Вечер в парке

Поздний вечер в Московском парке. Солнца уже нет и темная пелена стала нависать над главным прудом.
Рыбаки собирают свои удочки, кучкуются, громко разговаривают.
Направляюсь в их сторону.
На спуске с главной аллеи у воды, возле старого дерева, -  девочка лет тринадцати, кидает белые мякиши суетливым уткам.
Утки расталкивая друг друга урчат. Они подобрались совсем уж неприлично близко, шлепают своими клювами по ее ботинкам, отчего я улыбаясь останавливаюсь,- действие увлекает меня.
Рядом бабушка, уже немолодое лицо ее серьезно и одновременно светится таинственным светом. Она наблюдает, совсем не меняя своего равновесия и даже чем-то напоминает камень.
Хлеб закончился, утки залезли в пруд и потихоньку с оглядкой отплывают, собираются в стайку.
Бабушка берет девочку за руку, поворачивается к аллее, делает знак что пора. Внучка притворно - заискивающе улыбаясь, показывает свободной рукой в направлении воды, но слушается и поддается вперед.
Они идут в мою сторону.
Всматриваясь, останавливаю взгляд на лице что постарше. Оно кажется мне знакомым..,- учительница немецкого языка,- пронеслось в голове.
Начальное образование я получал в школе, которая на окраине Москвы. И честно признаться по тем временам не питаю иллюзий. Плохое давно уже забылось а хорошее нет- нет, да и всплывет в памяти легкой пеленой красивой ностальгии, как к примеру уроки немецкого языка.
Две недели от начала третьей четверти я провел в больнице и за короткое время пришлось наверстывать. Первый урок прошел как в тумане,- на доске рисовали какие то треугольнички, кружочки...
Вот оно знакомство с преподавателем: преподавателя звали Вера Николаевна Муромцева. Лет ей было не больше тридцати.
Она имела правильные черты лица, которое почти всегда было серьезным. Прямой лоб и такой-же прямой девичий носик продолжали аккуратные, пухленькие, но всегда сжатые губки и даже улыбалась она как то глазами, которые не казались большими.
Волосы светлые, ровно уложенные на плечи, а блестящие сережки прелестно смотрелись на мочках ее ушек, роста среднего, имела правильные пропорции тела.
Обувь не была похожа на ту что продавалась в магазинах, а темные со стразами чулки вообще отличали ее от советской женщины.
Говорила грамотно, как-то по старинке, делая ударения в слогах, держалась ровной осанкой сидя на преподавательском стуле, при этом так-же ровно положив руки вдоль краев классного журнала.
Уроки не были обычными, она умела всем своим видом придать немецкому языку какое-то первенство над другими предметами и я стал добросовестно его учить.
Язык давался мне легко, увлекся им и уделял внимания больше чем было положено той школьной программой,- ходил на дополнительные занятия и даже нашел себе подругу из ГДР, с которой переписывался.
С таким подходом был круглым отличником и как-то один раз, Вера Николаевна предложила вести урок и ставить оценки одноклассникам, за что получил очередную пятерку.
Она не допускала до себя никого, и то что мне уделялось внимания чуть больше чем остальным, вызывало неподдельную гордость.
Так прошло полтора года.
Начальство ее не любило и по непонятным мне тогда причинам и Веру Николаевну уволили.
Знакомство с новой учительницей было тяжелым. Трудно после хорошего привыкнуть к обычному.
Однажды новая учительница пришла на урок в темных очках, из под которых выступали синие разводы. Когда "срочно вышла по делам", я и три моих друга весело прокомментировали: "Что же скрывают очки?", каждый придумал свой сценарий.
Но она подслушивала за дверью и "этой подлости" нам уже не простила.
Любовь к немецкому языку закончилась. На круглую тройку скатился уже к концу второй четверти и заставить меня учить немецкий не смог бы даже трактор.
Я возвратился на аллею и скрестив руки на груди облокотился боком о каменный выступ забора, смотрел в след уходящим в сторону выхода из парка двум женским фигурам.
Меня поразило внешнее сходство движений, - в этом было что то от природы гармоничное.
Наклонив немного голову вниз улыбнулся, про себя отметил:
«воистину мир прекрасен».

12.02.2013