9 из 62. Наташа и Рекс

         В сентябре Шатовы переехали на другой, нижний, конец Мостостроя. Их новый бревенчатый дом стоял возле моста через ручей. Лёшке нравилось, что с крыльца была видна как на ладони главная улица, улица Чапаева, уходящая плавно в гору. Вскоре у Лёшки появились новые друзья…
Как-то раз возле гидроаэропорта играли в догонялки. В стайке ребят Лёшка сразу приметил девочку в красном берете — Наташу Суворову. Она так ловко бегала и так заливисто смеялась, стреляя своими черными глазками, что он потерял голову. Бедный Лёшка следовал всюду за ней, как нитка за иголкой. Когда игра закончилась, он спросил у неё:
— А ты здесь живёшь?
— Нет, за мостом.
— Я тоже! А давай дружить.
Она посмотрела на него с высоты своего роста и сказала:
— Давай.
Они пошли по дороге. Наташа была одета по моде — в суконную куртку, в широкие штаны с резинкой на щиколотках и, чтобы не замарать свои новенькие ботики, придерживалась обочины. Лёшка шёл прямо по колее, вбухивая резиновыми сапогами в грязь.
 — А мы недавно переехали, — рассказывал он Наташе. — Соседи — Ерохины. Такие смешные. Старые, а друг друга, знаешь, как зовут? Мама и папа!
— А мы, наверное, уедем скоро. Папе обещают новую работу на новом месте.
— А сколько тебе лет?
— Восемь, — ответила Наташа. — Я во втором классе учусь.
Лёшка сделал кислую мину: ему было только шесть. Перейдя мост, они остановились.
— Вот и мой дом, — сказал Лёшка, указав раскрытой ладонью направо.
— Крыльцо высокое, — оценила Наташа и, повернувшись налево, махнула рукой. — А мой вон там.
Это был барак, стоявший под дорожной насыпью и огороженный с одного бока глухим забором. Из-за забора гавкнула собака.
— Соседский Рекс! — пояснила Наташа. — По цепи бегает. Меня услышал, встречает…  Пока!
Простившись, она пустилась вприпрыжку по склону. Лёшка пошёл было за ней.
— А можно в гости…
Договорить он не успел: собачий лай оглушил его. Встав на задние лапы, Рекс высунул морду поверх забора и лаял, не сводя с мальчика злобного взгляда. Мощный голос сотрясал округу. Заткнув уши, Лёшка смотрел на Рекса. Какие у него были колючие глаза! И два жёлтых пятна на лбу. И огромные зубы… Страшный зверь! Видя, что мальчик не убегает, Рекс рассвирепел ещё больше и стал бросаться на забор. 
— Уходи! — крикнула Наташа Лёшке и, стукнув по забору, приказала: — Фу, Рекс! Успокойся!
Лёшка вдруг опомнился и кинулся наутёк.

Первое время Лёшка пытался наведаться к Наташе. Но стоило ему показаться на дорожной насыпи, как пёс подбегал к забору, фыркал, потянув воздух носом, и молча следил из-за забора. Лёшка делал шаг, чтобы спуститься к Наташиному бараку, и тотчас Рекс приходил в ярость. Лаял, как исступлённый, и рвался с цепи, пока Лёшка, пожелав ему сдохнуть, не убирался с дороги.
Впрочем, дружба с Наташей и так не задалась. Днём Лёшка был в садике, Наташа — в школе. Вечером она делала уроки, он сидел у себя дома. По ночам он мечтал о Наташе. Рисовал себе в воображении, как застрелит из ружья Рекса, залезет в форточку к Наташе и они будут целоваться под одеялом.

Зимой ударили морозы, хозяин закрыл Рекса в сарае, и Лёшка смог попасть к Наташе. Она делала уроки с соседом Кешкой. Над столом висел зелёный абажур, и яркий свет падал на учебники, на фетровые розетки для чистки перьев, на чернильницу-непроливашку, на тетрадки, линейки, карандаши, ластик… Лёшка глазами изучал это богатство, то и дело косясь на Кешку с Наташей. Они казались ему великими учёными.
Высунув кончик языка, Кешка торопливо писал. Он так сильно нажимал пером, что оно раздваивалось, как змеиное жало, и рвало бумагу. И Кешка с досады стучал кулаком. Наташа хмурилась.  Слышно было, как воет Рекс.
— Баста! — воскликнул Кешка, откидываясь на спинку стула. — Проверяй.
Наташа придвинула его тетрадь и пробежала пальцем по написанному.
— Тут ответ неверный. И тут ошибка… Исправляй!
Кешка выдрал страницу, переписал задание и подал тетрадку Наташе.
— Ты совсем не думаешь, Кешка. Это же арифметика! Вот тебе простая задачка: на дубе три ветки, на каждой ветке по две шишки. Сколько всего шишек?
Подняв глаза к потолку, Кешка долго шевелил губами.
— Шесть.
— Молодец! Но задачка с подвохом. Дело в том, что…
— …на дубе шишек не бывает, — выпалил вдруг Лёшка и густо покраснел.
Кешка в недоумении посмотрел на пол, на потолок… и хлопнул себя по лбу!
— Точно! На дубе — жёлуди!
Они рассмеялись. Лёшкина ухмылка не понравилась Кешке. Посмотрев на Наташу, он поднял над Лёшкой чернильницу, рявкнул:
— Берегись! — и перевернул её вверх дном.
Лёшка отшатнулся в страхе. И что же? Не пролилось ни капли чернил! Мальчик разинул рот, вытаращил глаза, оцепенел.
— Непроливашка! — пояснил Кешка, но Лёшка будто не слышал. Кешка, хмыкнув, показал на него Наташе. Она бросила быстрый взгляд на неподвижного Лёшку и прыснула в ладошки.
Кешка вошёл в раж. Хлопнув пятернёй по столу, он откинулся на стуле назад. Держите, мол, меня: падаю со смеху.
— Ой, мамочка… — стонал он артистично. — Умираю…
Лёшка в сердцах хотел уже толкнуть Кешку — а тот сам упал вместе со стулом.
Наташа бросилась к нему.
— Ушибся? Больно?
Кешка крепился изо всех сил, чтобы не разреветься. А через пять минут мальчики, тыча пальцем друг в друга, уже смеялись заливистым смехом. И вот уже Лёшка показывал Кешкино падение, размахивая по-петушиному руками, а Кешка изображал Лёшку, раздувая щёки и пуча глаза, как жаба.

Весной Наташа навсегда уехала из Салехарда. И с той поры она повсюду мерещилась Лёшке. Наступило лето. Как-то раз, перейдя мост, он хотел уже свернуть к себе, бросил взгляд на её барак и вздрогнул. На крыльце стояла девочка в белом платье. Наташа! Он бросился к ней, но скоро понял, что ошибся. Девочки не было. Это белая простыня сушилась на крыльце. Лёшка повернул назад и боковым зрением увидел, как Рекс раздвинул плечами доски забора и помчался к нему. Клочья земли вылетали из-под его лап. Пёс был всё ближе и ближе, но страх будто пригвоздил Лёшку на месте. Уже пара шагов разделяла их на склоне. Вдруг Лёшка очнулся и бросился к себе.
Перебегая дорогу, он едва не угодил под грузовик. За спиной раздался глухой удар и страшный визг Рекса. Лёшка обернулся: на дороге извивался пёс. Он визжал, будто его резали. Грузовик уехал. И только Рекс привстал, как его подшибла другая машина. Кувыркнувшись в воздухе, пёс упал в колею. Машина унеслась. Рекс беспрерывно кричал, голос его поднимался всё выше и выше. Потом стал затихать. Опираясь на передние лапы, Рекс полз в сторону родного барака. Задние лапы волочились за ним, как плети. Он переполз дорогу и замер, положив морду на землю. «Собирается с силами», — подумал Лёшка, робко приближаясь к нему. Рекс не шевелился. Казалось, он пристально смотрел на свой забор, на свою проволоку, по которой бегал на цепи... Миновала минута, другая, пёс не двигался. Лёшка присел на корточки, чтобы осмотреть его. Крови нигде не было, только на боках отпечатались следы от колёс. Лёшка наклонился к самой морде и послушал. Пёс не дышал. Глаза его быстро меняли цвет. Последняя искра проскочила во взгляде, и глаза остекленели.
Лёшка толкал Рекса в плечо.
— Не умирай! Слышишь?
Собачья голова безвольно моталась на шее. В застывшем оскале белели зубы.
— Не умирай, Рекса! Не умирай…
Пёс не отзывался. И Лёшка завыл в голос, размазывая слёзы по щекам. И такое у него было горе, точно он потерял лучшего друга.