Глава 1. Почему вы опоздали?!

«Военная мудрость есть понятие
содержащее противоречие в самом себе».
Грушо Маркс
«Думаю, что военная логика тоже».
Я (лейтенант Иванов)
Начальник управления, строгий полковник с умными глазами, смотрит на меня с ненавистью и молчит. Уже довольно долго молчит. Я – молодой лейтенант, только что отгулявший положенный мне после окончания военного училища отпуск и приехавший в свою первую офицерскую часть.
Несколько минут назад я вошел в кабинет вслед за этим самым начальником управления, который только что приехал, и доложил ему, что, мол, я, лейтенант Иванов, прибыл для дальнейшего прохождения службы.
С тех пор он и молчит, разглядывая меня. А чего меня, собственно, разглядывать? Новенькая, подогнанная по мне парадная форма, спортивная фигура, аккуратная стрижка, выбритое лицо. Ну, может, несколько нагловатое выражение у этого лица. В смысле, у моего лица. А полковник все разглядывает меня и молчит.
Я тоже молчу и разглядываю его. Именно разглядываю, а не поедаю его преданными глазами. Я думал, что именно это его и раздражает, но, оказывается, ему до этого дела вовсе нет, и звереет он совсем по другой причине.
– А почему вы опоздали, товарищ лейтенант? – наконец прорычал он грозно. Наверное, предполагается, что я должен сильно испугаться, сделать виновато-глуповатое выражение лица, задрожать, а может даже и слезу пустить, да? А вот фиг вам, товарищ полковник!
– Не понимаю, товарищ полковник! – уверенно и весело рявкнул я.
– Что?!! Что вы не понимаете? Он не понимает! Видите ли, он не понимает! Почему вы опоздали, я вас спрашиваю!
– Куда? – на миг все-таки растерялся я.
– Что значит куда? – удивился и сам полковник. – На военную службу!
– Никуда я не опаздывал, товарищ полковник!
– Что? Да ты что, лейтенант, не в своем уме, что ли? Я тебя спрашиваю великим и могучим русским языком: почему ты опоздал? Ля-ля-ля! (В смысле, посыпались, как из рога изобилия, ненормативные выражения).
– Не понимаю, товарищ полковник, – упрямо отвечаю я. – Я никуда не опаздывал!
– Что? Да ты что себе позволяешь, лейтенант? – полковник даже задохнулся от негодования, неожиданности и может еще чего-нибудь. – Так это называется отвечать на вопросы старшего начальника, да?
– Что ж вы хотите, какой вопрос, такой и ответ, – подумал я, но вслух на этот раз ничего говорить не стал, а просто расслабил линию плеч, что не осталось, впрочем, незамеченным. Лучше бы я просто снова что-нибудь ответил, пусть даже и невпопад, это не так бы возмутило моего нового начальника.
– Как стоишь? Ты как стоишь, лейтенант? Кто тебе давал команду «вольно»? А ну стать по стойке «смирно»! Присылают тут разных…
Снова пошла нецензурная брань. Все те люди, из уст которых я раньше слышал ругань, к примеру, кочегары из нашей котельной, по сравнению с этим полковником сейчас выглядели рафинированными, приторно слащавыми интеллигентами в -надцатом поколении. А полковник все еще что-то говорит, надо послушать.
– Начнем сначала, лейтенант, – еще больше нахмурился полковник, но, судя по подбору слов, попытался взять себя в руки и перешел в общении со мной на «вы», как и положено. – Я вас спрашиваю, почему вы так поздно приехали, почему опоздали на военную службу? Почему вы не приехали раньше?
– Но я вас действительно не понимаю, товарищ полковник. В моем предписании указано прибыть на службу 12 августа 1989 года. Сегодня и есть 12 августа 1989 года. У вас рабочий день начинается в 8.00, а я прибыл сюда намного раньше, можете спросить у дежурного по управлению, дежурного по КПП, думаю, они подтвердят. Так что я не понимаю, куда я опоздал.
– Да??? А вот другие лейтенанты...
Ах, вот в чем дело! Оказывается, другие лейтенанты приехали, кто за три, кто за четыре дня, один за неделю до указанного времени; а еще нашелся один чудик, который приехал сюда служить на следующий день после выпуска из военного училища! И теперь они отличные офицеры, а я самый последний разгильдяй и раздолбай. Вот такие дела.
– Товарищ полковник, другие лейтенанты могут служить и без выходных, и без отпусков – это их личное дело. Я лично никуда не опаздывал, – упрямо заявил я, пытаясь представить себе, как это – приехать служить сразу после выпуска, только-только из военного училища?
– Вот так, да? Умный, что ли?
– Не глупый, во всяком случае.
– Тьфу. Ладно, иди, лейтенант, устраивайся пока. Зайди к моему заместителю по тылу, он тебе выделит жилье. Придешь послезавтра, нет у нас пока для тебя места.
Оказалось, что теми энтузиастами, которые приехали раньше времени, заткнули (пардон за дурной тон, это я у полковника успел набраться) ...
Так вот, этими энтузиастами укомплектовали самые трудные в смысле воинской дисциплины, порядка и так далее роты.
Зам по тылу сообщил, у кого я могу получить ключи от ЦУБика – моего первого собственного жилья. Еще он сказал, что мне очень повезло с жильем. Я его как-то не спросил, в чем именно заключалось мое везенье, так что до сих пор не знаю. Из жилья в городке было: две пятиэтажки, десяток фанерных бараков и несколько десятков вагончиков, разбросанных в самых неожиданных местах.
Комендант выдал мне ключ и рассказал, где находится мой ЦУБ, и мы с женой с чемоданами отправились на поиски своей «квартиры».
Место мне понравилось – опушка леса и край болота, камыши чуть ли не в два моих роста. Вода «на улице» – колонка с холодной водой. Там же и туалет. Все это на всех жильцов нашей, так сказать, улицы. Одним словом – романтика офицерских будней.
В нашем вагончике одна комната с круглыми стенами. Койки две, но стоят они у разных стен, и ножки у коек разной длины. В смысле та пара ножек, которая к стене, короче остальных двух. Койки промяты так, что лежать на них, совершено невозможно. Я снял две двери, и они как раз уместились на кроватях. После этого я сдвинул их и подложил по короткие ножки кирпичи. С горем пополам получилась одна кровать.
Вообще-то в ЦУБе предусмотрены все удобства, но не в нашем случае. Хотя свет есть. Это единственное благо цивилизации, которое все-таки имеется. По нашей стороне «улицы» еще пять таких же ЦУБиков. Четыре из них пустые, а в пятом живет мой однокашник из 30-й роты с женой и маленькой дочуркой.
Через «дорогу» от наших ЦУбов стоит ряд вагончиков традиционной прямоугольной формы – КДМов. В одном из них живут три лейтенанта-холостяка, остальные КДМы пустые.
Мы познакомились с женой моего однокашника, и та сообщила, что нам необходимо купить электрическую плитку и будильник. Без этого жить здесь будет совсем тоскливо.
Изольда попыталась сварить кипятильником яйца, ждать пришлось долго. Так и не дождавшись, пока они сварятся, я отправился в Мукачево за покупками. Мне повезло – я купил и электрическую плитку, и будильник.
Я говорю «повезло», потому что, как рассказала нам все та же жена моего однокашника, поляки вывозят из Закарпатья любые электротовары – от кипятильника и до холодильника, поэтому то, что я с первого раза купил электрическую плитку – это настоящая удача! С плиткой жить стало сразу веселей.
Забыл сказать, ключ от дверного замка нам дали всего один. Я хотел купить новый замок и врезать его во входную дверь, чтобы свой ключ был и у меня, и у Изольды, но с замком мне не повезло – в продаже их не отказалось.
Вечером мы с моими однокашниками, да, оказалось, что здесь есть еще один наш выпускник из 34-й роты, и их женами устроили шашлыки, чтобы лучше познакомиться, и вечер воспоминаний о родном училище. Впрочем, последнее мало заинтересовало наших жен.
Соседа по ЦУБику зовут Борис Галахов, его жену Женя, а дочку Юля. Второго однокашника зовут Квят Олег, а жену – Кира. Детей у них, как и у нас нет, хотя женаты они больше года. Олег учился в одной роте с моим земляком Толиком Исаевым. А еще он учился на железнодорожном факультете.
– Слушай, Олег, – не сдержался и полюбопытствовал я, – вот ты учился для желдорбата. А зачем ты здесь? В смысле, как ты сюда попал?
– Так я же местный, – честно признался Квят. – Мест других, чтобы поближе к родителям не было.
И хотя целый день мы с женой вымывали ЦУБик, устали так, что вечером с ног валились. Но поспать не удалось – комары в гости пожаловали. Полночи мы все щели затыкали, чтоб с комарами, хоть как-то можно было бороться.
Так потом и жили: на день все раскрывали, чтоб хоть немного свежего воздуха попадало, а на ночь снова законопачивали.
А меня через два дня, это был понедельник, назначили в самую лучшую часть главка – в мехбат, обслуживающий радиолокационную станцию дальнего слежения ПРО (противоракетной обороны) «Дарьял». Свободных плохих мест просто уже не было, как я уже говорил, их укомплектовали энтузиастами, приехавшими заранее.