36 из 62. Мёртвая дорога

            Лёшка делал домашнее задание по арифметике. Битый час он мучился с задачей на движение.
— Из пункта «А» в пункт «Б» вышел поезд, ему навстречу вышел другой поезд из пункта «В»… Скорость такая-то… Когда они встретятся?
Лёшка откинулся на стул, посмотрел вверх. Потолок ответа не дал.
— Чтоб тебя порвало! — Лёшка взлохматил волосы и снова обратился к учебнику. — Из пункта «А» в пункт «Б» вышел поезд…
Шум в прихожей отвлёк его. Выглянув в дверь, Лёшка увидел отца с пухлым портфелем в руке и седого мужчину в лётчицкой форме. Это был знаменитый Весловский! Пропустив гостя на кухню, Николай спросил у сына:
— Что делаешь?
— Арифметику.
— Учись! Человеком станешь.

Глубокая мысль! Однако не она заставила Лёшку кружить по своей комнате. В доме был герой войны, лётчик-истребитель! С кухни доносились голоса взрослых и стук стаканов. Пили водку. Голоса звучали глухо, и Лёшка подкрался ближе.
— Я на «Кобре» прикрывал «горбатых». Наши Ил-2.
— А, понял.
— Вдруг «Мессер» зашёл в хвост, дал очередь и тягу перебил. Машине — хана! Я выпрыгнул. За кольцо — дёрг! А парашют раскрылся только у самой земли.
— И?
— Удар был неслабый. Очнулся у немцев…
— Но живой.
— Потом концлагерь. Три раза бегал, и два раза немцы ловили. Третий побег удался. Перешёл линию фронта. СМЕРШ. Дали 7 лет лагерей…
Весловский вдруг понизил голос.
— И знаешь, Николай: у немцев в лагере было легче. Наши хуже фашистов мордовали. Сколько настоящих коммунистов угробили! Я бы тоже гнил где-нибудь в тундре, если б усатый не сдох.
— Н-да… — проговорил Лёшкин отец. — Держи стакан! Селёдочку.
Слышно было, как они чокнулись. Закусили. Помолчали.
— А скажи мне, Борис, как коммунист коммунисту: Сталин палач?
— Палач. Ты про восстание в Норильском лагере слышал?
— Смутно.
— А я там был. Они войска пригнали…
Стук в дверь прервал Весловского на полуслове. Лёшка юркнул к себе. Отец вышел в сени.

— Лёшка выйдет гулять? — прозвучал голос Юрки Жигулина.
— Забирай с собой! Всё равно дурака валяет.
Лёшка с досады топнул ногой. Принесли черти этого Юрку! Не дал дослушать.
Через пять минут мальчики сидели на качелях.
— Знаешь, кто у нас? Борис Весловский! Боевой лётчик. «Мёртвую дорогу» строил.
— Какую, какую?
— Дорогу Салехард — Игарка. Тут везде «зоны» были. Дорогу-то «зеки» строили. Уже поезда ходили, а потом всё побросали.
— Поезда? Ходили? Врёшь?
— Зуб даю!
— А покажешь?
— Дорогу?
— Ага.
— Вообще-то мне некогда. Задача на движение не решается. Я уже голову сломал.
— Так, это… Варя поможет, я попрошу, — сказал Юрка, имея в виду свою сестру. — Она в арифметике сечёт будь здоров.
— По рукам, коли так.
Юрка с родителями и сестрой приехал в Салехард в начале лета и понемногу обживался. У него были широкое лицо и большой, как у сома, рот. Смеялся он редко — визгливо, по-бабьи. Лёшка тиранил Юрку за мягкотелость, надеясь переделать. Тот огрызался. Они часто ссорились, а на другой день мирились.

Мальчики миновали последние дома и вышли в тундру. В глазах рябило от ярких пятен: вереск, толокнянка, багульник. Цветной ковёр тундры был утыкан редкими берёзками да ёлочками — будто вешками.
Лёшка и Юрка шли по узкой тропке. Ягель пружинил под ногами, как перина. Лёшка рассказывал небылицы о Салехарде. Юрка недоверчиво слушал. Они пересекли густую лесополосу, и сразу за ней открылась железная дорога.
— Оба-на… — присвистнул Юрка. — И правда, мёртвая…
Вид одноколейки был ужасен: ржавые рельсы; серые, потрескавшиеся деревянные шпалы; рыжие костыли, торчавшие из шпал, как грибы; насыпь, поросшая бурьяном…
— Погоди, ты ещё мост не видел! — бодро сказал Лёшка и зашагал на север. Полотно железной дороги то вздымалось горбом, то проседало или вовсе сползало вбок.
— Что с ней? — спросил Юрка, мрачно глядя вдоль одноколейки.
— Вечная мерзлота. Пучит насыпь. Того и гляди кости вытащит.
— Какие кости?
— Заключённых. Думаешь, их в мерзлоте хоронили? Не-а. Прямо в насыпь закапывали.
— Ври-ка?
— Под каждой шпалой по мертвяку лежит. О, смотри! Видишь?
— Скелет?
— Нет. Надпись!
Лёшка присел на корточки.
— «Демидова. 1905 года. Сталь» — прочитал он на рельсе. — Понял? При царе сделали.

Юрка покачал головой. Они снова пошли. Остановились перед провалом. Насыпи не было. Железнодорожное полотно, похожее на скелет рыбы, висело над пропастью.
— Это твой мост? — спросил Юрка.
— Это задница! Мерзлота насыпь схавала.
— Возвращаемся?
— Домой? Ещё чего, только вперёд!
Лёшка ступил на полотно. Шпалы держались слабо. Он пополз, опираясь на рельсы.
— А я как? — недоумевал Юрка.
— Дуй за мной.
Юрка мялся. Лёшка же перебрался и радостно отбивал чечётку, хлопая ладонями по груди, по бёдрам, по голове.
Юрка оглянулся, вздохнул и пополз, как червяк, по рельсам. Остановился на полпути. В этот миг позади него оторвалась шпала и повисла на рельсе. Юрка вздрогнул. Шпала качалась, качалась и упала на дно провала. Юрка припустил, как ящерица.
— Ну ты молодец! — сказал Лёшка, встречая его, как космонавта. — Я верил в тебя.
— Да ладно…
Юрка был бледен и дрожал. Вдруг издалека донёсся треск мотора. Мальчики переглянулись. Мотор приближался.
— Атас! — в голос крикнули оба и кубарем скатились под откос. Мимо них пронеслась дрезина с двумя пассажирами.
— Видел? — округлив глаза, прошептал Лёшка. — Два покойника.
— Покойники не ездят.
— Ещё как ездят! Дорога-то мёртвая.
— И куда они, по-твоему?
— Куда-куда… Своих посчитать. Днём прячутся под шпалами, а ночью выходят. Дорогу чинят.
— Враки.
— Мне какой интерес врать? Люди говорят. Сам увидишь, как стемнеет. Скоро уже. Т-сс! — Лёшка, приложив палец к губам, оглянулся.
Вот песок съехал с откоса: «ш-ш-ш». Вот со дна провала донеслось: «бум-бум» — как будто что-то тяжёлое упало и подпрыгнуло. Вот кто-то протяжно вздохнул: «Ха-а-а».
— Понял? — тихо сказал Лёшка. — Покойники проснулись. Теперь нам кранты.
Ему представилось живо: насыпь шевелится, встают скелеты, встряхивают конечностями, идут. Один несёт молоток, другой катит тачку, третий размахивает лопатой. Идут гуськом, стуча ступнями по шпалам, вращая черепами, щёлкая зубами…
Лёшка в ужасе вскрикнул и кинулся наутёк, да налетел невзначай на Юрку. Они оба упали. Лёшка поднялся первым и сиганул в тундру. За ним понёсся Юрка. Петляя по тундре, между берёзок, они бежали, пока не увидели город. Лёшка остановился, схватился за бок: под ложечкой кололо. Обернулся к Юрке.
— Ты чего бежал?
— Думал… за нами гонятся, — задыхаясь, ответил Юрка. — А ты чего бежал?
— А я думал, раз ты бежишь, значит, от кого-то удираешь.
Лёшка деланно рассмеялся. Юрка улыбнулся, вытирая испарину.
— Айда к Варе. Арифметику добьём, — сказал Лёшка, положив руку на Юркино плечо. — Мёртвую дорогу я тебе показал. Теперь твоя очередь. Жалко, до моста не дошли.