В небе назло морозам цветёт георгин

"Весенняя кутерьма", б., 40х30.
*

1
В прозрачном и юном небе назло морозам цветёт георгин.
Тот самый, полусонный, совсем осенний.
Хотя круг времени замкнулся - и под ногами уже шамкает да чавкает ознобная, холоднющая, снеговая весенняя "каша".

Снежное покрывало земли изорвано, скомкано и отброшено.
Нечаянно приоткрытая её нагота кажется какой-то не настоящей, ложной и временной.
И только тёмно-прозрачные воронки снеговой воды вокруг сиротливых продрогших берёзок намекают на скорое крушение уже отёкших снежно-ледовых бастионов.
Да ещё шаловливый солнечный лучик упорно щекочет пичуг, что щебечут по-весеннему неостановимо.

Весь этот не очень уверенный, но жизнерадостный шум-гам предельно уместен среди колючего чёрно-ствольного леса и взбудораженной нахальной воды, уже позванивающей последними тонкими льдинками под всклокоченным, молодым, слегка заспанным и будто покрытым гусиною кожей светилом.
Землица весной какая-то растревоженная, пахучая и до поры неухоженная, неприбранная, чающая крепких рук хозяина.
Согласны со мной?

Вы прекрасно знаете, на что похожи весенние ручейки!
На задорные колокольчики в радостных и шаловливых детских руках?
На девичьи косы или стайки африканских косичек?
На подрагивающие струйки материнского молока Земли?
Решайте сами.

Жизнь наша вся из этих весенних ручейков и состоит. Они, как годы, бегут, сливаются. Присел на корточки у чистого ручья. Слежу за его переливчатыми изгибами и весенними солнечными фантазиями. Улучив момент, смышлёный ручеёк от нескромного взгляда может бесследно нырнуть в расквашенный грязноватый сугроб.

Под прозрачным ледком косичка ручья резко меняет характер, то исчезая, то порождая неких таинственных существ.
Существа эти очень похожи на коричневых пиявок.
Или на огромные кляксы, которые внезапно меняют свою форму.
Одна клякса стремительно догоняет другую. Они сливаются. Пульсируют. Бьются.
И, вырвавшись из-под прозрачного панциря, снова сплетают косичку.

До чего ж ребята любят запружать и распружать бесшабашно-говорливые весенние потоки! Хлебом не корми - дай всласть пошлёпать по грязи возле студёной водицы или прямо по руслу.Дай запустить домодельные мухо-авианосцы в весёлое весеннее плаванье. Кораблики и плоты, сваяные из любого подручного материала. В крайнем случае - возьмут спичку, стружку, былинку.

А вот и самовольный путешественник по трепещущим водяным жилкам. Про него все забыли? Не надейтесь! Словно пират - старый листик, насквозь простреленный и заскорузлый, скукоженный и грязно-коричневый. Он почуял дух общего весеннего загула. Он несётся посреди ручейка с бешеной скоростью. И чёрт ему не брат.

Мы – цветы ненаступившей феерии дней весенних.Каждый – третий, каждый – лишний. Станем кормом для растений.Наше небо – под землёю, наши души в чьих-то лапах. Старый мир давно заклёван.От него остался запах чьих-то рук, сухих и тёплых, чьих-то слёз и чьей-то крови.Нам они приснятся в блёклых,сшитых ниткою суровой снах. На этом алом снеге в сердце прошлого осколки мы храним, как обереги.

2
Хорошо в женский день женщине расслабиться.
Вся прошедшая жизнь представлялась Галине в виде смены пейзажей за окном бешено летящего локомотива. Был разгон после станции Детство - до станции Первая любовь. Потом - грохот и мельканье мостовых ферм - словно гулкие и тесные школьные коридоры. А затем - простор и вольница взрослой жизни.
И вот она уже вцепилась в поручни и мчится от станции к станции, из города в город, от мужчины к мужчине. Бесконечные переезды, смена друзей и работ, но на каждой из них победа Галины над сердцем непосредственного начальника была ступенькой на лестнице, которая вела к неким высотам, теряющимся пока в облаках. И даже последняя, задержавшаяся у Гали фамилия - Поршнева.

Да, она энергичненько поработала в Справедливые Времена лобком и, наконец, совсем уже собралась успокоиться, чтобы приняв образ благопристойной матроны, ненавязчиво поучать и направлять молодых девчонок осторожной, но твёрдой рукой.
Себя она давно не считала ни аппаратной, ни офисной шлюхой. Со всеми потрохами зависящим от неё сотрудникам даже в страшных снах не приходило в голову употреблять эти бестактные слова по отношению к своей столь уважаемой начальнице.
Нынче Галина вновь вошла во вкус жизни, и теперь у неё есть свои молодые и дерзкие мужчины-протеже. И она со сладостью ощутила, как уже на новых карьерных перегонах ветер продолжает срывать железными пальцами её одежонку.

На холёной коже Галины порой проступают лёгкие ушибы и потёртости, но она, как последняя наркоманка, уже не может отказаться от гонки в этой прекрасной, взбалмошной жизни.
Наверное, не поставлена ещё та стрелка, и не появился на горизонте ещё тот стрелочник, которые смогли бы перевести этот суперлокомотив в тихий семейный безвыходный тупичок.

3
Апрель в разорванной рубашке по редколесью бродит...
Эти стихи читал в пёстрой уютной комнатушке общежития хабаровского пединститута юный поэт студентке с громадными зелёными глазами. Она поила его кофе с ископаемыми баранками, посыпанными то солью, то маком, то ещё чем-то неведомым. И с отличным вареньем, которое приготовила её мама из волшебной лесной ягоды жимолости, собранной прошлым летом собственными руками недалеко от сопки Два Брата.

При этом зеленоглазая страстно уверяла поэта, что, мол, ни за что в жизни не простит себе, если поддастся шелесту слов, беспокойным настырным рукам и соблазнит его, ещё такого зелёного и жаждущего, прямо тут же, сейчас.
Всё.
Больше не могу...
Хочу-у-у.
Не могу-у.
Но это были только слова.
Слова, которые он случайно услышал свозь её ладошки, прикрывшие на одну минуту нежное, пылающее личико.
Так время тянулось неспешно и безрезультатно к полночи, и после полуночи.

А в час ночи в эту уютную комнатку вломились несколько старшекурсников.
Хозяйку попридержали в углу.
Поэта же долго и тупо били почём зря ногами.
Потом выбросили из общежития на улицу, громко хлопнув и закрыв на засов старую фанерную дверь.
Больше он не писал стихов никогда.