Могло быть и так, или Эльфы тоже люди. Глава 64

Посвящается Фриде и фигурке совы.
И Навану, конечно.

Алтай.

Тель не оставили одну даже в её сне. Ощущение чужого взгляда появилось сразу, но не показалось угрожающим. Она решила не обращать на него внимания, огляделась: лучи щедрого солнца озаряли скамейки парка в Алтайске – любимое место свиданий молодёжи. Девушек звали сюда часто, и они грезили во сне предстоящими встречами. Из высоких пней спиленных деревьев были вырезаны силуэты зверей, птиц и сказочных персонажей. Один из них подпирала знакомая фигура. В чёрных джинсах и майке Наван выглядел вовсе тощим. Волосы смоляными гладкими волнами падали на плечи. Сначала он безуспешно делал вид, что никого в толпе не ищет, а когда заметил Тель, обрадовался и с облегчением улыбнулся: искренне, радушно, без издёвки и угрозы… Он был рад и поспешил девушке навстречу…
Она смутилась, чувства взметнулись позёмкой под ветром. Конечно, Тель замечала его знаки внимания: он любовался ею, подбадривал, поддерживал. Никогда не позволял себе цепких, липких, раздевающих взглядов, что подкупало.
«Итак, в этом сне мы всё решим…»
– Приветствую тебя, эльфёнка! Ты всё-таки пришла! Откликнулась на моё послание!
– Э… Честно говоря, не знаю ни о каком послании, но подозреваю, что ты умеешь сниться, как и я. Второй раз мы так встречаемся.
– Нет, вроде бы не умею. Просто очень сильно тебя звал.
«…Сновидения не защищены от влияния энергий», – повторил в голове добрый мамин голос.
– Зачем? – «Глупый вопрос, знаешь же ответ сама!»
– На свидание, – его улыбка чуть сошла вместе с остатками уверенности, он застыл в ожидании реакции.
«М-да. Это, как минимум, интересно. И забавно. И приятно. И как-то странно, по-матерински жалко его».
– Не надо, – с тоской произнесла Тель чуть слышно.
Он не разобрал. Или сделал вид, что не услышал.Она повернулась и побрела по пустынной аллее. Наван заторопился следом. Он выглядел по-детски счастливым, но всё ещё встревоженным, хоть и старался это скрыть.
– Почему ты на меня так пристально смотришь? – не выдержала Тель.
– Я боюсь, что ты исчезнешь. Стоит мне на миг отвернуться – и вот уже тебя нет, и лишь ветви колышутся…
Тель тут же захотелось это провернуть, осознавая, что такая шутка будет очень жестокой, и, в то же время, желая смыться из этой нелепой ситуации. Удерживали её лишь интерес и жалость. Что ж, запомнит на будущее.
– Как тебя зовут? – решила она нарушить молчание. Ей-то он ответит.
– Влад. Владислав.
– Как Дракулу?
– Нет, просто.
– Угу.
«Как бы выбрать подходящие вопросы, чтобы он не закрылся ещё и от меня?» – мысли и уверенность покидали девушку, в голове словно туман бродил, очень хотелось себя ущипнуть.
Пока она ломала голову, маг начал сам:
– Дед и дядя у меня были некромагами. Состояли в ордене, работа которого заключалась в упокоении душ на кладбищах, чтобы призраками не досаждали живым. Помогали Смерти, называли её одним из имён – Геката. Женщины у нас в роду не магички… – Он говорил на удивление просто, без ставших привычными шуток. – Не буду тебя загружать описанием системы моей работы и приёмов, скажу лишь, что, как и у любого мага, она строится на прокачке энергий через амулеты. Мне нужно лишь уметь ими управлять. Так, я отвлёкся… Надо ли тебе говорить, что я не хотел во Тьму? Но она пришла сама. И заставила выслуживаться…
Пара проходила мимо какого-то небольшого здания, недавно построенного и укутанного «лесами». Стены ещё белили, и несколько капель ярко-снежной краски брызнули на волосы и плечи мага. Тель поспешила скрыть улыбку. Наван встрепенулся, взглянул на кляксы:
– Вот видишь! – расцвёл он. – Я с тобой всего несколько минут, а уже светлею!..
Тель не нашла ответа и спросила:
– А что это за здание?
– Наверное, новое кафе, – пожал плечами маг. – Старое недавно сгорело. А в нём как раз собака была заперта, московская сторожевая, именно в этот день. Она аттракционы охраняла, жила здесь. Её звали Фрида, как у Булгакова. Какое имя – такая и судьба…
Тель взглянула на «леса», пытаясь представить нечастную узницу. В этот момент Смерть впервые встала между ней и магом.
«…Сновидения не защищены…»
– И как же ты выслуживаешься? Пашешь сутками? – Тель не отпускал образ Тьмы на месте нового кафе.
Наван вздрогнул, затравленно взглянул на девушку, потом решился:
– Что бы ты сделала, если бы узнала, что я тебе – теоретически – изменяю?
– Во-первых, вычеркнем слово «теоретически». А во-вторых… – ей стало смешно, она сделала паузу, в течение которой лицо мага стало безмерно несчастным. – Да ничего.
– Тогда я расскажу тебе о «милом ангельском создании» Даймонике…
– Твоя белка?.. – Тель приготовилась рассмеяться, но осеклась.
Лицо Навана оставалось хмурым, осунувшимся:
– У меня была девушка. И мы с ней попали в «сказку» для взрослых: она погибла, но моя Госпожа возродила её такой, обязав меня беспрекословно себе служить. Тогда мы с девушкой снова будем вместе… Она обещала. Так Наван-дурак попал на сторону Тьмы… И теперь вынужден… Ради неё. Устал, но должен. Она меня постоянно туда утягивает, даже против моего желания. Даймоника – гарантия моей службы Смерти…
Он сбивался, в пальцах нервно бегала серебряная пуговица, выуженная из кармана.
– Кстати, это моя госпожа впустила меня в твой пустынный сон в тот раз. Велела помочь избавиться от всадников. Я не сообразил, кто ты, и вмешался грубо, прости.
– Да всё нормально. Спасибо, что принёс к замку.
– Ты поняла, что это я?
– Да, оказалась укрыта твоей мантией. Ты был в ней во сне.
– Так вот куда она пропала! А я в сторожке у себя обыскался! Думал, сосед пропил!
– Вернуть? – предложила Тель.
– Не надо, – интонация была искренняя, – мне приятно.
А вот улыбка рисковала всё испортить и сделать фразу пошлой. Но маг удержался на грани. Девушку это покоробило. На всякий случай она оценила свой внешний вид: белые джинсы, льняная туника, лёгкие босоножки и плетёный пояс с деревянными бусинами. Уши человеческие – заправленная прядь длинных русых волос легко вернулась на лицо. Посланница Света, полная противоположность Навану.
– А как Даймонику по-настоящему зовут?
– Даша, – после секундной заминки сообщил маг.
Посерьёзнел. Решился:
– Знаешь, ты меня прости, но ты меня покорила! Ты сильная, ты – пантера. Я привык и обязан заботиться о Даймонике, но она мне теперь как младшая сестра. Она тянет меня во Тьму, ей самой тяжело, мы не верим Смерти… А сейчас в моём сердце поселилась ты, обратив меня к Свету. Я уже не знаю, я разрываюсь…
«Что-то ты себе не то напридумывал! А сердце… сердцу помогает боярышник…»
Они не заметили, как вышли к пруду, почти затянутому ряской. Спокойная вода дышала нежностью и романтикой, стрекозы, комары и водомерки кружили, создавая лёгкую дымку над нежно-зелёным ворсом. По берегам раскинулись мощные колючие кусты с ярко-алыми каплями ягод. Законы снов…
– Боюсь, – начала она подбирать слова, – что ты видишь и влюблён не в меня, а в образ, созданный тобой. Я на самом деле не такая уж воительница…
«Куда делась моя решительность? Хотела же заявить что-то типа «Мальчик, остынь, ты мне в прапраправнуки годишься, а я – мечтательная старая статуя. Ешь ягодки – и домой, к девушке своей!..», а сама стою, оправдываюсь, как школьница, надеясь, что он мне не поверит…»
Она думала и рассеянно срывала спелые ягоды боярышника. Руки легко летали между шипов, выбирая ярко-красные, чуть подёрнутые пылью шарики. Надо было смотреть ему в глаза, объясняя это, но она не решалась. Отрывала ногтями засохшие остатки цветов, протянула горсть магу, почти не глядя. Он с удивлением и трепетом принял ягоды в тонкие холодные ладони.
-…Большую часть жизни я провела в чужих снах, а девушка… Даша… она нуждается в твоей помощи…
«Что я делаю? Мне в любви признаются, а я брыкаюсь… Хотя, какая это любовь? Он создал образ, он должен заботиться о белке, он спас меня по заданию хозяйки, а не по своей воле… Может, это она же и велела ему со мной сблизиться, может, и управляет сейчас нами…
Когда мама учила меня камлать, предупреждала о коварстве и силе Смерти, с которой встречалась там. Её защитили её собственные духи, а защитить меня, считай, некому – моё «кольцо» духов меня недолюбливает. Камлаю я из рук вон плохо… Да ещё эта Дашенька, пережила смерть, а теперь ещё и предательство…»
Тель не замечала, что в задумчивости ест свою горсть боярышника, надкусывая по сторонам, а затем отправляя в рот часть с косточками. Наван, словно видевший эти ягоды впервые, старательно повторял её действия. Девушка очень понадеялась, что ягоды боярышника помогут укрепить сердце, чтобы оно не мешало разуму принять решение. Так учила мама. А пока лишь ей было забавно наблюдать за старательностью мага.
Они доедали, сидя на берегу, кидали косточки в пруд. Тель молчала, ожидая ответа на свою тираду, а парень осторожно любовался собеседницей, делая вид, что увлечён ягодами. Когда тянуть время дальше уже не было смысла, он признался:
– Сейчас мне кажется, что ты лучше того образа, что я придумал, – тонкие пальцы нервно переплелись. – Ты нравишься мне больше, чем образ, о котором ты говоришь…
– А как же Даш… Даймоника? – она спросила это тихо, скрывая ужас, начиная догадываться о происходящем. Такой поворот событий в её планы ну никак не входил…
– Я поговорю с ней. Возможно, она захочет упокоиться. Ей тяжело, она уже не раз просила, но я не отпускал её. Но сейчас, если у меня появится личная жизнь, она спокойно уйдёт… Сколько ещё мне служить Смерти – всю мою жизнь? Вечность? Она столько не выдержит. А так мы оба сможем освободиться: я от Тьмы, она – от своей полужизни… Знаешь, как тяжело упокоиться призракам, которых не отпускают любящие родные?..
Тель об этом никогда не думала. Но сложившаяся ситуация нравилась ей всё меньше: по телу разливалась мягкая, вязкая истома, похожая на вкус ягод. Боярышником никогда не привораживали, но сейчас растение решило обойтись с «заказчиками» по-своему…
«В Хар’ол-Велдрин тебя, своевольный куст! Приворожил нас обоих друг к другу! Сердцу помог решение принять!» – она ещё боролась за свои чувства, но понимала, что очень медленно, исподволь, интерес к парню растёт.
«Даша! Если бы я могла, я сделала бы сейчас всё, чтобы они с Наваном были вместе! Если бы знала, что сделать!»
Маг быстрым лёгким движением поднялся, протянул Тель тонкую руку. Девушка взглянула на него снизу вверх: на его лице играла властная, хозяйская ухмылка, похожая на ту, с которой он управлял во сне летучими тварями. Тель приняла помощь, его холодные пальцы коснулись её запястья, и встала. С этой позиции лицо мага казалось беспечным, светящимся счастьем. Что-то неуловимое он успел изменить в лице, что за миг преобразило из жестокости во влюблённость… Человек-улыбка: мимолётным движением губ он умел сказать больше, чем словами, или даже изменить смысл своей речи… В этот самый момент она влюбилась в его улыбки.
– Разреши мне пригласить тебя прогуляться, эльфёнка, – его хрупкая ладонь лежала в её руке, и пальцы Тель тоже стали замерзать.
Они выбрались из кустарника и оказались снова в окружении скамеек и деревянных фигурок. Уже через миг очертания предметов начали плавиться, превращаясь в надгробья и кресты. В улыбке мага вновь скользнули хозяйские нотки. Кладбище оказалось светлым, тихим, даже умиротворяющим. Заливались птахи, грустно улыбались лица с фотографий, вдалеке виднелись ворота и сторожка. Маленькая церквушка золотила небо куполом и крышей колоколенки.
– Ты здесь работаешь?
– Нет, не узнаю место. Наверно, какой-то собирательный образ, – он принялся оглядываться и как будто принюхиваться. – Тебе здесь спокойно? А мне работы дня на два… Если кто за ноги схватит – сразу кричи. Отобью.
Она не поняла, шутит ли он.
– А кто может схватить? Мёртвые?
– Нет, это такие сущности, они полупрозрачные и на больших собак похожи… Впрочем, живых кладбищенских собак стоит бояться больше…
Это уже точно была шутка, и у Тель приятно защекотало в животе. Вот уж не думала, что придётся пережить то чувство, с каким подростки рассказывают, слушают и смотрят сны про «чёрную-чёрную комнату». Страшно и весело. И притягательно, дери тебя Подземный, особенно в компании человека, который видит больше и заставляет тебя верить в то, что этот мир существует.
Мир Тьмы.
Пара держалась за руки, продираясь между оградами, упавшими деревьями и зарослями, иногда приходилось перешагивать могилы, холмики которых уже сравнялись с землёй. Иногда виднелись старые надгробья: каменные бруски, покрытые мхом и полустёртыми узорами. Некоторые лежали на боку или по диагонали к остальным могилам – были сдвинуты. Девушка и парень присели на одно из таких, разогнав паучков с мха и привлекая комаров.
…Какой-то слишком натуральный сон. Сон ли?..
Эстелиель устала. Она предпочла бы просто поспать, чем разгребать свою неожиданную личную жизнь. Странные, но не новые для неё ощущения – засыпать во сне. Она отодвинулась и опустилась на тёплый камень, положив голову на худые колени мага. Он обнял её, чуть наклонился, и чёрные пряди коснулись её лица. Спокойствие накрыло её волной вслед за этими прядями. И сейчас она хотела ощутить рядом дыхание Навана.
– Спой мне что-нибудь, – внезапно попросила она.
Он удивился и чуть отпрянул назад:
– Мне казалось, ты считаешь Пашку лучшим певцом.
– А услышать хочу тебя…
– Только я чужую песню спою. Про себя, но чужую.
Он почти прильнул к её уху и зашептал, чуть давая голос, размеренно и слегка пришёптывая:

Он с детства был слаб, он познал унижения.
Изгой в этом мире искал силы суть,
И в книгах волшебных, найдя утешение,
Ступил на извилистый магии путь.

«Я знаю эту песню! Откуда бы…»

Он не просил, не просил помочь –
Он видел свет, он знал ответ.
Он не хотел, не хотел, но ночь
В его душе оставит след!

Она продолжила, не считаясь с ритмом:

Ты Чёрный Маг – ты обречен,
Такая плата, таков закон!..
Чёрный балахон
Не спасет тебя от страшных снов.
Погребальный звон
По твоей душе колоколов…
Велика цена…

Он улыбнулся:

Надо собрать волю в кулак,
К свету лицом встав, сделать шаг,
Ну а пока ты Чёрный Маг!

– Оптимист…
– Да, Наван-дурак, – грустно ухмыльнулся он и провёл ледяной рукой по её щеке.
Неожиданно нежно и приятно. Неожиданно желанно, пусть и холодными тонкими пальцами.
– У тебя совсем нет защиты, я проверял – в том сне и потом. Позволь сделать тебе подарок. – Перед лицом девушки закачался кулон: крестик с острыми краями, у которого над верхним лучом был круг. – Это анкх, символ вечной жизни в Древнем Египте…
– Египет? – ужаснулась Тель, вспоминая, какими приехали тамплиеры после войны с мусульманским Египтом… а также, где родился Саид-Четырнадцатый.
– Древний, – рассеянно уточнил Наван, не поняв её беспокойства, но утешив, не ведая. – Это от Грима, на всякий случай…
Она рассматривала кулон, подняла голову, снова села. Не решалась взять его в руки.
Маг помолчал, потом неуверенно продолжил:
– Я сделал систему «кольца» на три амулета: первый, этот – у тебя, у меня – печатка, – он кивнул на свою правую руку, – третий закопан на кладбище, где я работаю. Через свою часть буду постоянно подкачивать энергию в твою…
– Надень мне его сам…
После объяснений ей вовсе расхотелось дотрагиваться до этой штуки, самовольно заключать себя в такой энергетический поток, происхождение силы в котором даже вообразить было страшно… Но, как ни странно, она не почувствовала прикосновения амулета – ни холода, ни тяжести, ни вползающей в него через печатку жути… Ах, ну да, это же сон.
А хороший ход! Она проснётся, амулета не видно, а сама Тель под защитой! Не увидят, связь не порвётся, амулет будет на ней только тогда, когда она во сне, когда она Странница. Будет неплохо.
– Вот так. Не снимай его, а то разорвётся цепочка, – он справился с узлом и убрал руки.
Только сейчас Тель заметила перстень-печатку на указательном пальце правой руки. Ничего особенного, серебряный с чернением квадратик. Никаких потусторонних символов, свечения. Заодно она рассмотрела на левой руке церковное серебряное кольцо с короткой молитвой.
Да, спокойствия эта любовь не даст. Зато будет интересно. Но Даша…
Над кладбищем пронёсся гнусавый вой и шелест земли, раскапываемой лапами. Наван схватил Тель за руку, выпалил: «Бежим», и они проломились в противоположную сторону сквозь какие-то заросли. Как могли быстро побежали, и, вопреки законам снов, у них получилось. Они с хохотом мчались через кладбище, задевая ограды, подныривая под кресты. Это был сон, это было нереальным, поэтому не казалось неэтичным. В конце концов, всего через несколько мгновений они подбежали к кирпичной разрушающейся стене. Наван шустро забрался первым и подсказал, за какие уступы от выпавших камней цепляться и куда ставить ноги. Помог Тель подняться на стену. Внизу среди могил никого не оказалось, звуков тоже не было слышно. Беглецы рассмеялись и принялись слезать с другой стороны.
Тель боялась высоты. Даже два метра – немногим выше её роста – повергали в лёгкую панику. Спрыгнуть со стены, даже на руки магу, оказалось непосильной для неё задачей, и в самый ответственный момент, когда головокружение почти прошло, а ладони Навана легко касались колен, готовясь поймать девушку… она проснулась.
Первый жест – на шею – ни шнурка, ни собственно амулета. Укутавшись в одеяло, она встала и включила свет. Из-под скомканной подушки торчала записка:
«В полдень полночь у совы».
Наван опирался как раз на фигуру совы, он позвал её в тот парк, как зовут девушек на свидания. Только обычно говорят: «В двенадцать у кино», там же рядом такой загадочный для Тель кинотеатр. И печатку она раньше не видела, потому что перстень – там, в снах, где она Странница.
Судя по цвету неба, до рассвета ещё оставалось немного времени. Лишь бы только в свой сон провалиться!

Примечания:
* Эпидемия «Чёрный маг»