я нарушаю их ежедневный быт, представляешь?

- О чем ты? Ты ведь просто рисовал и бегал за этой девкой.

- О, слушай дальше. Сейчас будет самое интересное. Как видишь, я всё ещё здесь, а это значит, что уйти я не смог, - он развел руками, почесал оба полушария головы, покрытые растрепанными волосами, а потом хлопнул ладонями по коленям, - Нет отсюда дороги.

- Это как? Ведь я пришел сюда по дороге, - и верно: я отчетливо понял, как нашел тропу и пошел по ней в одном направлении, а другое, должно быть, вело к какой-нибудь железной дороге или трассе, как всегда и бывает.

- А второй выход из деревни видел? Он в конце моей улицы.

- Да.

- Это одна и та же дорога. Круг, понимаешь? Просто замкнутый круг. Тропа описывает круг и возвращает тебя сюда же, только на другую сторону. Вот, смотри, - он вскочил и так же одержимо, но теперь более горячо, принялся искать мел. Когда он нашел его на столе у доски, он сбросил с той простыню и затыкал пальцем в центр схемы деревушки, в которой я, он, Джек, Анастасия и остальные жители находились.

Схема была довольно подробной. Из него вышел бы неплохой картограф, не только художник. Я был прав тогда - главная дорога напоминала каплю, своим дном примыкающую к озеру, а тропа, ведущая из деревни, имела вид огромной петли, возвращающейся обратно. Настолько огромной, что её поворота можно было бы не заметить, если ты не охотник или следопыт какой-нибудь. На рисунке так же было множество пометок. Какие-то маршруты, дом Насти, другие пометки. Некоторые из них были настолько сокращены, что даже имея желания, я не смог бы их разобрать. Да и для чего? Рядом стоял их создатель.

- Что это всё?

- Вот тропа, - он провел по полосе тропы, смазывая мел, - а всё это - ежедневные маршруты перемещения некоторых жителей.

- Как долго ты их изучал? Это ведь следить за каждым...

- Следить за каждым? - он громко засмеялся, - Достаточно сесть на крышу и наблюдать, Джо. Они ведь повторяют каждый свой день! Они безумны! Все, - Инокентий встал у окна, ткнул в соседний дом, посмотрел на часы и сказал, - Сейчас через его забор вылетит лопата навоза.

Я посмотрел в окно вместе с ним. Кусок земли, смешанный с животными испражнениями, перелетел через забор и упал в канаву, по которой тёк грязный ручей. Сказать, что это удивило меня - не сказать ничего.

- Только одна лопата с этой стороны забора, именно в это время. Понимаешь? Это коллетнивное сумасшествие. Они делают каждый свой день максимально похожим на предыдущий, они все здесь психи! - он ненашутку завелся. Я взял его за плечи и потряс. Он был хилым малым, поэтому я быстро его успокоил.

- И я не могу отсюда сбежать. Иногда я... - он осел на пол, обвалился на стену под подоконником и закрыл глаза от бессилия, - Иногда мне кажется, что... что если это я сошел с ума? Что если я безумен, а с ними всё в порядке? Я здесь так долго, их сумасшествие могло настигнуть и меня...

Я ничего ему не ответил, но весь разговор с ним я много раз промотал в голове, сидя за бутылкой водки. Целый вечер я вспоминал и пытался понять, говорит правду он или действительно сошел с ума? Оставалось только проверять всё самому. Залив в рот последнюю рюмку, я отправился спать, твердо решив, что утром, как только крикнет петух, я начну искать ответы, если они есть. Хоть какое-то развлечение.