Рассказ 4. Новый папа, новая вера

1979 год. Осенью мне будет шесть лет. А сейчас конец весны. Как ни странно, я не помню ни одного дня рождения. Может, я слишком маленький был тогда? Но теперь я бы хотел почувствовать, что это такое, но бабушка сказала, что Богу Иегове такие праздники не нравятся и поэтому мы их не справляем, чтобы его не гневить.
Ну что ж, зато я уже отлично и бегло читаю, считаю и умею умножать и делить. Люблю наблюдать за природой и вижу то, чего другие почему-то не замечают! Как красив и нежен одуванчик в своей белой шапке! Как ярко окрашена травинка, как бездонно небо! Мне приятно, что такую красоту нам подарил Бог. Он сильно нас любит, раз позаботился об этом. Я решил, что в ответ тоже не буду его огорчать.
До сих пор обожаю рисовать. Полюбил акварельные краски. Я хочу с их помощью передать всю красоту мира, но не всегда получается правильно, а научить некому, поэтому я спрашивал у Иеговы, может, он мне поможет? Но он не отвечал. Когда я спросил у бабушки, почему Бог не хочет со мной говорить, она ответила:
– Он слышит тебя. Но из-за греха Адама, он теперь не разговаривает с нами напрямую, а помогает делами. Вот увидишь, он поможет тебе научиться красиво рисовать.
Но проходили дни, а я так и не научился изображать природу так, чтобы она была похожа на настоящую. Наверно, Богу некогда заниматься такими глупостями. Он смотрит за миллиардами людей на всей планете, а тут я со своими рисунками.
И маме некогда, она занята другим. У нее роман. Она познакомилась с молодым парнем. Он старше меня на тринадцать лет и младше мамы на десять. Вот такая ирония судьбы. Когда я увидел его впервые, я спросил у мамы:
– Кто этот дядя?
Она улыбнулась и ответила мне:
– Это твой папа.
Я тогда удивлённо оглядел его с головы до ног. Почему мама меня обманывает? Папа умер. Мне так бабушка сказала. Он много зла сделал и Бог его покарал. Так если это правда, то как он сейчас может тут стоять? Я решил проверить, на самом ли деле он папа. Я подбежал и обнял его за ногу.
– Привет, папа! – сказал я. Но он, стараясь быть ласковым, оттолкнул меня, присел, улыбнулся и ответил:
– Привет.
Нет, это не мой папа. Я не помню его лица, но хорошо запомнил его прикосновения, его любовь в голосе. И хотя он был убийцей, со мной он разговаривал в последнюю встречу намного теплее, чем этот парень. Он холодно относился ко мне. Позже я узнал, что ему интересны другие радости жизни – гитара, ударные, музыка, песни, ансамбли.
Мне же от его увлечений ни холодно ни жарко. А всё потому, что я попытался сам поиграть на его инструментах и даже попросил его научить меня, а он ответил, что я ещё не дорос, и запретил брать инструмент, так как могу его расстроить. Нормально? Чем же я его расстроить могу? Это он меня расстраивает, потому что новый папа его любит больше чем меня! Да и я привык жить в женском окружении, и у меня другие интересы. Я читаю Библию, слушаю рассказы бабушки про жизнь ее родных до революции: как они занимались торговлей, как ее отец руководил крестьянами в подвластных ему деревнях, какие были пьющие и не желающие работать мужики. Например, она рассказывала, что корова тогда стоила три рубля, а нанять на работу целую деревню мужиков из 20 дворов, отец мог за двадцать пять рублей.
Когда пришла Советская власть и их раскулачили, коммунисты расстреляли ее отца. Бабушка же устроилась работать парикмахером. Даже когда началась война, она продолжала им работать, стригла вшивых военнопленных фашистов.
Это были тихие вечера. Мама уходила на свидание, а мы с бабушкой зажигали свечи и под их треск, за чашкой чая и с вкусными пирогами окунались в ее воспоминания.
Пироги бабушка пекла отменные. Она родилась в деревне, в Заонежье — это место в Карелии, тогда — Карело-Финской ССР, находящееся вдоль побережья озера Онего. Сейчас этой деревни нет. Ее сожгли немцы в войну. Но мастерству выпекания карельских пирогов бабушка научилась у своей домашней кухарки, карелки, которая в годы ее молодости прислуживала в их доме. Бабушка с вечера ставила опару. Она так заквашивала тесто. Для меня это было волшебство. Она так ловко орудовала деревянной лопаткой, ловко просеивала муку.
– А почему ты так высоко поднимаешь сито? – спрашиваю я.
– Чтобы мука надышалась кислородом и тесто получилось пышным и мягким.
Я всегда во все глаза смотрел на падающую муку и пытался поймать момент, когда она начнёт вдыхать кислород. Но мне никогда это не удавалось. Наверно, всё происходило так быстро, что я не успевал разглядеть. Потом она вымешивала тесто, заливая муку тёплым молоком с растворёнными в нём дрожжами, накрывала полотенцем и ставила на табурет к батарее. Утром тесто обычно убегало и мы с бабушкой, смеясь, ловили его и запихивали обратно в горшок. После она катала колобки, а из них уже, прямо на противне, лёгкими движениями рук ровняла по всей поверхности. Потом высыпала промытую и высушенную ягоду и залепляла края. Перед тем, как посадить пироги в духовку, она смазывала бока яйцом, взбитым со сметаной и посыпала ягоду сахаром. Я больше всего любил пироги с черникой и брусникой. Эти северные ягоды необычайно вкусны! Когда кусаешь такой пирог, сок брызжет прямо в рот, а сладкая мякоть пирога начинает таять, стоит её немного придавить зубами.
Так вот, такие вечера были самым приятным временем для меня. Бабушка всегда улыбалась. Её голос был тёплым и ласковым. Она же рассказывала мне про Бога. Религия стала смыслом жизни моих родных. Но это не значило, что у нас стало меньше проблем. Свидетели Иеговы были запрещены в СССР и считались американскими шпионами, пропагандирующими антисоветскую идеологию. Членов этой организации или секты (решать вам) сажали в тюрьмы и лагеря за распространение религиозной литературы, за отказ переливать кровь и служить в армии. Бабушку познакомила с этими людьми ее сестра, баба Маша, когда мы с мамой лежали в больницах. Мама после выписки примкнула к Свидетелям Иеговы и вместе с бабушкой приняла их крещение. Мы собирались тайно по квартирам, чтобы читать журнал "Сторожевая Башня". За него могли сразу арестовать и потому меня учили, как следует себя вести, чтобы никто ничего не заметил. Однажды в квартиру позвонили. Все тут же спрятали журнал в тайное место, сделанное заранее в диване. Двери открыли и ворвались грозные дяди. Они приказали всех детей вывести в другую комнату и о чём-то долго разговаривали со взрослыми. Потом пришли к нам. Один дядя подсел ко мне и спросил:
– Ты сюда с кем пришёл?
– С мамой и бабушкой, – ответил я.
– А что вы тут делали? – поинтересовался он.
– Я играл с ребятами, а взрослые разговаривали.
– О чём?
– Не знаю, – соврал я, – я не прислушивался.
– А они читали какие-нибудь книжки или журналы?
– Я видел "Огонёк" на журнальном столике, может, и читали его. Мне, например, "Весёлые картинки" нравятся.
Дядя улыбнулся, погладил меня по голове и, вздохнув, сказал:
– Хороший мальчик, разведчиком будешь…
Так я оказался в семье верующих в Бога людей. Мне нравились библейские рассказы. Например, я любил рассказ про Ноя и его семью. Часто представлял, каким должен быть корабль, чтобы все звери и птицы земли смогли поместиться в нём. Наверно, он был больше космического корабля, на котором полетел в космос Юрий Гагарин!
А теперь у нас появился 18-летний паренек, который спешил жениться на моей маме и которого я стал называть папой. Как выяснилось через много лет, он хотел этого не только потому, что полюбил мою маму, но и чтобы избежать службы в армии. Дело в том, что если парень женат и у него есть два ребенка, он освобождается от призыва. Поэтому этот молодой папаша хотел быстрее жениться, усыновить меня, сделать еще одного ребенка и не служить в армии.
Но его планам не суждено было сбыться, но обо всём по порядку...