Вверх по тропе, вниз к озеру. глава 18

Глава 18
– Так. Посмотрим. Труп белого мужчины. Возраст 40–45 лет. Рост 6 футов, 1 дюйм. Вес 184 фунта. Причина смерти – внезапная коронарная смерть, вызванная застойной сердечной недостаточностью. Время смерти – между десятью и двенадцатью часами вечера пятницы. Отпечатки пальцев не совпадают. Это не Алан Бит, а неизвестный бродяга. – Сержант машинально зачитал отчет судмедэксперта и посмотрел на шефа. Бромлейн старался выглядеть как обычно, подтянутым и уверенным, но в воздухе вокруг него витало напряжение. Сержант пожал плечами и продолжил доклад. – Мистер Майер и мисс Уолкер, вызванные на опознание, подтвердили, что это не писатель. Найденное пальто относится к коллекции двухлетней давности. Его продал один из модных магазинов на Оксфорд-стрит. Покупка оплачена кредитной картой мистера Майера. В разговоре, он кстати, подтвердил, что покупал похожее пальто Биту, когда тот приезжал в Лондон в 2002. 
– Беглец в дорогом кашемировом пальто выглядит менее приметным. – иронизировал инспектор, уставившись на огрызок карандаш в своей руке. 
– Его одежда промокла из-за дождя. Он переоделся в единственные сухие вещи, что были в доме.
– Что насчет бродяги?
– Личность пока не установлена. Судя по опросам приютов для бездомных, пропал некий Хью-Коротышка. Его знакомые не видели Хью уже несколько дней. По описанию похож на нашего. Его заметили в Чеппинбирки пару дней назад. Он часто приходил в эту деревню, крутился вокруг церкви. Видимо, рассчитывал на подаяние.
– Все?
– Да, сэр. Мистер Майер и мисс Уолкер сегодня уехали в Лондон.
– Мы снова вернулись к тому, с чего начали, Уайтли. Писатель исчез, его никто не видел, помощница ничего нового не рассказала, доказать факт плагиата и убийства невозможно. Показания свидетелей слишком расплывчаты, литагент упорно сопротивляется, а бывшая жена утверждает, что Бит сущий ангел. И самое главное, никаких улик. За всю мою карьеру полицейского я первый раз сталкиваюсь с таким безнадежным делом. 
– Хм, зацепок маловато. У нас есть одна.
– Какая?
– Местные бродяги в Чеппинбирки сказали, что он пришел в деревню в своей старой грязной одежде, какую обычно носят бродяги. Это означает, что пальто он раздобыл именно в деревне всего через четыре-пять дней после исчезновения писателя.
– Вряд ли он выменял такую вещь у другого бродяги. И вряд ли пальто выбросили куда-нибудь на помойку, иначе бы деньги и документы давно бы забрали, как и само пальто. Следовательно, пальто бродяга забрал либо у живого Бита, поменявшись с ним одеждой, либо у мертвого, т.к. тому оно было бы без надобности.
– То есть писатель добрался из одной деревни в другую, и до прошлой пятницы он мог быть еще жив?
– Точно.
– Приюты постоянно проверяются, но ни в одном из них не объявлялись новые лица. Если бы он превратился в бродягу, его бы сразу приметили.
– Он не так глуп, как о нем говорят все его знакомые. Бит мыслит вполне логично и дальновидно. Он не стал бы приходить в приюты, где его оксфордское образование бросилось бы в глаза. Он должен пробраться в крупные города, где будет не так заметен.
– Почему же он оставил деньги в карманах пальто? Не станет же он рисковать и воровать еду? Его счет в банке остался нетронутым.
– Получается, он либо жив и прячется где-то рядом, либо он уже мертв.
– Где можно скрываться столько времени в маленькой деревне, где каждый на виду? И, главное, что он будет делать дальше? Вечно скрываться он не сможет, ему нужно уходить. Сейчас, спустя неделю, это практически невозможно, т.к. все полицейские графства проверяют уже по второму разу каждое подозрительное лицо.
–  А если он скрылся в первую ночь, и его нет в графстве? Может быть, он уже в Лондоне?
– А пальто? И деньги? Никто не покупал билет до Лондона в то воскресенье или следующий понедельник. Если он смог проехать «зайцем», то в городе ему потребуется помощь. Ему, как минимум, будут нужны деньги, потому что приюты и благотворительные организации Лондона тоже предупреждены.
– Верно, но все же, он может гораздо дольше скрываться. Он пытается выиграть время.
– Мне кажется, что ему все равно потребуется помощь.
– Помощь? Возможно, но ему не от кого ее получить. Разве что от миссис Бит, но я сомневаюсь, что ее чувства настолько сильны, что она захочет покрывать беглого убийцу. Мистер Грехэм мало с ним знаком и весьма прохладно отзывался о нем. Еще несколько человек из издательского дома вообще забыли о существовании такого человека.
– Думаю, что ему мог бы помочь его литагент. Недаром он так долго не расторгает с ним контракт.
– Но мистер Майер здесь, в Сомерсете. Нет, не сходится. Не провез же он его в дорожном чемодане в этот понедельник? Вы проверили их маршруты, Уайтли?
– Да. Майер купил только два билета. Наши коллеги из Сити проследили за ним и девушкой. Майер отправился в офис, а девушка к себе домой. По пути они никуда не заезжали.
Инспектор, казалось, не слышал слов сержанта. Он полностью погрузился в размышления. Мистер Майер представлялся ему идеальным решением головоломки. Бромлейна удивило сентиментальное поведение Майера, посетившего дом и могилу родителей Бита, и целую неделю проведшего в деревне, навещая помощницу. Ему показалось, что между ним и девушкой существует более близкая привязанность, нежели у шефа и помощника. Кейт Уолкер претендовала на главного подозреваемого. Убийство из мести. Инспектор упорно грыз карандаш, прокручивая возможные варианты, но убеждался в наличие в каждом из них серьезных нестыковок. Невозможно самому себе нанести травму головы, которую получила мисс Уолкер. Анонимный звонок в полицию сделали местные подростки, которые собирали пожертвования. Как было бы замечательно, если бы труп писателя был спрятан в каком-нибудь укромном месте. Майер должен был перевезти тело из одной деревни в другую и подбросить пальто, снятое с трупа, именно тогда, когда инспектор был в отъезде. Разумеется, эта версия не выдерживала никакой критики. Инспектор перестал грызть карандаш и уставился на сержанта.
– Может быть, он мертв? Утопился в озере? – с надеждой в голосе спросил Уайтли.
– Вполне подходящий финал его странной жизни. Жаль, что он не успел дописать книгу, и у нас нет концовки. Ты предлагаешь обыскать озеро?
– По-моему, озеро между двумя деревнями – единственное место, которое мы не проверили.
– В ноябре обыскивать озеро, соединенное подводными источниками с десятком других? Если писатель утопился, то сейчас его тело может быть где угодно, иначе бы оно уже всплыло. Прошло две недели, а нас нет мало-мальских доказательств чего-либо вообще. Мы не знаем наверняка, что произошло. Все участники нашего безумного дела являются одновременно и подозреваемыми, и жертвами.
- Мда. Все слишком запутано. Писатель исчез, будто его и не существовало вовсе. Что же делать?
– Вы задаете хороший вопрос, Уайтли. Но, поскольку вы полицейский, вам придется ответить на него самому. Никто не даст нам ответов, разве что Господь Бог.
– Это точно. Может, еще раз заглянуть в местную церковь насчет бродяги?
Инспектор с грустью посмотрел на сержанта и, взяв куртку, вышел из кабинета. Сержант молча последовал за ним.
Тем временем, Дэниел Майер, Кейт Уолкер и Джонатан Грэхем собрались в кабинете Майера в агентстве. В молчании они сидели вокруг стола, на котором водружалась старая грязная коробка с надписью «W.W». Никто из присутствующих не решался открыть ее и вытащить содержимое коробки. В конце концов, это сделал Грэхем. Дэниел и Кейт глубоко вздохнули и обменялись взглядами друг с другом, а затем посмотрели на Грэхема с глубокой признательностью. Мужчина молчал, держа в руках стопку листов с отпечатанным на машинке текстом. Его лицо было лишено каких-либо эмоций, но пышные усы подскакивали и опускались, словно их кто-то дергал за ниточку.
– Черты ее лица не утратили былой красоты, но он не увидел в них прежнюю искренность. Хитрый взгляд женщины ехидно высматривал среди прихожан очередной объект злословия. В этот день солдат не решился подойти к ней. – прочитал Грэхем и швырнул стопку прямо на стол. – Черт меня подери, Дэн. Это же «What Your Soul Sings». Какого…почему это находится в какой-то старой коробке какого-то W.W., когда все черновики хранятся у нас?
Грэхем сел в кресло, прямой как стрела, и скрестил руки на груди. Майер и Кейт медленно поднялись со своих мест и подошли к коробке, вытаскивая ее содержимое: стопки с машинописным текстом, разрозненные листы, написанные от руки, несколько вскрытых конвертов с письмами внутри. Чернильные надписи испортились, т.к. коробка долгое время хранилась в подвале, от нее исходил едва уловимый запах затхлости и плесени, но имена адресата и отправителя можно было прочесть. Ими по очереди являлись W.W. и A. B. Все письма отправлялись на абонентские ящики одного из лондонских почтамтов. Корявые буквы Алана Кейт узнала по правкам рукописи. Искалеченной рукой трудно выводить каллиграфические буквы. В текстах, написанных от руки, Кейт легко узнала почерк отца. Тонкие, изящные буквы, с завитками у заглавных, с сильным наклоном вправо, ровные убористые строчки. Последнее письмо W.W. было написано корявыми пляшущими буквами, а строчки шли вниз, будто рука отца дрожала и не могла держать перо.
– Отец писал только пером с настоящими чернилами. – неожиданно сказала Кейт и бухнулась на стул в полной растерянности. Она не знала, плакать ли ей от отчаяния, сожаления или ненависти. Она не могла понять, что люди, окружавшие ее, люди, к которым она была так привязана, оказывались теперь не теми, кем являлись. Бит вовсе не писатель, а жалкий обманщик, отец – вовсе не черствый бизнесмен, а романтик. Дэниел, хотевший обнять ее, уловив ход ее мыслей, отпрянул и сел на свое место, придвинув поближе к себе бумаги. Ему предстояло открыть еще одну тайну, и снова рядом с Кейт окажется не тот человек, которого она когда-то знала. Дэниел перебирал листы, пытаясь вчитаться в их содержание, но перед глазами расплывались круги, а в груди, где-то под ребрами жутко сдавило, как во время прошлого приступа. Мужчина попытался успокоиться, глубоко вздохнул. Больше всего он не хотел потерять сознание, оказаться беспомощным именно сейчас, получив неопровержимыми доказательства.
– Похоже, нам не помешает подумать над всем этим за чашкой крепкого чая. – Грэхем встал и направился к двери.
– Погоди, Нат. Прочти. – остановил его Майер и протянул лист бумаги, покрытый дрожащими буквами. Грэхем вернулся и взял листок. Недолго поглядев на него, он вздохнул: – Может, лучше Кейт?
– Нет. Читай. – безучастно ответила Кейт.
– Похоже, сейчас мы все узнаем. – Мужчина сделал паузу, еще раз вздохнул и начал читать. – Я убежал из дома в шестнадцать лет. Много путешествовал. Я плавал на торговом судне, работал грузчиком, бухгалтером, продавцом, даже миссионером, хотя не верю в Бога. Я встречал много людей, узнал много секретов, сбежал от полицейских многих стран. . Сейчас мне пятьдесят девять лет. У меня есть собственный бизнес. Доктор сказал, что мне осталось несколько месяцев. Болезнь быстро развивается. Доктор сказал, что у меня рассеянный склероз. Я держусь из последних сил, но каждый день дается мне с большим трудом. Всю жизнь я жил, как хотел, добивался всего сам, своим умом и руками. Скоро я все потеряю. Мне тяжело писать – рука сильно дрожит. Мне нужно все рассказать, иначе затея окажется бессмысленной. Однажды мне приснился ужасный сон. Мне редко снятся сны, поэтому я хорошо помню каждый.. Во сне я увидел Катрин, красивую, улыбающуюся, с рыжими волосами. Она была единственной женщиной, которую я любил. Наверное, стоит сейчас признаться в этом. Я не видел ее с тех пор, как сбежал из Германии. Я мог бы там остаться. В 48 году этой стране очень были нужны молодые, крепкие и сильные ребята, да еще с головой. Только тогда в голове у меня хватало всякой глупости, иначе бы я не вляпался в историю. Мне пришлось удирать. Иногда я думал вернуться, но все как-то не получалось. Время шло. Наверное, я уже был ей не нужен. Такая девушка могла бы найти себе любого парня, какого бы захотела. Я жалел, что у меня не было ее фотографии. Я почти забыл ее лицо. Во сне я снова увидел ее. Скоро мне стало плохо. Меня отвезли в больницу, обследовали и нашли болезнь. Когда поставили диагноз, я не волновался, думал, что справлюсь. Но мне быстро становилось хуже. Меня стали одолевать ночные кошмары, разные мысли. Я понял, что чего-то нет в моей жизни, я чего-то не достиг. У меня есть бизнес. Но это только деньги, на которые я могу купить дом, машину, сигары. У меня есть жена. Я никогда не любил эту глупую бабу. Я ей говорил, но она не хотела меня бросать. Она хорошо ухаживала за мной, когда мне становилось совсем плохо. У меня есть дочь. Я всегда жалел, что у меня нет сына. Чему я научу дочь? Жена пыталась родить второго ребенка, но ничего не вышло. Возможно, я уже не мог как мужчина. У меня отличный ум. Я люблю считать, анализировать. Но скоро мои мозги превратятся в ничто. Мне стало страшно. Первый раз в жизни. Мне захотелось что-то сделать. Я думал, думал и понял, что моя жизнь – это то, что я могу оставить после себя. Я знаю много историй, много людей, побывал во многих странах. Я могу рассказать об этом. Я стал писать. Смешно. Я превратился в жалкого старикашку, который пишет мемуары. Их никто не печатал. Я не умею красиво писать, да и пишу с ошибками. Со словами сложнее, чем цифрами. Тогда у меня появился план. Я долго искал, примерялся. Я вижу людей насквозь и сразу могу сказать, на что они способны. Я нашел какого-то выпускника университета и предложил ему сделку. Мои идеи – его оформление. Первая книга стоила один фунт. Мне была важна не прибыль, а результат, сама книга. Я долго хохотал, когда молодой болван сообщил мне, что с ним заключили контракт. Уважаемая в Лондоне фирма «Майер энд Грэхем ЛТД». Я навел справки. Мой ум меня не подвел. Мы продолжили работу. Я придумывал сюжеты, героев, а тот писал красиво и грамотно. Должен признать, что талант у парня есть. Только у него не хватает, как говорится, пороху. Слаб душонкой. С каждым разом мне все больше нравилось быть писателем. Я совсем забросил пивоварню. Да и черт с ней. Зачем мне нужны деньги, если я скоро загнусь. Лекарства помогают на время. Руки и ноги постоянно трясутся. Мне тяжело говорить и есть. Меня мучает бессонница. Когда я засыпаю, часто днем, мне все время сняться сны. Одни кошмары. Я боюсь конца. Черт подери! Да, я сильный мужчина, я добился всего в жизни сам. Но сейчас мне страшно, как никогда в жизни не было. Раньше я никогда не боялся того, чего не знал. Какой в этом смысл? Сначала надо узнать и решить для себя, будешь ли ты этого бояться в следующий раз или нет. Сейчас я боюсь, потому что второго раза у меня не будет. Ни у кого не бывает второго раза. Наверное, в этом вся суть. Еще мне кажется, что смерть приходит раньше физического конца. Когда ты не веришь в себя, боишься идти вперед, чувствуешь, что ты что-то упустил, главное, без чего твоя жизнь не имеет для самого тебя никакой цены. Я бы умер гораздо раньше, если бы не стал сочинять книги. Я хотел передать свою жизнь для других людей, чтобы они сохранили ее. Моя последняя история – не выдумка. Такого не придумаешь. Я написал историю своего отца. Для красоты сюжета пришлось выкинуть часть о том, как мой отец встретил мою мать. Эта история не так интересна. Она похожа на мою историю с Катрин. Только я не знаю, был ли у нее от меня ребенок. В общем, моего отца действительно казнили. Он был слишком гордым, как рассказывала мать, не мог простить проклятой бабешке измену. Печальная история о сильном человеке. Я хочу издать ее от своего имени и готов сам оплатить издание книги. Парень должен мне помочь организовать встречу с литагентом, с Майером или кем-нибудь еще, но болван отказывается. Он сопротивляется, тянет со сроками. Я пытался втолковать ему, что это для меня крайне важно. Думаю, он хочет отказаться от нашего сотрудничества. Если он будет сопротивляться дальше, у меня есть проверенное средство – шантаж. Мне уже все равно, я не боюсь за свою репутацию. Для него скандал обойдется слишком дорого. Он согласится на новые условия. Я знаю, на что он способен. Я хочу сам стать писателем Всего на несколько месяцев.
Кажется, все. Получилась моя последняя история. Книга, которую я не успею издать. Все документы: черновики, письма и этот листок я отправляю на хранение в банк. Также оставлю записку моей жене. Она должна передать эти документы в агентство «Майер энд Грэхем ЛТД», если со мной что-нибудь случится, если у меня уже не будет сил.
Уильям Уолкер. 1989 г., июнь, 23.