Выстрел на рассвете

     Всю ночь улица наполнялась звонким смехом девушек, которому вторил басовитый хохот парней. Их голоса сменялись песнями: то мелодичными и тоскливыми, то разудалыми частушками. Под пыльными колесами телег, прямо по дороге, девчонки выбивали задорную чечетку. На другом конце улицы другая группа молодежи тянула протяжные, лирические песни. Так начиналась музыкальная "схватка" двух компаний: одна запевала частушку, другая, подхватив настроение, заливисто ей вторила. Смех и песни не умолкали до самого утра. Уходить домой совсем не хотелось. Шел 1955 год.
   Люди чувствовали удивительную внутреннюю свободу. Двери домов не запирались, а молодежь проводила ночи напролет на улицах. На ночлег располагались прямо в садах, которые росли у каждого дома и барака. Там, расстелив старые одеяла на траве, они спали до обеда. Родителям после таких гуляний было непросто разбудить своих повзрослевших детей.
   …Тамара жила в бараке. Подруг у нее было немного, но молодежь всегда тянулась к ней. Она прекрасно пела, и именно это притягивало к ней парней. Ее голос был красив и трогал до глубины души, особенно когда она исполняла украинские песни. Эти песни она часто слышала от родителей, которые приехали в Сибирь из Украины.
   Тамару привезли в Сибирь совсем крошкой, когда ей не было и годика. Вскоре здесь родился братик, с которым она играла, как с куклой. Она души не чаяла в своем брате – он заменил ей все игрушки, которых у нее не было.
   Но началась война. Отец ушел на фронт, а братик умер. Тоска по нему выливалась в бессонные ночи. Сидя у окна, когда не могла уснуть, она часто заглядывалась на луну. Мама же, измученная работой и горем, валилась с ног от усталости. Она похудела и выглядела как подросток, виня себя в смерти сына и не зная, что скажет мужу, когда тот вернется с фронта.
   Глядя на луну, Тамара видела причудливые картины: горы, реки, разные образы, незамысловатых зверушек. Иногда ей казалось, что она видит там и своего маленького братика. Яркий лунный свет, заливавший окно, не мешал, а наоборот, притягивал и завораживал ее.
   Прошло больше десяти лет с тех пор, как умер брат, и закончилась война. Отец вернулся с фронта живым и здоровым. Позже у Тамары появились еще два брата и две сестренки. Иногда она злилась на них, ведь приходилось нянчиться, а это отнимало время, которое она могла бы провести на улице с ровесниками.
   В детстве отец часто брал ее на колени, и они начинали петь: «Дывлюсь я на нэбо, тай думку, гадаю…». Отец уже почти не говорил по-украински, забыл многие слова, но пел с удовольствием. Тамара же, совсем не зная языка, старалась повторять за ним каждое слово. Их дуэт получался душевным: она тянула своим тоненьким детским голоском, а отец выводил тенором.
   Вот и десять классов остались позади. В этот вечер, после выпускного бала, Тамара, как и все ребята, долго гуляла по улицам села и пела. Ее голос, звонкий и прекрасный, выделялся среди всех.
   «Томочка, ну давай еще спой!» – наперебой просили ее девчонки и парни. И она с удовольствием пела.
   Лишь под утро, уставшие, они подошли к бараку, где жила Тамара. Там же жили еще две ее одноклассницы.
   «Ну что, девчонки, будем спать сегодня снова на улице?» – спросила она подруг.
   «Конечно! И ребята пусть рядышком лягут, охранять нас будут», – быстро ответила одна из подруг, и все заливисто рассмеялись.
   Они подошли к задней стороне барака, где росли большие деревья. Маленькие форточки окон были открыты. Стояла летняя жара. Родители, младшие братья и сестры уже давно спали, видя "десятые сны". Возле барака цвели пышные цветы, которые девушки сами посадили весной.
   Ребята расположились на старых железных кроватях, стоявших у окон. На них были наброшены старые одеяла и разрозненные тряпки, а поверх – подушки. Здесь они часто ночевали, возвращаясь с танцев далеко за полночь. Они устраивались так, чтобы не потревожить родных. Долго не могли уснуть, рассказывали друг другу страшилки, прежде чем погрузиться в сон. И в этот раз они легли рядом, плечом к плечу.
   Парни, бросив на траву одеяло, устроились неподалеку от них, девушек. Петь уже не было сил, да и бродить по улицам тоже. Ноги гудели от усталости. Но сон все еще не шел. Они продолжали перешептываться и хихикать, но их голоса становились все тише, и один за другим они начали засыпать.
   …Вскочили все, как по команде, от прогремевшего выстрела. На улице уже светало. Солнце, словно выглядывая из-под земли, посылало свои первые лучики. Пробиваясь сквозь утренний туман, они освещали росу на траве, заставляя ее блестеть, как россыпь бриллиантов.
   Никто не мог понять, где и кто стреляет. Но тут все увидели бегущую женщину с пустым ведром. Вероятно, она шла доить корову. Раздался еще один выстрел. Пуля попала в ведро. Раздался пронзительный скрежет металла, и ведро, вырвавшись из рук женщины, отлетело в сторону. Несмотря на это, она продолжала бежать к бараку, где находилась молодежь. Раздался очередной выстрел. В этот момент женщина добежала до угла барака, пуля просвистела мимо нее и врезалась в стену. Она не кричала, не звала на помощь.
   Следующая пуля настигла женщину, попав ей в шею. Она вскрикнула и упала на землю. Кровь хлынула из раны. Женщина судорожно стала хвататься руками за землю и затихла.
   Молодежь с открытыми ртами смотрели на всю эту сцену не в силах двинуться с места и, что-либо сказать. Одна лишь Тамара пристально смотрела за тем, кто в этот момент стрелял.
   Он стоял возле сарая, между двумя бараками. Мужчина был одет в военную форму. В такой форме раньше возвращались с фронта наши соседи. Тамара была еще маленькой, но помнила, как мужчины возвращались с войны.
   «Где-то я его видела?» – пронеслось у нее в голове. – «По-моему, это муж Полины?!»
   Она продолжала смотреть, на него, не моргая. В руке он держал пистолет.
   Убедившись, что женщина не двигается, он выстрелил себе в голову. Часть головы тут же отлетела в сторону, но тело продолжало движение. Оно еще металось из стороны в сторону, в руке был зажат пистолет, затем, тело рухнуло на землю, и ещё долго, судорожно, корчилось в конвульсиях.
   Тамара с ужасом, не в силах отвести взгляд, смотрела на эту жуткую картину, словно окаменев.
   Ребята, после того, как последовал очередной выстрел, и упала подстреленная женщина, тут только повернули головы туда, откуда летели пули в женщину и увидели страшную картину, от которой многие девчонки, да и мальчишки, сорвались с места и побежали прочь.
   Из окон барака выглядывали заспанные и перепуганные лица жильцов. Их всех разбудили выстрелы.
   Тамара узнала мужчину, который стрелял. Это был капитан, бывший фронтовик, Полинин, соседки ее, муж.
   У него был свой наградной пистолет, который он всегда носил при себе. Полину свою он любил, но очень ревновал.
   …Семья Полины, по приезду в совхоз, поселилась в бараке, напротив барака, где жила Тамара с родителями. Бабушка Полины вязала носки и продавала соседям. Корову они приобрели сразу после своего приезда. Эта была единственная их кормилица. Кроме Полины у них было ещё пять детей. Она была в семье старшей. Отец пришел с войны покалеченный, у него не было одной ноги.
   Тамара, будучи еще ребенком, слышала от старших людей, когда они говорили о Полине, что та писала письма, искала своего возлюбленного, но ответа не получала.
   Но вот однажды почтальон зашел к ним в барак, тут же раздались счастливые крики радости, и на пороге появилась Полина с конвертом в руке.
   …Закончив войну в Берлине, его часть, где он служил, была дислоцирована под Москву. Он продолжал писать ей на старый адрес, где она проживала до войны, в надежде, что они вновь туда вернутся после войны.
   Шли годы, но найти друг друга им так и не удавалось. Однажды капитану принесли ветхое письмо – весточку от его Полюшки. Теперь он знал, где она. Получив отпуск, он отправился в далекую Сибирь.
   Дети с любопытством разглядывали прибывшего капитана. Война закончилась десять лет назад, но он носил ту же форму, что и их отцы, которые прибыли с фронта.
   Он часто, раздетый по пояс, умывался на улице из рукомойника. Вода лилась на него, открывая взору многочисленные шрамы, покрывавшие тело. Сбоку висела кобура. О том, что там пистолет, стало ясно еще по недавней сцене.
   Как-то у магазина стояли мужчины, пили пиво. Один из них, тоже фронтовик, увидев жениха Полины, спросил: «Ну что, служивый, трофейный носишь?»
   «Наградной», – гордо ответил капитан.
   В то время за Полей ухаживало немало мужчин – и холостых, и женатых, но она никому не давала повода. Новоиспеченный жених уже успел проявить себя в драке. Он ревниво относился к любому мужскому взгляду, брошенному на Полину. Увидев, как один из мужчин слишком пристально смотрит на нее, капитан тут же вступил в схватку.
   Вскоре сыграли скромную свадьбу. Невеста весь вечер плакала. Родители утешали ее: «Поплачь, Полюшка, так положено невесте». Но Полина была счастлива. Правда, ее суженый сильно изменился: стал раздражительным, плохо спал, взгляд его стал недобрым. Но она списывала все на проклятую войну.
   Вскоре молодые уехали в Подмосковье, туда, где продолжал служить ее теперь уже муж.
   Прошло чуть больше двух лет. Поля вернулась домой с ребенком на руках. Соседи решили, что она приехала навестить родителей и показать им внучку. Однако Полина задержалась надолго, и всем стало ясно: что-то не так. Родители нянчились с маленькой внучкой. Бабушка, как и прежде, вязала и продавала носки с варежками. Жили они небогато.
   Полина больше к мужу не вернулась, хотя он часто писал, просил вернуться. Отец Полины был человеком строгих правил, но насилия не терпел. Сам прошедший войну, он не мог позволить, чтобы его «кровинушку» кто-то обижал. Отец, несмотря на отсутствие ноги, работал в МТС. Дети уже подросли и помогали ему по хозяйству.
   Но вот Полине передали, что ее мужа видели здесь, в совхозе. Якобы он поздно вечером крутился возле ее барака и сарая, когда на улице уже никого не было. Эти слова напугали Полину. Теперь, идя доить корову, она постоянно оглядывалась.
   Иван, так звали мужа Полины, действительно приехал. Как выяснилось позже, он несколько дней наблюдал за ней, отмечая, в какое время она ходит в сарай.
   В эту ночь, когда молодежь гуляла, пела и танцевала, он пробрался в сарай и затаился. Сидя на перевернутом ведре, Иван ждал жену и писал письма. Он уже решил совершить страшный поступок. Одно письмо адресовал родителям, прося прощения, и чтобы никого они не винили в его смерти.
   Второе письмо – маленькой дочери, с надписью на треугольнике:
   «Вручить в день совершеннолетия».
   Светало. Он положил письма, сложенные в фронтовой треугольник, в карман и затих. Раздались шаги и стук открывающейся двери. На пороге появилась Полина. Он встал и пошел ей навстречу, сжимая в руке пистолет. Полина интуитивно почувствовала присутствие мужа, хотя в темноте не сразу его узнала. К тому же, она уже знала, что он, где-то, бродит вокруг ее барака и сарая, как поговаривали соседи.
   Ему не пришлось ничего сказать. Полина вскрикнула и бросилась бежать в сторону барака, где отдыхала молодежь. Иван открыл огонь.
   Тамара сидела, окаменевшая, словно пораженная столбняком. Из этого состояния ее вывел друг, Юрка Донник, оказавшийся рядом и трясший ее за плечи:
   «Тома, Тома, очнись, не смотри больше туда».
   Тамара очнулась от шока и пронзительного крика. С противоположного барака к сараю неслась мать Полины, её крик разрывал тишину. Увидев на земле раздробленный череп зятя, она на мгновение отшатнулась, но тут же бросилась в сарай. Не найдя там дочери, женщина выбежала наружу, продолжая истошно звать Полину.
   Отовсюду сбегались соседи. Кто-то уже вызвал "Скорую" и милицию.
   Ребята, оставшиеся в саду, сидели неподвижно. Они встали лишь после прибытия милиции, которая оцепила место происшествия
   Сотрудники правопорядка периодически заходили в сарай, осматривали труп, собирали улики. Один из них направился к бараку, куда бежала Полина. Её уже увезла "Скорая". Следователь осмотрел место у барака, обнаружил в углу углубление от пули и извлек её.
   Пистолет и письма были немедленно изъяты у капитана. Проверили и его внутренние карманы – оттуда извлекли документы. Труп накрыли простыней. Лишь после этого милиция подошла к толпе, плотным кольцом окружившей место трагедии, и начала расспрашивать свидетелей: кто что видел или слышал.
   Ребята, все, кто ночевал в ту ночь на улице, наперебой делились своими воспоминаниями. Тамара с Юрой подошли к следователю последними, лишь после того, как на них указали, назвав Тамару одной из тех, кто видел всю картину произошедшего. Их попросили проехать в отделение.
   ...Так печально завершился один из летних вечеров выпускного вечера сельской школы.
   После этого случая ребята ещё долго обходили это место стороной и больше никогда не спали на улице по ночам.
   Но их жизнь уже менялась. Выпускники 1955 года вступали во взрослую, самостоятельную жизнь, и у каждого была своя дорога.
   У кого-то она была устлана взлётами, у кого-то закончилась падением.
   Но этот случай оставил в их памяти неизгладимое впечатление, отпечаток на всю дальнейшую жизнь.

2013г., Москва.