На распутье...

Ворошить прошлое?

Сидя на диване, Виталий пристально разглядывал фотографии. На первой на него смотрела шестнадцатилетняя красавица — юная, беззаботная, уверенная в том, что впереди ещё целая жизнь. На второй была уже солидная женщина в расцвете лет. Время изменило многое, но не всё. Красота не исчезла. Наверное, она действительно не умирает, потому что её охраняет Созидатель всего прекрасного.

Виталия накрыла волна сентиментальной ностальгии.

Захотелось по-дружески, по-человечески, без всяких намёков на грубость поговорить с Кристиной. Просто поговорить. Услышать голос. Спросить, как сложилась её жизнь. Рассказать о своей.

Но как организовать встречу на высшем дипломатическом уровне?

Позвонить?

А если к телефону подойдут дети? Что им сказать?

«Проснулись чувства, и память первой любви жива и сегодня!»

Детский сад, безрассудная наивность!

Поднимет трубку муж — в какое русло тогда направить разговор?

«Здравствуйте. В юности я был влюблён в девушку, ставшую вашей суженой…»

Абсурд полнейший.

В лучшем случае ответят: «Придурок» — и будут правы. В худшем — устроят скандал в мирной семье. А там, чего доброго, ещё и заявление за домогательства.

Кому нужны такие неприятности?

Больше вреда, чем пользы.

Нет. Такой разговор Виталию был не нужен. И Кристине, скорее всего, тоже.

Он положил фотографии на журнальный столик, но через несколько секунд снова взял их в руки.

Почему же тогда так трудно отвести от них взгляд?

Виталий ещё раз посмотрел на юную Кристину и неожиданно поймал себя на мысли: он смотрит не столько на неё, сколько на самого себя — того мальчишку, каким был когда-то.

Тогда он этого не понимал. Теперь понимал.

И от этого становилось особенно тяжело.

Память постепенно восстановила отрезок жизни, накрепко связавший его с Кристиной. Перед глазами возникали давно забытые подробности: слова, взгляды, случайные встречи, недосказанности. Вспоминалось то, чему тогда не придавал значения, и то, что когда-то казалось пустяком, теперь выглядело поступком, способным изменить целую жизнь.

Вот она — ошибка.

Не сегодняшняя.

Давняя.

Та, которую невозможно исправить ни звонком, ни встречей, ни тысячью самых правильных слов.

Ныло сердце. Раскалывалась голова. Душа то взлетала куда-то высоко, то с грохотом возвращалась в действительность. Мучили угрызения совести за причинённые когда-то неудобства, за чужие слёзы, за собственную нерешительность. Лицо снова наливалось кровью, дыхание становилось учащённым.

Почему человек понимает самое важное тогда, когда уже поздно что-либо менять?

Почему в молодости ему кажется, что время бесконечно, а спустя десятилетия выясняется: самые дорогие решения иногда принимаются за несколько минут?

Виталий отвернулся от фотографий.

Каждому хочется безоблачной жизни. Воспитывая своих чад, родители стараются создать для них надёжную жизненную платформу. Учителя и наставники вкладывают в учеников лучшее, что знают и умеют. Хорошие люди помогают сделать первые шаги в трудовой жизни. Друзья подставляют плечо в самых непредсказуемых обстоятельствах.

Но наступает момент, когда все советы заканчиваются.

На распутье человек остаётся один.

И решение принимает сам.

Тогда Виталий этого не понимал.

Ему казалось, что впереди ещё много времени. Что можно отложить разговор. Можно подумать завтра. Можно сделать шаг позже. Можно вернуться к сказанному, если понадобится.

Не понадобилось.

Жизнь сама расставила всё по местам.

Раскладывая по полочкам давнюю историю, Виталий загнал себя в логический тупик и, как когда-то, тихо прошептал:

— Господи, помоги и подскажи.

Ответа не было.

Да и какой ответ он хотел услышать?

Позвонить Кристине?

Зачем?

Чтобы снова открыть дверь, которую жизнь давно закрыла?

Чтобы сказать ей о чувствах, которые опоздали на несколько десятилетий?

Чтобы потревожить человека, у которого теперь своя семья, свои дети, свои заботы?

Или всё-таки не звонить?

Оставить всё как есть?

Но если оставить всё как есть, что делать с самим собой?

Виталий взял фотографию.

Случайная встреча с Кристиной спустя столько лет, вдали от места их рождения, теперь казалась ему уже не такой случайной. Тогда они рассуждали о счастье, и юная принцесса сказала:
«В этой жизни надо успеть быть счастливым человеком».

Виталий помнил эти слова.

Помнил много лет.

Только теперь впервые услышал в них совсем другой смысл.

Тогда ему казалось, что речь идёт о будущем.

Теперь он понял: речь шла о настоящем.

Счастье нельзя отложить на потом.

Нельзя надеяться, что однажды появится более удобный день, более подходящее время, более благоприятные обстоятельства. Жизнь не выдаёт человеку расписание собственных шансов.

Некоторые двери открываются один раз. А некоторые закрываются навсегда. Точно также же Всевышний дает каждому человеку только одну попытку. Второго шанса не бывает.

Виталий долго сидел неподвижно.

В груди снова учащённо замолотил мотор, но на этот раз он не стал ничего предпринимать.
Он вдруг понял одну простую вещь.

Все эти годы он думал, что вспоминает Кристину.

Нет.

Он вспоминал себя.

Того Виталия, который когда-то стоял на распутье.

Того, который боялся сделать шаг.

Того, который не сумел вовремя понять очевидное.

Того, которому теперь хотелось крикнуть через десятилетия:
«Не бойся! Скажи! Сделай! Не упускай!»

Но прошлое не слышит криков.

Оно вообще ничего не слышит.

Можно бесконечно возвращаться к нему мыслями, пересматривать фотографии, восстанавливать разговоры, искать в памяти потерянные интонации, придумывать другие варианты развития событий.

Можно даже убедить себя, что всё могло сложиться иначе.

Но это уже будет не прошлое.

Это будет выдуманная жизнь.

Настоящая осталась там — за той чертой, которую невозможно перейти обратно.

Виталий положил фотографию на стол.

Потом взял вторую.

На ней была сегодняшняя Кристина.

Не та шестнадцатилетняя девочка из его памяти.

Женщина.

Человек со своей судьбой, своей семьёй, своими радостями и печалями.

Виталий вдруг почувствовал к ней не прежнюю тревожную тоску, а благодарность.

За то, что когда-то она была.

За то, что стала частью его жизни.

За то, что спустя столько лет заставила его наконец посмотреть туда, куда он сам боялся заглянуть.

Ворошить прошлое?

Да.

Но не для того, чтобы вернуть его.

Не для того, чтобы изменить чужую жизнь.

Не для того, чтобы снова открыть давно закрытую дверь.

Он ворошил самого себя.

Того человека, которым когда-то был.

И, может быть, только теперь впервые понял его.

Понял его страх.

Его слабость.

Его ошибки.

И ту цену, которую человек иногда платит за решение, которое в своё время считал незначительным.

Виталий ещё раз посмотрел на фотографии.

Потом аккуратно сложил их вместе.

Ему нужен был не разговор с Кристиной.

Ему нужен был разговор с самим собой.
Тот самый, который он опоздал провести на несколько десятилетий.




За окном темнело.

Виталий поднялся с дивана, убрал фотографии и дневник жизни со стола в личный архив. Выключил свет.

Пусть лежат. Пусть напоминают.

Не о том, что было, — о том, что ещё осталось.

О времени, которое пока ещё можно не упустить.

Он задержался у двери и тихо сказал:

— Благодарю...

Кого? Кристину, свою юность, судьбу или Бога — Виталий не знал. Знал только одно: прошлое, поросшее бурьяном времени, нельзя исправить. Но можно перестать повторять его ошибки.