Подземелья Аркаима. Книга 1. Глава 8, части 1 и 2

1. Глеб Дубров
 
1.1. Каникулы
1.2. Знак на ладони
1.3. Рыбалка с молнией
1.4. Странный сон

2. Учитель и Ученик

2.1. Инкубус из пепла
2.2. На путь воина
2.3. Мой дракон просыпается
2.4. Свисающий с небес

3. Поездка в Аркаим

3.1. Город под крышей
3.2. Ночная экскурсия
3.3. Новые друзья
3.4. Потомок фараона

4. Кольцо Химеры

4.1. Настройка видения
4.2. Хранилище вне времени
4.3. Активация матрицы
4.4. Трансформация личности

5. Тайны прошлого

5.1. Уроки истории
5.2. Прощание с детством
5.3. На новом месте
5.4. Оцифрованное зазеркалье

6. Учеба на подземной базе Аркаим-5

6.1. Единица и ее воинство
6.2. Гиперборейские корни
6.3. Снова в Аркаиме
6.4. Подводный пантеон

7. Долина Смерти

7.1. В горах Тянь-Шаня
7.2. Русалка
7.3. Станция «Вилюй»
7.4. Тренажер «Звездный корвет»

8. Игры с реальностью

8.1. Таинственный Фобос. Бой с Миргэлем.
8.2. Повелительь огненной стихии
8.3. Метаморфоза: начало. Обретение себя.
8.4. Судьбу не выбирают. Тайна «Небесного Колеса».

9. Эпилог.

Конец первой книги
-------------------------------------------------------

Подземелья Аркаима.
Книга 1. Пробуждение Семаргла
Глава 8, части 1 и 2
--------------------------------------------------------

Глава 8. Игры с реальностью
Часть 1. Воинственный Фобос. Бой с Миргэлем.

--------------------------------------------------------
Я с нетерпением ждал следующего «полёта» на «Звёздном корвете», но день проходил за днем, а мы занимались всем подряд, но только не учебой на тренажёре. Наконец, в субботу, когда я собрался поехать в поселок на свидание с Галиной, ожил мой унком на руке. Горислав Высоков – мой инструктор по полётам, объявил через полчаса сбор нашей группы у лифта, который спускался на пятый уровень, где находились тренажёры управления космолётами.

На втором занятии мы снова облетели Марс, рассматривая его поверхность и нанося на виртуальную карту точки привязки к местности. Марс в девять раз меньше Земли, но сутки его составляют двадцать четыре часа с лишним, почти как на Земле. Атмосфера Марса, разряженная, и состоит в основном из углекислого газа. Марс – старая планета, за длительное время его существования практически весь кислород оказался связанным в окислах железа, покрывающих поверхность Марса толстым слоем. Из-за этого его почва коричнево-красная – цвета ржавчины.
Поверхность планеты оказалась изрезанной сухими руслами рек и вулканическими разломами, сверху похожими на сухие ветвистые деревья. Мы пролетали над горными хребтами и долинами и большими чашами высохших морей. Особенно меня поразили кальдеры гигантских вулканов, я насчитал их четыре штуки. Мне показалось странным, что Северное полушарие Марса ровное, будто бы сглаженное огромным скребком и на нем практически нет следов от падения метеоритов. В тоже время, Южное, наоборот, испещрено метеоритными кратерами.
 
Вдоволь налюбовавшись пустынными и пыльными мёртвыми ландшафтами Марса, мы направились к его меньшему спутнику Деймосу, похожему на огромный обкатанный булыжник в виде апокалипсического полумесяца. Он не произвёл на меня впечатления. А вот Фобос удивил: мало того, что он летал по эллиптической орбите, по которой обращаются вокруг планет только искусственные спутники, ещё он был весь изрыт кратерами. Фобос производил впечатление картофелины, которую долго лепил какой-то великан, оставив на её поверхности множество отпечатков своих пальцев. На его плоской части мелкие кратеры шли двумя ровными параллельными рядами, что наводило на вовсе фантастическую мысль о том, что его когда-то расстреляли из гигантского крупнокалиберного пулемёта. Форма Фобоса – эллипсоид, длинная ось которого равна двадцати шести километрам, а короткая – двадцати одному, Он был в два раза больше Деймоса.
 
Когда мы зависли над кратером Стикни, Горислав сказал, что это самый большой кратер в Солнечной системе, его диаметр равен пяти с половиной километрам. От кратера тянулись глубокие трещины. Просто удивительно, что после такого удара Фобос не развалился на куски.
 
Вид Фобоса поставил меня в тупик: у него был такой вид, будто этот небольшой спутник принял на себя удар целой эскадры военных космических кораблей, так сказать: «встал грудью» на защиту планеты. Как оказалось, позже, я сделал правильный вывод.

На этот раз мы на тренажёре не «опускались» на планету, а выполнили вокруг неё три витка, периодически включая «турбоускорение». Осмотрели мы не только спутники Фобоса, но и четыре научно-наблюдательные станции, ставшие искусственными спутниками планеты: две российские, китайскую и индийскую. У американцев со станциями не задалось: одна разбилась на Луне, вторая сгорела над Марсом – внутри начался пожар, экипаж удалось спасти. Пролетая над местом её падения, мы приблизились к поверхности, чтобы лучше рассмотреть её выгоревшие останки, похожие на скелет экзотического чудовища.
 
Обшивку сняли, чтобы употребить в дело: на Марсе функционировало пять наземных станций-лабораторий, работавших в автоматическом режиме, две из них были российскими. Раз в три года для их обслуживания прилетала сборная команда специалистов, которые диагностировали оборудование, заменяли устаревшие узлы и детали, перепрограммировали компьютеры, забирали материалы исследований и образцы. Станции были нашпигованы роботами-рабочими, роботизированными машинами всех мастей и робокибами – роботами интеллектуалами различных модификаций, которые отличались «телами». Каждое «тело» было приспособлено для выполнения определенной работы. Были робокибы пауки-скалолазы, были в виде муравьев, предназначенные для работы в пустыне. Самыми необычными из них были «Шивы». «Шива» походил на высокого чёрного человека – около трёх метров ростом, только рук у него было три пары, глаз вообще пять штук по периметру головы, плюс фонарь на лбу, а сзади полутораметровый шипастый хвост подобный скорпионьему. Хвост он использовал для равновесия при беге, в качестве еще одной руки и как оружие. Своим хвостом «Шива» с одного удара разрубал пополам полуметровый ствол дерева. Заправляли всем на базах келавры-андроиды. Серебристая броня защиты делала их похожими на двухметровых средневековых рыцарей с головами фантастических стрекоз с выпуклыми фасеточными глазами и усиками антенн над ними.
***
Уставшие и слегка ошалевшие мы с Захарием выбрались из капсулы тренажёра. Из соседних капсул спускались по выдвижным пандусам остальные ребята из нашей группы.
- Вперёд! – Скомандовал Горислав и пошёл к выходу из ангара. Перед моими глазами все ещё маячило изображение изрешечённого астероидами Фобоса. По дороге в столовую я сказал нашему инструктору, что Фобос похож на ветерана, прошедшего не одну войну, весь в ранах-трещинах и оспинах от ударов. Горислав так резко остановился, что Захарий чуть не налетел на него, и задумчиво посмотрел на меня.
 Потом сказал:
- Ладно! Открою вам тайну, всё равно скоро узнаете. Фобос – древняя боевая станция, которая работает в автоматическом режиме. Вы, думаю, заметили, что её орбита отличается от орбит естественных спутников планет. Сделали её не люди, а колонисты Марса. Сколько точно ей лет мы и сами не знаем, но сделали её на века. Ей предположительно десять - одиннадцать тысяч лет. На станции постоянно дежурит группа Стражей. Когда вы закончите обучение на тренажёрах, то отправитесь на стажировку на Фобос.
- Посмотрев на наши изумленные лица, Горислав улыбнулся:
- Сейчас идём ужинать, все вопросы потом!

***
Съев половину порции горохового супа-пюре с сухариками, я выпил стакан яблочного сока и почувствовал себя сытым. Мои соседи по столику налегали на тушёное мясо с капустой и картошкой, предварительно уничтожив приличную порцию рыбного салата с рисом и съев по тарелке борща. Мне хватило бы десятой части их ужина. В последнее время я заметил, что количество еды необходимой мне для насыщения понемногу снижается, однако я чувствовал себя полным сил и энергии: как будто организм подпитывался энергией из окружающей среды. Временами я чувствовал лёгкое ледяное покалывание в спиральной родинке на руке, которое не доставляло мне беспокойства. Каких-либо других ощущений я не испытывал.

- Может быть, подпитка идёт через родинку? – Задумался я. Но обычно, наоборот, я сбрасывал через неё энергию, видимую многомерным зрением в виде узкого голубого луча, исходящего из ладони подобно лазерному скальпелю.  Если сбросить сконцентрированную энергию в виде импульса, то можно выбить кусок кладки из кирпичной стены толщиной до полуметра – это я проверил экспериментально. Если усилием воли испускать луч постоянно, то им можно рассекать предметы как настоящим лазером. Я перерезал им деревья толщиной ствола до метра. Если расфокусировать «лазер», то его можно использовать в виде метлы, сметающей мелкие предметы, пыль и мусор вокруг меня на расстоянии до двадцати пяти метров, уносящей их прочь наподобие воздушного вихря.

После легкого ужина ребята отправились в кинозал, где шёл индийский фильм о красивой и грустной любви. Так как с любовью у меня было всё в порядке, я решил размяться с мечом. Сходил в Хранилище и взял свой любимый меч с рукоятью из чёрного эбенового дерева, с навершием из тёмного граната, грани которого на свету бликовали всеми оттенками вишнево-малинового пламени. Меч был старинным. Вдоль его клинка из отливающей синевой стали, шли странные знаки. Одиннадцать символов, нанесенных штрихами из тончайшей серебряной проволоки, вплавленной в сталь: ни руны и ни иероглифы, что-то среднее между ними. Меч, был мне подарком от руководителя Ордена Стражей, переданным им через отца на шестнадцатилетие. С руководителем Ордена можно было встретиться только после инициации, да и то не всех он удостаивал этой встречей.
 
Два спортзала оказались занятыми, а третий, самый маленький, был свободен. Переодевшись в раздевалке, я взял меч в чёрных кожаных ножнах, оправленных в серебро, и пошёл в зал. Размявшись для начала, я развязал ножны и вынул клинок. Было уже поздно, и я надеялся, что меня никто не побеспокоит. На ум пришли стихотворные строчки о мече, вычитанные в каком-то старинном трактате.

Лежит среди музейной клади
Стальной безжалостный клинок
С истертою ладонью рукоятью,
Теперь не страшен он, а одинок.
Не помнит, кто его ковал
И сколько жизней он забрал,
Ни Родину, где был клеймён.
Ни первый бой, когда был
Первой кровью освящён.
Музейный неопасный экспонат
Смертельно-беспощадный меч....
Теперь лишь символ прошлых сеч.

Написаны они как будто о моём мече, правда, в музейный экспонат он не превратился. Еще полчаса разминки, теперь уже с мечом. Наконец, я почувствовал себя готовым к занятию в полную силу. Взглянул на комкон, часы показывали без двадцати десять вечера. Свет в общественных местах: библиотеках, спортзалах, бассейне, столовых, гасили в двенадцать ночи. Засиживаться никому не разрешалось в виду запредельных дневных нагрузок, все должны были выспаться и отдохнуть. Ну что ж! Два часа на занятия, двадцать минут на душ – времени достаточно.

Взяв меч в правую руку, я опустил клинок к полу и расслабился. Пять минут сосредоточения, чтобы войти в медитационное состояние, и можно начинать. Наращивая темп, я перетекал из одной позиции в другую плавно и стремительно, словно змея. Окружающее исчезло, оставаясь фоном на периферии зрения и слуха. Меч стал продолжением моей руки, смертоносной частью моего тела.

***
Я не заметил мгновения перехода, меня словно выдернули из одной реальности в другую, поместив в тёмное пространство, заполненное тончайшими пульсирующими огненно-золотистыми нитями. Они переплетались между собой, образуя сложную структуру объёмной ячеистой сетки, в которой я висел, словно муха в паутине. Сзади послышался злорадный смешок. Я попытался повернуться всем телом, но удалось повернуть только голову: позади меня висела тёмная фигура, окутанная ядовито-зелёным свечением. Огненные нити, будто живые, сплетались вокруг меня в кокон, не давая возможности пошевелить ни рукой, ни ногой. Фигура не спеша выплыла из-за спины и зависла передо мной. Я узнал Миргэля, главного мага из клана Чёрного Дракона.

– Ну, вот и встретились! – Миргэль вперился в меня взглядом. Его тонкие губы кривились в злобной усмешке.
- Но прежде, чем я тебя убью, хотелось бы узнать кто ты такой, парень. На тебе нет клейма: ты ещё не прошел инициацию. Но ты не простой смертный, коль обладаешь силой. Из какого ты клана и откуда у тебя Жезл Власти, о котором ходит столько легенд, но в глаза его никто не видел до сих пор?
Я решил потянуть время, одновременно гася вспыхнувший гнев, в битве он не помощник.
 
- Я из Клана Кентавров, будущий Страж! А Жезл я нашёл случайно в древнем разрушенном подводном Храме, когда плавал с аквалангом. – Я не видел смысла во лжи, хотя по поводу находки Жезла слегка исказил правду.
- Ну, Стражем тебе уже не быть! – Притворно вздохнул Миргэль.
- А в случайности я не верю, – с сомнением в голосе произнес он, – врёшь небось!
Он внимательно посмотрел на меня:
- Если ты отдашь мне этот Жезл, то я оставлю тебя в живых! – Бросил он мне наживку. Я даже не ответил.

- Так я и знал! Упрямые вы Стражи. Жезл я все равно найду, я – самый сильный маг и он должен принадлежать мне по праву.
Пока мы перебрасывались словами, я пытался освободиться, но ничего не получалось. Миргэль с интересом наблюдал за моими потугами. Мы находились на одном из астральных уровней, но я чувствовал своё бренное тело, я не рассоединился с ним. Об этом говорил и клинок в моей руке, точнее его призрак, на этом плане выглядевший прозрачным и еле заметным, словно сделанным из тонкого стекла. Интересно, видит ли его Миргэль. Судя по вспыхивающим красным пятнам в его ауре, он был в ярости, не мог простить испытанного унижения, когда ему пришлось позорно бежать при первой нашей встрече. Но он не тропился стереть меня в порошок, растягивая сладкие минуты мести. Я перестал трепыхаться и слегка ослабил скрученную в тугой тор энергию в солнечном сплетении.

- Ну, что, притомился! – Поинтересовался маг, клейменный Чёрным Драконом, таращившим на меня свои бельма из его ауры на уровне груди.
Я улыбнулся и перевёл мозг на работу в другом режиме, ускорив и вибрации своей ауры. Вес тела, тянувшего меня словно гиря в материальный мир, исчез, но связь с ним не прервалась: мне нужно было присутствие меча, чтобы концентрировать и направлять через него энергию из спиральной родинки на ладони, но для этого нужно переложить меч из правой руки – в левую. Я был левшой, и странная белая спиралька, через которую шла леденящая энергия, тоже находилась на левой ладони. Стараясь владеть одинаково хорошо обеими руками, я больше тренировал правую.
 
- Ты всегда жил на Земле? – Спросил я.
- Стражи о тебе не знали до встречи в Долине Смерти.
Миргэль ощерился и, чуть ли не зарычал, воспоминание о позоре бесило его. Аура боевого мага покраснела, в ней появились мечущиеся чёрные амёбы. Ему стало сносить крышу, чего я и добивался. Ярость застилает зрение и ум. Я отпустил тор энергии в солнечном сплетении, и он развернулся, вращаясь вокруг меня огненным колесом. Я разорвал его и закрутил в спираль вокруг себя: вверх, затем вниз и снова вверх, замкнув концы. Теперь вокруг меня вращалась спираль в виде трансформированного кольца Мебиуса, сжигая липкую магическую паутину, в которую запеленал меня Миргэль. Я перебросил меч в левую руку и открыл портал на ладони: мощный поток ледяной энергии хлынул через меч, удлинив его и заставив лезвие сиять ослепительно-голубым светом. Маг зачарованно таращился на меня. Наконец он очнулся и выхватил из ножен на спине узкий изогнутый клинок, но время было потеряно – я был свободен как птица, контролируя связь с телом. Меч Миргэля полыхнул кроваво-красным пламенем, он тоже усилил его своей энергией. Я сузил вращающуюся спираль, прикрыв ею тело от плеч до пяток, чтобы защитное поле не мешало сражаться. Мы с Миргэлем на миг застыли, встретившись глазами, и бросились навстречу друг другу – бой начался.

Миргэль был отличным бойцом, хотя, как я и предполагал, ярость и злоба мешали ему сосредоточиться на сражении, я же был холоден и спокоен. Наконец, я встретил равного себе воина и мог биться в полную силу. Как долго танцевали мы с ним смертельный танец, я не знал, но пора было его заканчивать. Выждав момент, я снова разорвал спираль энергии, бьющей из солнечного сплетения, и оплёл ею клинок, соединив силу обоих потоков. Меч превратился в сгусток всё уничтожающего белого пламени. Я нанёс удар по мечу Миргэля, который рассыпался искрами и увидел ужас в глазах мага, прежде чем он исчез. Второй удар я нанести не успел, а жаль. Значит, нам снова придётся встретиться в поединке.

***
Я стоял в тёмном спортзале, держа в вытянутых руках меч. По его лезвию стекало бледно-голубое пламя, изредка выплевывая короткие молнии, а сам клинок светился синим. Свет выключили, значит уже поздно, подумал я, медленно опуская пылающий меч. Пахло озоном, как после грозы. Пространство вокруг меня было пропитано энергией: по всему телу будто ползали паучки, щекоча его мохнатыми лапками.

Чёлка торчала параллельно земле, словно сделанная из проволоки. Хорошо, что у меня короткая стрижка, а то бы и волосы стояли дыбом. Лезвие стало тускнеть. Вдруг за спиной раздался то ли шорох, то ли судорожный вздох. Я стремительно повернулся, вытянув вперед меч, снова засиявший и заискривший, словно рождественский фейерверк. В его голубоватом свечении я увидел всю свою группу вместе с отцом, моими тренерами – Маркелом Северцевым и Игорем Рысьевым, учителем по раскрытию экстрасенсорных способностей – Германом Ареевым и ещё двумя в форме стражей, которых я не знал. На их лицах явно читались растерянность и потрясение. Я тоже испытал шок и не знал, что сказать. Не рассказывать же им, что я сражался в тонких мирах астрала с магом из Клана Чёрного Дракона, о котором большинство из присутствующих даже не подозревают.

 Положение спас Маркел:
- А мы тебя потеряли! – Сказал он. Уже полчаса как отбой, а тебя нигде нет. Отец собрал группу, тревогу пока не стали объявлять, так как ты с базы не выходил. Стали искать. Хорошо, что догадались заглянуть в спортзал, хотя света здесь не было, кто же будет тренироваться в темноте. Смотрим, а ты с мечом танцуешь.
Маркел замолчал и замялся. Я взглянул на комкон на руке, было час ночи. Выходит, прошло уже три часа, а казалось, не больше часа. Впрочем, время в многомерных пространствах течёт по-иному.
 
- Глеб! Как ты это делал? – Воскликнул черноволосый и светлоглазый Данила Королев – специалист по выживанию. Вторая его специальность была – пилот вертолета, собственно, пилотов в нашей группе было большинство.
- Что делал? – Спросил я недоуменно.
- Как что, летал, с мечом! И почему меч светится?
- Потому что в зале темно. – Отшутился я, соображая – значит, я ещё и летал! Ну, вляпался!
 
- Так, всё! Всем спать и молчать! – Отец взял ситуацию под контроль.
- Слышите, ни-ко-му о том, что здесь произошло, иначе вылетите из Стражей с треском. Разберемся со всем этим позже. Глеб, за мной! – Скомандовал он.
Мы с отцом вышли из спортзала, вслед за нами потянулись остальные, в полном молчании расходясь по своим каютам. У себя в комнате я повесил ножны с мечом в шкаф, решив, что отнесу его в хранилище завтра: не тащиться же туда посреди ночи. Постоял под душем, выпил стакан сока из холодильника. Есть не хотелось. Когда я собрался лечь спать – завтра вставать в пять утра, раздался стук в дверь: пришёл отец.

- Глеб! Тебе разрешили два дня отдохнуть, но один из них ты проведёшь в медицинском отсеке, тебя полностью обследуют. Второй в твоем распоряжении, только из базы не выходи и на поверхность не поднимайся. Это приказ!
Я пожал плечами – приказ, так приказ! В общем-то, я ожидал чего-нибудь подобного: не каждый день курсанты летают по спортзалам «яко голуби».

- Глеб! Расскажешь, что с тобой произошло после ужина? – Спросил отец.
Надо же, удивился я, отец просит, а не требует! Я налил себе еще стакан сока, сел на кресло и начал подробно рассказывать о своём «приключении».
- Видимо, Миргэль тоже не терял связи со своим телом, так как у него был меч. – Сказал я в заключение повествования.

- Поэтому вы меня и видели сражающимся в зале с призраком, так как тонкое тело и физическое действовали синхронно. Возможно, поэтому я и летал. Отец! Теперь ты расскажи, что вы увидели, когда вошли в спортзал. Как это все выглядело?
- Хорошо! Нам предстало поистине фантастическое зрелище: ты сражался, как уже сказал, с призраком. Твой меч, окутанный белым пламенем, из которого били разряды молний, как будто был сделан из синего хрусталя, подсвеченного изнутри. Вокруг твоего тела вращались, извиваясь, две огненно-золотистые змеи – так мне вначале показалось. Потом я понял, что это замкнутый поток энергии, выходящий из солнечного сплетения. Я решил, что каким-то неизвестным мне способом ты создал для своей защиты энергетический кокон. Но сражался ты не на полу, а в воздухе, летая и закладывая виражи высоко над полом.
 
Я вспомнил, что спортзал был шести метров в высоту.
- В зале не было света, – продолжил отец, но освещения было достаточно от твоего меча и кокона. Мы просто онемели. Я такого в своей жизни не видел. Ты не устаешь нас удивлять, Глеб!
- Ну, все, ложись спать. Хватит потрясений на сегодня. Думаю, Миргэль теперь тебя будет обходить стороной.
Отец ушел. Я не удержался: достал меч из шкафа и вынул из ножен: обычное стальное лезвие. Я слегка активировал спиральную родинку. Почувствовав ледяной укол в ладонь, медленно провёл ею над лезвием. Оно стало полупрозрачным, а тонкие серебристые штрихи символов, впечатанные в него, засияли ровным синим светом.
--------------------------------------------------------
Часть 2. Повелитель огненной стихии
--------------------------------------------------------
Следующий день до ужина я провёл в медицинском отсеке. У меня взяли анализы, «просветили» на томографе, даже температуру измерили, но никаких отклонений не нашли, с тем и отпустили. Ужин мне принесли в комнату, которая на базе именовалась каютой. Так как в спортзале мне запретили появляться, то вечер я провёл в медитации, путешествуя в духе по нереально-красивым мирам многомерья. В девять вечера только я собрался пить чай, как вдруг ожил унком (универсальный коммуникатор) – с его экрана на меня смотрел Герман.
 
- Хочу тебя навестить, ты не против? – Поинтересовался он.
- Против? Скажете тоже, командор! Да, я рад безмерно!
Герман принёс пакет с моими любимыми пирожными, чем очень меня удивил – я не замечал раньше за ним такой сентиментальности. Это меня насторожило.
- Ну, давай почаевничаем! Лишняя кружка найдётся? Я, молча, достал бокалы, бросил в заварной чайник три пакетика чая с лимоном и бергамотом и залил кипятком. Герман тем временем выложил на тарелку пирожные и маленькие соленые крекеры.
 
Я закрыл ноутбук и терпеливо ждал, когда Герман начнёт вливать в меня новую порцию знаний. Он не спеша налил чая в бокал и уселся в кресло рядом со мной, затем повертел его перед своим носом, рассматривая рисунок. На тёмно-синей поверхности сплетались в змеином танце два золотистых дракона.
- Все вокруг нас кажется устойчивым, незыблемым и неизменным. Горы, металл, деревья, наши тела – все имеет индивидуальную плотную форму, которую разрушить может только время. В то же время древние мудрецы постоянно твердят, что материальный мир лишь иллюзия. Ты, наверное, слышал об этом? – Спросил Герман. Я кивнул.
 
- Они правы. На самом деле мир, это бесконечное пространство, заполненное пластичной плазмой. Его можно сравнить с огромным океаном, в котором вместо воды плещется огненная материя. Если посмотреть на нее в условный «микроскоп», то мы увидим, что плазма состоит из кристаллов-октаэдров, оболочкой которым служит силовое поле. Плазма, заключенная в таком кристалле, находится в постоянном вихревом движении. Каждый вихрь есть квант информации, который непрерывно сам себя дуплицирует. Он постучал пальцем по своему бокалу:
- Похоже на танец этих драконов. Я присмотрелся внимательнее к рисунку – сплетение змеиных тел походило на двойную цепочку ДНК, правда, слегка деформированную.
 
Герман, будто прочитав мои мысли, изрёк:
- Все в мире едино, все повторятся на разных уровнях. На тонком плане огненный вихрь создает точную свою копию, а на материальном плане – так же дублируется ДНК, передавая генетическую информацию во времени. Если бы можно было посмотреть на «танец» вихрей, то мы бы увидели, как каждый вихрь сначала разделяется на два, сплетающихся вместе, затем они расплетаются, разлетаются и цикл повторяется. Плазменные волчки вертятся с огромной скоростью, с такой же скоростью происходит и дупликация, поэтому по человеческим меркам информация распространяется во вселенной – мгновенно. ДНК, это копия плазменного волчка, заторможенного во времени. А сама материя – заморожено-кристаллизованная плазма.
Я включил воображение и представил нарисованную картину в цвете и объёме, получилось огненно и красиво.
 
- Откуда же вихри берут энергию для «размножения»? – спросил я.
- Из «тёмной материи». Это плазма в ином состоянии, точнее сказать, в ином измерении, в нашем измерении она выглядит неактивным вакуумом. Её гораздо больше, чем активной плазмы. – Ответил Наставник.
 
- Вихри втягивают идентичный тип энергии в свой октаэдр, активируют её, а затем избыток сбрасывают через вершины. По этому принципу работают и структуры типа «Земля», «Планета», «Солнечная система», «Галактика».
В центре каждого из этих объектов находится плазменный реактор в виде вращающегося волчка, качающий энергию из вакуума – с тонких уровней. По аналогии с «чёрной дырой» его можно назвать «белой» или «солнечной дырой». Пока реактор работает – объекты живут, развиваются и вокруг них существует защитное магнитное поле.

- А в человеке или животном тоже есть такой реактор? – Спросил я.
- Об этом я тоже хотел с тобой поговорить.
Герман пристально посмотрел на меня.
- У человека такой реактор находится в солнечном сплетении.
Я задумался, а Герман стал, не спеша, пить чай с крекерами.
- Почему же тогда я вижу энергию в солнечном сплетении в виде тора? – Задал я вопрос.

- Точно не скажу, но, похоже, ты видишь выходящий из вершины невидимого кристалла-октаэдра поток, вовлечённый в его вращательное движение и образующий тор над его вершиной. Мне интересно, как ты управляешь этим потоком? Как тебе удалось трансформировать его в двойную спираль, вращающуюся вокруг тебя и образующую, как я понимаю, защитное силовое поле. Ты ведь знаешь, что члены твоего отряда сильные паранормы. Вас всех тщательно отбирали, чтобы создать команду Стражей с равными способностями, но то, что вытворяешь ты, на такое никто больше не способен! – Герман выжидающе смотрел на меня. Я растерялся:
- Сам не знаю! У меня действие получается автоматически, стоит только захотеть. Ну, это как… взять пирожное с тарелки! – Я протянул руку и взял одно из пирожных.

- Захотел взять: рука протянулась и взяла. Захотел откусить от него кусочек: рука поднесла пирожное ко рту.
Я отхватил треть пирожного и закрыл глаза от наслаждения: пирожные были моей слабостью, хотя есть их я стал редко.
- Понятно, что ничего не понятно! – Вздохнул мой наставник, которого я про себя называл боевым магом. Спрашивать, почему ты левитировал, не имеет смысла. – Подвёл итог Герман.
 
- Можно только предположить, что вращающиеся вокруг тебя энергетические спирали аннулировали гравитацию, если добавить к этому ещё эффект электромагнитного поля.
Покончив с пирожным и запив его чаем, я спросил:
- Как же океан невидимой для нас плазмы создаёт видимый «холодный» мир материи.
Герман усмехнулся.
- Хороший вопрос! Но сначала я расскажу тебе об одном интересном эксперименте физиков с элементарными частицами мироздания, а выводы сделай сам. Экспериментаторы решили посмотреть, как поведёт себя электрон, который обладает свойствами, как материальной частицы, так и полевыми, в эксперименте. Электрон, как и фотон, может существовать в виде «размазанной» в пространстве волны или в виде вполне материального объекта – частицы. Сначала электроны разогнали и бомбардировали ими плоскость, пропуская по одному через щель. На плоскости проявился след в виде одной полосы. Но когда электроны стали пропускать через две параллельные щели, то на плоскости вместо двух полос, проявилась целая «стена» из полос разной интенсивности. Электрон в данном случае повёл себя как волна, наподобие волны жидкости, которая протекая через две вертикальные щели, образует сферические структуры, так называемые когерентные – сцепляющиеся, пересекающиеся – волны, накладывающиеся друг на друга, разность фаз которых постоянна. В результате чего в жидкости, а в нашем случае – в плазме, происходит интерференция волн. То есть, в зависимости от наложения фаз в разных точках пространства происходит усиление или ослабление взаимодействующих волн. При соприкосновении их с плоскостью это вылилось в рисунок из множества светлых и тёмных полос различной толщины. В третьем эксперименте перед плоскостью поставили камеру, чтобы посмотреть, что происходит с частицей.
 
Герман многозначительно замолчал, затем продолжил:
- И вот тут-то произошло самое интересное. После установки камеры электроны после прохождения через щели повели себя как обычные частицы, как маленькие мячики, например. На плоскости «отпечатались» всего две вертикальных полосы.
Я усиленно пытался понять сказанное и чувствовал, что мозги у меня начинают закипать. Наконец я выдавил:
- Ну, и… почему они вели себя по-разному? Они, что умные? Скажешь ещё, электроны обладают разумом?
- Насчёт «электронного» разума не знаю, а вот то, что экспериментатор, фокусируя «луч» внимания своего сознания на определенной точке пространства, изменяет его квантовое состояние, это – да!
Я обдумал сказанное:
- Выходит, что мыслящее существо, концентрируя своё внимание на каком-то участке пространства, в котором плещется, фигурально выражаясь, океан энергии, кристаллизует его и превращает в материю!? Но это невозможно! – Растерянно воскликнул я.
- Против фактов не попрёшь! – философски ответил Герман.
- Ну, ладно, ты пока переваривай информацию, а я пошёл, у меня дела. Завтра продолжим. И он, посмеиваясь, удалился, явно довольный собой, оставив меня в состоянии ступора.

***
Спать расхотелось. Я сел в позу Будды и стал размышлять. У Германа была странная методика обучения: он подбрасывал необычную идею, над которой тебе потом приходилось ломать голову, а он, иронически улыбаясь, наблюдал за твоими титаническими усилиями переварить её. Я решил начать эксперимент по материализации чего-нибудь небольшого из «пустоты»: пусть для начала это будет необычный цветок размером с «анютины глазки», который я подарю Галине. Неделю назад было «Восьмое Марта» – праздник, но меня не отпустили в «увольнительную», пришлось отцу дарить Галине цветы от моего имени. Вот бы её удивить, преподнеся цветок неземного мира! С чего же начать? Может с поляны, где растут цветы?
Я погасил свет, сел около дивана и, сосредоточившись, вошёл в «измененное состояние сознания», так его называют ученые. Окружающая обстановка исчезла, я растворился среди тёмного пространства. Представил тёмно-зелёную поляну с травинками размером с иголку ёжика, на которой росли пучки оранжевых папоротников и небольшие ярко-голубые цветы, похожие на звёзды. Фантазировать, так фантазировать! Ничего не изменилось. Я продолжил погружение в тёмный колодец своего «Я», мысли пропали, я растекался амёбой, заполняя собой все мироздание. Лезвие сознания расползалось туманным облаком. Я был всем и ничем: каплей среди мириада других таких же капель в океане Великой Пустоты.
***
Я стоял около дерева, чей красно-коричневый ствол был прямым и ровным, словно свеча. Крона начиналась метрах в двух над головой. Узкие светло-фиолетовые с серебристым отливом листья колыхались и шелестели под порывами лёгкого ветерка. Я недоумённо огляделся. Одинокое дерево, рядом с которым я очутился, находилось на вершине высокой горы с плоской вершиной, покрытой пожухлой травой ржавого цвета, среди которой росли фиолетовые тюльпаны. Ветер катал по ней сухие колючие шары перекати-поля. Это сон, догадался я! Вдалеке, посреди плато возвышалось белое здание необычной архитектуры: оно имело форму короткого карандаша-многогранника, поставленного на попа. С обеих сторон от него расположились одинаковые скульптуры: воин, стоящий в колеснице, в одной руке держал копье, а другой сдерживал вставшего на дыбы коня. Так как кроме здания здесь ничего не было, я решил рассмотреть его поближе.
 
Скульптуры вблизи оказались огромными. Сделанные из тёмно-красного гранита, они произвели на меня жутковатое впечатление. Не хотел бы я в реальности встретиться с этим грозным воином с раскосыми глазами и свирепым выражением лица. Да и кони были под стать воинам: с узкими драконьими мордами, покрытые крупной треугольной чешуей.
 
В одной из сторон «многогранника» я обнаружил высокую двустворчатую дверь их бронзы, сплошь покрытую выпуклыми переплетающимися между собой иероглифами. Дверь была закрыта. Ни ключа, ни скважины для него на створках, я не обнаружил. Обойдя еще раз по периметру странное матовое здание без окон и швов на фасаде, я подошёл к краю обрыва. Внизу тянулась бежево-кофейная полоска песчаного берега, а за ней до самого горизонта расстилалось серебряное зеркало воды. Я посмотрел на небо, оно было затянуто серой дымкой облаков. Высота отвесной скалы – метров двадцать: ни лестницы, ни вырубленных ступенек, ведущих вниз, не было. С другой стороны плато внизу валялись крупные валуны, метрах в трёхстах дальше начинались скалы - полукругом амфитеатра охватывающие пляж. Я вернулся назад, сел у обрыва и стал смотреть на море. Время шло, а вокруг ничего не менялось. Вдруг на горизонте появилась сверкающая точка. Разгораясь, она превратилась в огненную птицу с оперением из языков пламени. Зрелище было завораживающее: на фоне серого неба машущая крыльями большая птица, похожая на приближающийся огненный болид. Я уже различал ее ярко-голубые глаза, устремлённые на меня. И вот уже она с распростертыми крыльями планирует сверху на плато. Я вспомнил её имя – это огненный Феникс, символ нашей бессмертной Души.
 
***
Я сидел на полу, облокотившись на диван, подложив руки вместо подушки под голову. В комнате было тихо и темно. Такая тишина может быть только здесь, под землёй. На поверхности с улицы всегда доносится какой-нибудь шум. Сколько же я проспал? Часы ункома показывали два часа ночи. Я посидел еще пару минут, вспоминая свой сон, затем разделся и лег спать.
Второй день вынужденного отпуска мне не пришлось проводить в одиночестве. Утром пришёл отец: мне разрешили отправиться с ним домой. Вернуться надо было к завтраку следующего дня.

Я подарил Галине огромный букет белых лилий. До обеда мы с ней гуляли по берегу Иссык-Куля. Была середина марта, ранняя весна, но высокогорное солнце уже чувствительно припекало. Расположившись на нагретом валуне, мы говорили о нашем будущем. Я рассказал ей, что левитировал во время медитации, но как это у меня получилось, я и сам не знаю. Сообщил, что осенью на несколько месяцев уеду на учение. Галина сказала, что это может и к лучшему, так как в начале первого учебного года в университете ей будет некогда, придется много заниматься.

Обедали у меня дома, мать как всегда, напекла пирогов. За столом собралось непривычно много народа: на праздники на десять дней приехали в гости Эрик с Викой, пришли и родители Галины. Я смотрел на всех и думал, что наша семья скоро станет по-настоящему большой: Эрик с Викой летом собирались пожениться. Мы с Галиной о свадьбе пока не разговаривали, но дело тоже шло к этому. Правда, придётся еще год подождать, пока мы станем совершеннолетними.

***
Я волновался перед встречей с ребятами: как-то они теперь будут ко мне относиться после моей левитации в спортзале. Но встреча прошла лучше, чем я думал – обошлось парой шуток. Впрочем, почему это я решил, что являюсь таким уж уникальным? В нашей группе уникален каждый. Все мы сильно отличаемся от обычных людей, поэтому удивить будущего Стража сложно: если я могу левитировать, значит, этому со временем могут научиться и другие. Жизнь на подземной базе Аркаим-6 вошла в своё русло. Учёба на тренажере «Звёздный корвет» стала еще интенсивнее: теперь мы учились барражировать не только в окрестностях Марса, но и по всей Солнечной системе. И все же именно Марс оставался для меня самой интригующей и загадочной планетой. Мне не терпелось увидеть его своими глазами, но до стажировки на Фобосе оставалось еще больше восьми месяцев. Сначала я должен пройти в свой день рождения инициацию, потом три месяца адаптироваться к новому состоянию. Значит, полет к Марсу откладывается на конец года.

***
Мысль, озвученная моим наставником, о возможностях человеческого сознания вступать в контакт с разумной первоосновой мироздания, которую физики именуют вакуумом, религиозные люди – богом, Создателем, Иисусом, а мистики – высшим разумом или Демиургом, и, накладывая на неё свою волю и намерение, «лепить» из её тонкой субстанции вполне материальные объекты, захватила меня. После ужина я уединялся в своей комнате и занимался медитацией и визуализацией. Я создавал в тонком мире собственный райский уголок. Разработав в уме концепцию, я начал воплощать её в детализированный фантом на тонком плане. Я снова и снова создавал в воображении – в цвете и мельчайших деталях, кусочек нового мира: небо, сад, дом, фонтан, дорожки и небольшую полянку, окруженную кустами, на которой в тёмно-еловой травке были разбросаны голубые цветы с острыми листьями, делающими их похожими на звёзды.
 
Осознание параллельных реальностей и способность посещать их в духе – в полном сознании: во сне или наяву, называется трансгрессией. Все Стражи могли путешествовать по мирам «сновидений», мирам, обладающим иной мерностью. Но создавать в великой Пустоте свою реальность осознанно, такому нас не учили. Я замахнулся на роль Демиурга.
 
***
Я иду по дорожке среди деревьев с бледно зелёными, отливающими лёегкой голубизной, перистыми листьями. С их веток свешиваются гроздья лиловых соцветий. Дорожка выложена квадратными плитами из тёмно-коричневого с золотистыми вкраплениями камня. Сквозь кроны видно небо: светло-серое, почти белое. По нему прокатываются волны света: розовые, фиолетовые, изумрудные. Пейзаж фантастически-красивый.
 
Деревья почти вплотную подходят к моему Жилищу. Мне не хочется называть это здание сухим словом – Дом. Лучше Жилище, от слова «жить»! Здесь я буду жить, когда покину своё бренное тело. Надеюсь, что моей спутницей в новой жизни будет Гала. Внутри здания нет ничего лишнего, все функционально, комфортно, красиво, все радует глаз, а главное, нет чувства оторванности от природы. Или, точнее сказать, нет отделения от природы – ведь при вхождении в обычный дом, его стены сразу отсекают тебя от улицы, деревьев, травы, солнца. Ты ощущаешь, что находишься в замкнутом пространстве, где стены и потолок надвигаются со всех сторон, ограничивая и подавляя. В моём жилище нет отделения от внешнего мира. Находясь в нём, я чувствую себя так, как будто оно часть окружающего ландшафта. Прозрачные стены обеспечивают комфорт и защиту от стихий: ветра, дождя и не более того. Мебель гармонично вписывается в общую картину и не выпячивается: она разбросана среди цветов и небольших кустов, которые растут в заглубленных в пол ёмкостях.
 
В одноэтажном Жилище есть комната отдыха, две небольшие спальни, мастерская для творчества, кухня-столовая и две кабинки для медитации. Стены всех комнат являются в то же время и экранами, на которые можно выводить любой пейзаж. Захотел я, например, полюбоваться лунным пейзажем на кухне, пожалуйста – пей кофе и любуйся лунными кратерами.

Матовое покрытие пола, цвета жемчуга, выглядело естественно и органично вписывалось в общую картину. Диваны с обивкой в тон растительности в комнате отдыха почти не заметны среди цветов и зелени. Высокий потолок серебристо-серого цвета совершенно не воспринимался как преграда между мной и небом. Он создавал иллюзию неба, затянутого лёгкими облаками с просвечивающим сквозь них солнечным светом. В творческой мастерской кроме прозрачной стены я придумал стеклянный потолок, чтобы можно было вечерами любоваться звездами.

Я ещё немного побродил по своему Жилищу, разглядывая его. В этом кусочке «отформатированного» пространства я чувствовал абсолютный покой, безопасность, комфортность и пьянящую радость жизни, которую в нашей суровой реальности переживаешь лишь в редкие её мгновения. Ощущение летящего счастья и полноты жизни было главное, ради чего стоило вообразить этот призрачный «мини-рай».
Каждый раз, покидая Жилище, я шёл на поляну, срывал один голубой цветок и, бережно обхватив ладонью его соцветие, выходил из медитации. И каждый раз в моей руке было пусто, но я не отчаивался. Если ты чего-нибудь сильно желаешь, то желание обязательно сбудется. Я в этом не сомневался. Главное – упорство, намерение и Вера!

--------------------------------------
Продолжение следует