Изгои. Глава 11

—Антон, послушай меня внимательно, — оправдывался учёный. — То, что следователь рассказал сейчас, наговор и клевета. Я никогда не был в том лесу и никак не мог встретиться с той синекровной парочкой. Я впервые за долгие годы услышал о них от тебя. Да, я звонил Серёге, но не для того чтобы убедиться, жив ли он. Серёга снисходит до звонка мне, только когда у него проблемы. Я забеспокоился и сам ему перезвонил. Я решил узнать, не случилось ли чего. Клянусь, я не имею никакого отношения к убийству твоих родителей и беременной невесты! Зачем мне взваливать такой грех на душу? Я хотел предупредить тебя об опасности. За пару часов до нашей с тобой беседы в кафе я по собственным каналам выяснил, что среди следствия имеется «крот».

Орлов посмотрел на Гришина. Тот  оглядывал двор девятиэтажки. Вход в подъезд, где были совершены три убийства, был оцеплен полицейскими. Жильцы дома образовали жилищный «консилиум» с обсуждением актуальных вопросов и тем. Журналисты добывали информацию у зевак.

—Крот? — переспросил Антон.
—Да. Я не стану вдаваться в излишние подробности, но скажу лишь, что это засланный казачок, который тайно внедряется в структуры противника и добывает нужную информацию. Ну стал бы я заказывать твоих родителей и беременную невесту, если б знал, что подозрение всё равно упадёт на меня. Твоих родителей и беременную невесту заказал кто–то другой. Подопытные не могли действовать в городе только потому, что им кого–то захотелось убить. Вероятно, их заставили это сделать.
—Кто заставил?! — взорвался Антон.
—Не я. Пойми ты наконец.
—Тогда кто, если не вы?!
—Послушайте, Гришин, зачем вам это надо? Что вы тут насочиняли? Вы выдумали это? Зачем? Да, пистолет мой. Глупо это отрицать. Ваши ищейки пробили моё оружие по базе данных МВД. У меня на пистолет имеются все разрешительные документы и бумаги. Если пистолет мой, то и отпечатки пальцев на нём мои. Логично? Что же касается отпечатков пальцев Серёжи на пистолете. Оболтус приходил ко мне домой накануне пикника с одной целью – забрать пистолет. Я сообразил это, когда залез в шкаф, а пистолета там не оказалось. С какой целью Серёге понадобился пистолет накануне его дня рождения, я сказать затрудняюсь, но догадываюсь. У Серёги в последнее время было много недоброжелателей. Откуда я мог знать, что из моего пистолета Серёга выстрелит в раненую  женщину. И у вас хватает наглости заявить мне, что это я натравил офицера на Серегу. Я любил Серёгу. Родной отец Серёги находится в местах не столь отдалённых, ему вынесли  пожизненный срок. Серёгина мама является инвалидкой–колясочницей со стажем. Я был для Серёги поддержкой и опорой. То, что вы сделали из меня душегуба, желающего смерти крёстному сыну. Это немыслимо. Ничего такого я не желал, — Орлов отвернулся от Гришина и посмотрел на Антона. — Это клевета. Дай мне время, и я докажу, что я здесь ни при чём.

Наверное, Антон в глубине души засомневался..

—Кто вы такой? — посмотрел учёный на Гришина. — Чего вы добиваетесь? Вы ведёте следствие по ложному пути. Я чувствую, у вас ко мне неприязнь. Почему? Я вас вижу впервые в жизни. Зачем вы сталкиваете лбами меня и Антона? Вы прекрасно знаете, что это ваши домыслы и фантазии. Я с той синекровной парочкой не встречался ни в каком лесу. Я не договаривался с ними ни о каком убийстве. Я в них не стрелял. Я их не резал ножом. Это чушь. Будь уверен, мы выясним, кто является убийцей твоей семьи. Прошу, залезай в «Хаммер». Электричка вот–вот прибудет на станцию. Необходимо встретить твоего дядю. Приезд в город Василия Петровича очень важен для меня.

Шофёр «Хаммера» уселся за руль. Орлов захлопнул за Антоном дверцу салона «Хаммера» и вернулся к Гришину.

—А вы, товарищ следователь, учтите. Если вы будете настаивать на моей причастности к убийству семьи Антона и его беременной невесты, я напишу на вас жалобу главе Следственного комитета Александру Ивановичу Бастрыкину. Пусть чиновник от следствия лично с вами разбирается. Не хватало ещё, чтобы моё доброе и честное имя было опорочено каким–то некомпетентным ищейкой из Москвы. Учтите мои слова, товарищ следователь.

Орлов начал отворачиваться.. Но, совершенно неожиданно, наплевав на рамки приличия, Гришин схватил Орлова за грудки, притянул к своему лицу и зашипел:

—Слушай меня очень внимательно, старый козёл!
—Что вы делаете, негодяй?! — опешил Орлов и попытался вырваться. — Отпусти меня! Быстро!
—Я закрою тебя, старик! Ты ответишь за 1984 год! За то, что бросил тогда умирать своего новорождённого сына, скотина такая!

Гришин тряс Евгения Михайловича, словно тряпичную куклу.

—Немедленно отпусти меня, мужлан! Экстремист! Иуда! Помогите!

Агент выскочил из «Хаммера» и понёсся на вопли.

—Помнишь свою жену?! Помнишь свою Машу?! Я тебя спрашиваю, скотина старая!

Агент оттолкнул Гришина от Орлова. Антон в свою очередь преградил Гришину путь к Орлову. 

—Хулиган! — прокричал возмущённый Орлов, поправляя скособоченную одежду. — Ты ответишь за свои грубые действия, хам!

Учёный направился к «Хаммеру». Агент проследовал за учёным. Антон побрёл следом за ними. 

Учёный, дойдя до внедорожника, обернулся:

—Не смей полоскать имя моей давно умершей супруги, негодяй! Моя жена была достойным человеком. Моя Машенька умерла при мучительных родах. Наш ребёнок, наш мальчик, прожил всего двое суток. И вообще, тебя это не касается. Разговор окончен. До свидания.
      
Евгений Михайлович запрыгнул в салон «Хаммера» и со злостью хлопнул дверью. Агент завёл мотор. Антон запрыгнул в салон. «Хаммер» выехал на оживлённый проспект и умчался в неизвестном направлении.

Гришин проводил внедорожник хмурым взглядом и тихо произнёс:

—До свидания, Орлов. До свидания.. отец. Я ещё с тобой встречусь, вот увидишь. Ты мне за всё ответишь.

—И не стыдно тебе? — пожурил кто–то Виталия детским голосом.
—А почему мне должно быть стыдно? — парировал Виталий.

Возле Гришина стоял бритоголовый бледный мальчик лет десяти, одетый в красную футболку и красные летние шорты.

—Потому что я видел, что ты натворил в этом девятиэтажном доме, в восемьдесят третьей квартире.
—Ты ничего не докажешь. И хватит меня преследовать! — гаркнул Гришин. — Тебя здесь нет. Ты всего–лишь моя назойливая галлюцинация. Исчезни!
—Что ты чувствовал, когда допрашивал Антона и смотрел ему в глаза? — пристал мальчик. — Тебя не мучали угрызения совести?
—Ничего меня не мучило! Отстань от меня! Я сделал то, что сделал! И ты мне не указ!
—Может, и не указ, — заговорщицки проговорил мальчик и встал перед лицом Виталия. — Запомни, тебе от меня не спрятаться. Ты ответишь за то, что натворил в этом доме, в восемьдесят третьей квартире. Хочешь знать, как тебя накажут за то, что ты натворил в восемьдесят третьей квартире? Сначала тебя сожгут в топке горно–обогатительного комбината. Потом тебя взорвут на мелкие кусочки..
—Уйди с глаз долой! Пропади! Провались! Сгинь!! — сорвался на крик Виталий и зажмурил глаза.

Виталий открыл глаза и огляделся. Мальчик исчез, словно его никогда не существовало. Сотрудники полиции, дежурившие во дворе девятиэтажки, смотрели на Виталия удивлёнными глазами.

—Всё в порядке, — отмахнулся Гришин. — Мне вспомнилось неприятное из моей практики. Продолжайте исполнять свои служебные обязанности, не обращайте на меня внимания.