Переплетение душ - 7

Можно сказать всякому смело,
Что любовь есть велико дело:
Быть над всеми и везде сильну,
А казаться всегда умильну –
Кому бы случилось?
В любви совершилось.

Кто б смел встать на Иовиша славна?
Любовь его, княгиня главна,
Принудила взять виды разны
Птичьи, скотски, красны, злобразны;
Иовиш не гордился,
Охотно склонился.

Трудно Марса победить было;
У всех сердце с страха застыло
Перед ним. Любовь только едина
Победивши (смешна причина)
Его оковала,
Плененным звать стала...

Последние звуки клавесина только стихли в небольшом музыкальном зале дворца, где Генрих в компании Артура играл песню...
– Какая трогательная песня, – негромко произнесла Мария, стоя у тяжёлых бархатных портьер входа.
Генрих тотчас поднялся из-за клавесина, не ожидая увидеть её сейчас здесь.
– Ваше Величество? – почтительно поклонился он. – Это стихи русского учёного и поэта Василия Тредиаковского.
– Они необыкновенно красивы, – смотрела она с нескрываемой печалью в глазах.
Видно, что её беспокоило что-то личное, а здесь она за какой-то поддержкой или... просто отвлечься. Генрих не знал, что думать, а стоявший рядом Артур застыл, наблюдая за ними обоими.
– Маркиз познакомил меня с этим неповторимо великолепным творчеством, – сообщил Генрих и встряхнулся, указав на Артура.
– Да, Ваше Величество, – тут же подтвердил тот и улыбнулся. – Мне привёз его стихи мой друг из России.
– Но и у вас, маркиз, талант в музыке, – подхватил Генрих.
– Музыка – это мой большой интерес, а вот дело, к сожалению, выбирать не дано... Судьба быть в политике, – развёл руками Артур. – Вы знаете, мой близкий друг стал королём, оставить его я не посмею.
– Понимаю, – улыбнулся Генрих и снова взглянул на милую душе королеву.

Они оба смотрели друг на друга и молчали. Ту тоску, что обоим было нес крыть во взглядах, Артур сразу приметил и поспешил откланяться:
– Что ж, – тихо молвил он и поцеловал Марии ручку. – С Вашего разрешения…
Но и она, и Генрих будто не заметили его уход. Когда же дверь слегка щёлкнула, стало ясно, что ни остались наедине.
– Ваше Величество, – вымолвил Генрих и замолчал, опасаясь нарушить и тишину, и границу...
– Как же... душно сегодня, – вздохнула Мария и потёрла шею, грудь в разрезе платья.
Генрих не мог отвести взгляда, зачарованно любуясь своей собеседницей.

– Вы… прекрасны, - невольно вырвалось из его души.
– Нет, – вдруг покатилась горькая слеза по щеке Марии,
– Мари..., – вдруг прошептал заволновавшийся ещё больше Генрих, не выдерживая скрывать и свои чувства к ней, свою тоску.
– Грешна буду,... но... любить, – еле слышно призналась она, несмело коснувшись плеч милого перед нею Генриха.
– Мария, – выдохнул он, соприкоснувшись с нею лбами. – Запретное моё чувство,… но... столь же неудержимое…
– Страшно, – оказалась Мария в его горячих объятиях.
Разгораясь в желании поцеловать любимую, Генрих только приблизился губами, как она, вздрогнув от тревоги, сорвалась с места и убежала... Убежала...

В зале снова стало пусто и тихо, как никогда. Генрих так и остался, застывший на месте, и медленно провёл ладонью по лицу:
– Господи, – опустился он вновь к клавесину.
Перед ним лежали чистые нотные листы. Взглянув на них, он поспешно взял перо и принялся что-то записывать...



Продолжение - http://www.proza.ru/2014/06/09/904