Дрожь первой скрипки

"Дрожь первой скрипки",б.,40х30.

1
Стараюсь взять нужную ноту: "Декабрь морозит в небе розовом, нетопленный чернеет дом, и мы, как Меншиков в Берёзове, читаем Библию и ждём. Пошли нам долгое терпение, и лёгкий дух, и крепкий сон, и милых книг святое чтение, и неизменный небосклон."

Облачный зимний день сияет и переливается под солнцем словно кристалл чистой воды. На ветвях мелодично позванивают хрусталики льда, будто чистейшие звуки робких скрипочек с утра приветствуют нас. Весь лесной оркестр замер, затаив дыхание, в лёгком и нервном ожидании какого-то чуда.

Слышите?
Этот тонкий перезвон сродни дрожи первой скрипки.
Тихо. Тихо.
Ещё тише.

В подмосковном лесу вокруг - волшебная сказка.
Ветви деревья похожи на узловатые руки снежных великанов.
Солнечный зайчик сквозь небесную линзу неспешно выжигает на земле всё случайное-скверное. А бескрайнее поле за лесом за ночь устлано чистейшей скатертью, девственной и безгрешной.

Но вот захрумкали тяжёлые неторопливые шаги. Оглушительно треснула ветка.
И заполошная крупная птица снялась с нижней еловой лапы, которая осталась долго покачиваться в кромешной тишине.

Чья-то лёгкая тень мелькнула за чёрными ветками прозрачных деревьев.
Абсолютно мастерски: ничего не пошевелив, никого не потревожив. Просто была - и растаяла. На мгновение опередила выстрел. Зимний лес это безмолвно одобрил.

Ничего не хочется больше говорить, а хочется также бесшумно раствориться в лесной шири. Уйти. Исчезнуть без звука и всхлипа в белом безмолвии:
явить оставшимся чудо.

Нежданная строчка "обвалами памяти не заснежит", она рождает ассоциации:

- на охоте мёрзну на номерах\третий
тишина полная - ниц не шелохнется - вдруг с соседней ветки
срывается птица - бесшумно - ветка качнулась - и вновь замерла - забылась - уснула.

- в шатре под огромной заснеженной ёлкой - благодать - но вдруг
лапа неловко пошевелилась - и целая лавина мгновенно
засыпала-заснежила-поглотила-влезла за шиворот-защекотала.

- давным-давно было - лечу кубарем с санок - лицом в сугроб - жадно
ем снег - огненное марево долгой простуды - мамины пальцы на лбу.

2
Как неуклюже в этом году хороводит зима!
Скупо подсыпает нам неестественный крупяной снежок, который совершенно не похож на снег брильянтовый. На те настоящие снежинки, что неистово вытанцовывают в полёте, весят грамм по четыреста и начинают переливаться радугой, едва коснутся изнемогающей от стужи земли.

Нынче плюшка-зима крепко держит в своих музыкальных пальчиках всё живое.
Поддувает и подмораживает именно там, где нужно: где лишь только обозначается ледяная слабина.

Не даёт расслабиться ни людям, ни птицам, ни зверью.
Следит за своим морозным хозяйством бдительным оком.
Да вот незадача: внезапно захворала сама.

Захлюпала носом, занемогла. У неё заломило суставы. Общая слабость, повышенная сонливость. Словом, старушка стала понемногу сдавать.
Видно, незаметно подходит время уступить свои позиции.

А как славно напоследок щипануть зеваку за нос, за пальчик.
Аккуратно выложить прозрачною плиткой - из вредности заледенить дорожки-тропинки.
Пугнуть дерзким ночным морозом.

Пусть поутру, поспешая, скользят, ломают ноги ломают, проверяют затылки на прочность.
Пусть помучаются. Чтоб знали!
Чтобы не слышали её безысходных всхлипов ночами.

Смерть, любовь, болезнь, дорога. Предсказаний слишком много: Где-то ложь.
Кончат дом, стасую карты, Вновь придут Апрели, Марты — Ну и что ж?

3
Давно отгремело лето старые друзья понемногу угомонились и наконец-то прислали мне приглашение на выезд и вот я приехал "на запрошение" из Хабаровска в Краков повозив-помотав до упора по древней столице хозяева вверили меня (пустл кзл в ого) своей соседке по дому Гражинке студентке-этнографке Ягеллонского университета и закружила меня лёгкая позёмка по польской краине.

Чем это всё закончилось пока не скажу но зачалось с того что юная красавица Гражинка потянула меня как диковинку дальневосточного сибиряка по знакомым да родственникам самым живописным из них был дедушка Марек который захватил нас на несколько дней.

Над моей постелью почти во всю стену было предусмотрительно воздвигнуто перенесённое из другой залы огромное живописное полотно о славных временах походов Пилсудского поляки там все на белых конях будёновцы решительно повержены в позах стенающих и взывающих о пощаде и лужи неестественной крови на снегу вокруг павших эдакая жестокая бойня братьев-славян во имя чего?

И мы с Гражинкой ночами бились под этой бравурной картиной причём Матка Боска великодушно раз за разом отводила беду и картина только чудом не свалилась на нас беззащитно-бессильных в первых же вечер окропивших белоснежную и потом после дедушки Марека сознаюсь мы грешили и каялись... грешили и каялись...

А закончили свой безумно-медовый путь не на пасеке а в Ясной Гуре где нас окончательно раскаявшихся осенила Матка Боска Ченстоховска и где спохватившись настигли гражинкины родители после того как им по-соседски чистосердечно стукнули бдительные однокурснички чтобы чисто поржать потом словно в обратном кино мелькнули Варшава Краков и Брест а будущим летом Гражинка едет в Японию через Москву и Хабаровск.