Целую твои коленки

(черновик)

«Нам боги любят крылья обрывать»
В. Шекспир «Король Лир»

     Эта, в общем-то, незамысловатая история случилась в небольшом провинциальном городке, далеком от больших и знаменитых центров, далеком настолько, что даже снег зимой там не успевал запачкаться и подолгу лежал кристально белым, украшая город и радуя его обитателей. Дома в городе были большей частью старой постройки, невысокие, кирпичной кладки, прочно стоявшие на своем фундаменте с палисадниками, летом утопающими в зелени. И люди в городе жили спокойные, не замученные городской толчеей, смогом и вечной погоней за деньгами.

   В одном из таких домов его хозяйка, Маша занималась ремонтом. Это была нехрупкая женщина, не очень высокая, но и не маленькая, с длинными каштановыми волосами и добрым мягким взглядом. Она была хорошо сложена, имела тонкую талию и стройные ноги, но все же была скорее обаятельной, чем красивой. Серо-зеленые глаза смотрели ласково, голос никогда не поднимался до крика, и было заметно, что она никому не пожелает зла, даже если ты человек не совсем приятный. Все это, несмотря на природную застенчивость и любовь к уединению, привлекало к ней людей, и никто, даже самые ядовитые сплетницы,говорить плохо про нее не решались.

       Маша любила и свой дом, и свою комнату с ее высокими потолками и большими окнами, сквозь которые ей был виден  маленький чистый дворик, а за двориком далеко -  лес. По вечерам солнце садилось за лесом, освещая все кругом теплым оранжевым светом. Маша, если не было спешных дел, любила сидеть в это время у окна и, подперев щеку рукой, подолгу смотреть на закат, неторопливо о чем-нибудь размышляя.

      Работая, она вспомнила, как недавно в одной телепередаче один солидный с виду мужчина с седыми усами, важно называющий себя специалистом по классической психологии, авторитетно изрекал, что если в квартире поменять все, окрасить и переклеить, то и жизнь у человека обновится и изменится к лучшему. Маша срывала со стен старые обои и думала про себя: «Если все было бы так просто, то все кругом ходили сплошь счастливые да удачливые. Какой вздор!»

       В дверь позвонили. Быстро спрыгнув со стремянки, Маша пошла открывать. За порогом стоял Федор, ее сосед по подъезду, стоял, переминаясь с ноги на ногу, и смущенно улыбался. Пахло от него спиртным и сигаретами.

- Можно я войду? – спросил он.
- Заходите – Маша посторонилась, пропуская его вперед, а про себя подумала: «Ну вот, конец моему ремонту, принесла нелегкая!»
- А можно, я у тебя посижу? – опять задал вопрос Федор, оставляя в коридоре следы грязных ботинок и подтаявшего снега.
- Хорошо, посиди. Посидите. – растерянно поправилась она. Маша никак не могла понять, что же ему от нее понадобилось.

 А Федор тем временем снял ботинки, уверенно прошел в комнату, достал бутылку вина из-за пазухи, а из карманов брюк какую-то закуску и разложил все это на столе.
- Можно, я у тебя выпью?
- Что, жена дома не разрешает?- Маше стало смешно.
– Пей, что с тобой сделаешь, раз уж пришел.- Я вообще-то это дело не уважаю. Пей и уходи, мне ремонт делать надо, видишь?- Она окончательно перешла на ты, хотя Федор был намного старше ее, но ситуация была настолько забавной, что она тоже решила не церемонится.
- Вижу.- Федор был немногословен. – Рюмки принеси.

- Я не буду пить с тобой. Мне работать еще. – Маша достала из серванта красивый фужер и поставила его на стол перед Федором. Он откупорил бутылку, налил в фужер вина и как-то странно посмотрел на Машу.
- Я не буду - повторила Маша ему - Я вообще это дело не уважаю – сложившаяся ситуация стала ее немного раздражать и захотелось, чтобы он побыстрее ушел.
     Выпивать она вообще не любила, не уважала пьющих и уже начала жалеть, что пустила его домой. Знакомы они были давно, жили в одном доме вместе, но как-то особенно не дружили. Так, здоровались, как соседи и все. Его жена была подругой Машиной свекрови, и пока Маша жила вместе с мужем, свекровь при ней часто принималась перемывать грязное белье, рассказывая про Федора с его женой какие-то банальные истории, которые Маша сразу же забывала. Она не любила сплетен. Вот и все ее общение с семьей Федора. Поэтому она очень удивилась, когда он ввалился к ней и так бесцеремонно уселся пьянствовать.

- Пьяные всегда такие странные… - подумала она про себя, но вслух ничего не сказала. Раньше он никогда к ней вот так не приходил, это было в первый раз, и Маша не знала даже, как с ним себя вести и что говорить.

- Я тогда тоже не буду. Не хочу пить один. - Федор  отодвинул от себя бокал с вином – Я не пьяница, чтобы один пить.
- Чего же ты хочешь? – Маше стало смешно.
- Поговорить.
- Ну, говори.
- Я тебя люблю. Давно.– И замолчал. Сидел и серьезно смотрел на нее. Ждал ответа.

    Тут Маша совсем уж растерялась. На лице ее застыла глупая улыбка, рука невольно потянулась поправить волосы на голове, и стало почему-то неудобно за свой домашний рваненький халатик, одетый специально для грязной работы.

Федор был для нее взрослым дядей и никогда не вызывал даже намека на какие-то другие отношения, кроме соседских. В его возрасте это признание показалось ей смешным и кроме дурацкого вопроса: «А как же жена?» она ничего не смогла из себя выдавить.
 
      Он, пропустив мимо ушей ее вопрос, продолжал: «Знаешь, с того самого времени, когда ты осталась одна, без мужа, я все время наблюдал за тобой, как ты живешь, наблюдал, пока не влюбился». Потом, набрав в легкие побольше воздуха, выдохнул: «Вот уже много лет».

    Овдовела Маша давно и привыкла уже к этому, ей странно было слышать о том,  что кто-то за ней все это время приглядывал, оценивая ее внешность и поступки. У нее было все, что надо человеку ее возраста - любимая работа и дочка.

    На работу в свой ВЦ она каждый день шла с удовольствием, это было просто естественным продолжением ее домашней жизни. Инженерная работа интересна сама по себе, и когда каждый день тебя ждет новая интересная задача, которую надо решать, это радует и делает жизнь осмысленной.
 
    С дочерью и ее мужем, хоть и не жили вместе, тоже все было хорошо - виделись часто и никогда не ссорились даже.
 
     Замену мужу она не искала, считая, что другой мужчина никогда не будет любить ее дочку так, как родной отец, а потому и не нужен. Не наряжалась, чтобы привлечь мужское внимание и давно махнула на себя рукой. А тут…

- И чего же ты хочешь?

  То, что он хотел, было очевидно. Более чем. Федор протянул руки и попытался ее обнять, но она быстро увернулась и отступила вглубь комнаты. Они стояли друг против друга и молчали, и вид у обоих был сконфуженный.
 
Маша поправила на себе халатик, потом тихо сказала: «Иди-ка ты домой».

- Извини, я не обидеть тебя хотел. Просто хочу, чтобы ты знала, молчать мне надоело, понимаешь?- Федор повернулся и вышел из комнаты в коридор, там тихо оделся, еще раз извинился и ушел, оставив после себя какой-то сугубо мужской запах, довольно приятный, что-то такое вперемешку: бензин, вино и дым сигарет.
 
     Маша закрыла за ним дверь, снова залезла на стремянку, но работа не клеилась. Она была поражена. Не то, чтобы она считала себя недостойной любви. В молодости ей приходилось выслушивать подобные признания от самых разных молодых людей. Она улыбнулась своим воспоминаниям. Но тогда все было почему-то проще. А сейчас уже и возраст не тот, да и не свободен он к тому же.

    Ну и дела! – проговорила она вслух сама себе, настроения работать все равно не было и пошла на кухню пить чай. Развернула местную малолитражку, на глаза попалось объявление:
«Отдам котят в добрые руки! От ангорского кота. Рыжий, тигровый, белый. Только россиянам. Съемная жилплощадь не рассматривается».
Маша улыбнулась: «Верно, очень добрые и порядочные эти люди, что дают такие объявления!»

- Надо же, как долго я жила с ним рядом и не замечала ничего. А он вообще-то очень хороший, добрый человек… - У Маши почти все были добрые и хорошие люди: и те, что дают подобные объявления, и Федор, да и все остальные тоже. Просто с плохими она еще не встретилась. Так тоже бывает.

- Случится же такое!- она улыбнулась опять. – И что теперь с этим делать? Вот тебе и Федор!

      Федор стоял возле своей двери, долго и требовательно надавливая на кнопку звонка, задумавшись и одновременно удивленно глядя куда-то мимо жены, которая вышла на звонок. Жена убрала его руку с кнопки и в квартире воцарилась тишина.

- Ну что с тобой? Чего ты трезвонишь? – улыбнулась она. По ее лицу было видно, что она его ждала и была рада его приходу.
- Есть хочу – сумрачно ответил Федор и пошел в ванную мыть руки.

      Жена зашумела тарелками  на кухне, собирая на стол, Федор сел и стал смотреть на нее. Когда-то, в молодости, он отбил ее у мужа, заставив бросить и его, и сына  и уйти жить к нему. Потом страсть прошла, но он продолжал относиться к ней снисходительно и с уважением, как к матери.

       Жена была старше его. В молодости разница в возрасте между ними была не так уж заметна, но со временем стала сильно бросаться в глаза. Федор был красивым мужчиной и даже сейчас, уже заметно состарившись, пользовался популярностью у женщин. Это был крупный, крепкий, широкоплечий мужчина, с большими и сильными руками, с громким голосом. Он смело смотрел на мир своими голубыми глазами, в глубине которых всегда таилась смешинка. Будучи по природе жизнерадостным, он притягивал к себе людей. Люди веселых и остроумных любят.

А кроме этого, было в нем что-то такое настоящее, за что нельзя было его не любить. Поэтому, наверное, и друзья, и сотрудники на работе, и мальчишки во дворе, все относились к нему с симпатией.
       
     Жена ревновала его ужасно. Молодой она была, бесспорно, хороша собой, теперь же превратилась в благообразную старушку, полную, но не тучную и совершенно седую.  Все интересы ее сводились к домашним хлопотам, сериалам по вечерам и городским сплетням.

     Жена давно уже не вызывала в нем и доли той страсти, которая была в молодости и спали они в разных комнатах, а иногда им просто не о чем было говорить.  Старая и скучная женщина. Он смотрел на нее и не понимал сейчас, почему он когда-то ее так пылко любил. Боги зло пошутили над ним.

      Поужинав, Федор, которому не хотелось сидеть дома с женой и тупо пялиться в телевизор, решил сходить к деду Матвею. Дед Матвей был отцом его друга. Три года назад этот друг попросил его присмотреть за дедом, пока его не будет дома, а сам укатил в Москву, организовал там свой бизнес по производству пластиковых окон. Дела у него пошли неплохо, из Москвы он перебрался в Аргентину, там открыл свою гостиницу или как сейчас говорят, отель, и потихоньку стал забывать и отца и  родину.
 
     Так дед Матвей стал невольным подопечным Федора. Можно было бы отдать деда в богадельню, даже очень приличную. Деньги у сына бы нашлись. Но дед просил Федора этого не делать, да ему и самому было очень жалко отдавать его чужим людям. За эти три года он к нему привязался.

      Давно, когда они с другом были еще сопливыми пацанами, тот учил их играть в футбол и делать из бумаги кораблики. Когда они немного подросли и смогли сами доставать до педалей, давал первые уроки по управлению автомобилем. Федор этого никогда не забывал и сейчас не мог предать бедного старика. Вот все и осталось на своих местах: друг его жил за границей, а Федор с дедом здесь, в России. Так бывает. Подчас, в общем-то, чужие совсем люди относятся к нам как родные, а родные наоборот, ведут себя как посторонние.

- Как ты, дед? – Федор вошел в комнату и с удовольствием отметил про себя, как радостно заблестели у того глаза, когда он увидел, кто пришел.

Деду Матвею было далеко за восемьдесят, но он не утратил с возрастом ни обычной своей веселости, ни радости, которую получал от жизни. Наверное, потому, что люди его окружали хорошие. Такие, как Федор.
 
      Дед сидел за компьютером и уверенно водил мышкой по столу. Федор недавно установил ему Интернет и тот, когда не слишком доставали болячки, уверенно рыскал по его закоулкам, участвуя виртуально во всех дискуссиях и заводя попутно кучу знакомых.

- Не знаю, как мы раньше без этого обходились! Здесь есть буквально все!
- Я рад. – Федор уселся рядом и стал смотреть на экран.

Видно что-то в его голосе было не так, потому что дед Матвей через некоторое время оставил свое занятие и внимательно посмотрев на него, спросил: «Что-нибудь случилось, Федя?»

- Случилось – ответил тот и вдруг взял и рассказал ему все: и про свою непутевую любовь, и про то, как он приходил к Маше объясняться, и что из этого получилось, и как ему сейчас плохо.

   Дед Матвей слушал, не перебивал, ничего не ответил, а потом позвал: «Пошли чай пить. Я бы предложил тебе что-нибудь покрепче, но я не увлекаюсь этим, ты знаешь».

    Немного позже, когда они сидели на веранде его старенького домика и медленно потягивали душистый чай, который дед заваривал с мятой и еще бог знает с какими травами, он заговорил об этом сам.  Федор слушал его, и ему становилось легче.

- Если дает тебе бог такую любовь, благодари его и не ропщи. Значит, так надо. Любовь, это счастье и надо радоваться ему и не требовать большего. Терпи.
А потом хитро улыбнулся в седые усы:
- Я думаю, у вас еще все будет. Хорошо будет.

    Так закончился этот день. Вроде бы самый обычный день. В самом обыкновенном далеком городке, с самыми обыкновенными людьми, такими же, как мы с вами. А  может и не самый обычный. Это для кого как. Любовь, она ведь своя у каждого и поэтому  особенная.
   
     Прошел месяц. Маша понемногу стала уже забывать эту смешную, как ей казалось, историю с Федором.  Может, этим бы все и закончилось, если бы однажды вечером она не столкнулась с ним возле своей двери.

- Привет! Что ты тут делаешь? – она ласково смотрела на Федора, а про себя порадовалась их встрече.
- А вот стою тут и дверь твою глажу – неожиданно и смущенно ответил Федор. 

     Он не преследовал ее, не надоедал своими звонками, не делал ничего, что обычно делают мужчины в таких случаях. Он просто стоял и гладил дверь, за которой жила она. В горле у Маши застрял комок.

- Проходи. Приласкай лучше меня – неожиданно для себя самой сказала она.
Федор ушел только утром. Так они стали встречаться.

       Он стал приходить к ней. Тайком. За ним закрывалась дверь, и никто уже не мог их разлучить. Им было очень хорошо вдвоем. Обыкновенно он делал что-нибудь по хозяйству: то полочку в ванной приладит, то старый диван подремонтирует, а Маша стояла рядом и смотрела, как он работает. А потом она его кормила, придумывала какую-нибудь вкусную еду, садилась напротив и смотрела, как он ест. Ей очень нравилось смотреть на него, чем бы он ни занимался.

     Случалось, он приносил какого-нибудь сладкого вина, они выпивали его вместе и потом пели вдвоем тихонечко его любимые песни, так, чтобы не слышно было соседям.

       Вечерами Маша нередко развлекалась, сочиняя небольшие рассказы, а иногда и стихи, и он был ее первым читателем. Федор очень внимательно все перечитывал и даже гордился ею, как писательницей. Ему было приятно, что последние ее стихи были о нем, их отношениях и о том счастье, которое Маша испытывала постоянно с тех пор, как он у нее появился. И ей действительно было непростительно сладко рядом с ним. Очень поражало еще и то, с какой чуткостью и проницательностью Федор увидел и полюбил в ней все, что она сама относила к своим достоинствам.

        У Федора была старенькая машина и, как только наступило лето, он часто стал увозить ее за город, на реку, где они жарили мясо или пили козье молоко, купленное по дороге в деревне, собирали в лесу землянику и целовались.

      Однажды Маша спросила его: «А почему ты так долго молчал? Не признался  мне, что любишь, раньше? Почему сделал это только сейчас?» Федор с грустным, даже каким-то болезненным видом посмотрел на нее и ответил: «жизнь-то заканчивается».

-У тебя из-за меня дома, наверное, скандалы страшные? Может, тебе надо бросить все это и снова жить спокойно?
- Эти скандалы ничто по сравнению с тем, что ты мне даешь. Без тебя моя жизнь пуста. И не говори мне больше глупостей!

      Федору так хотелось бросить все и остаться с Машей навсегда, чтобы не прятаться по углам, чтобы не стыдно было смотреть в ее любящие глаза, но он не мог. Не мог предать свою прошлую любовь. Он очень мучался этим и часто говорил ей с тоской: «Прости меня, но я не могу уйти к тебе. Я не могу стать подлецом».

     Маша соглашалась с ним. Хотя в глубине души она понимала, что это как-то не совсем правильно. Но раз ему так лучше, пусть все остается, как есть и ничего не требовала. Так бывает, когда любишь. Ведь ты любишь человека, а не то, что имеешь от этого. Когда имеешь, это совсем другое чувство.

    И Федору приходилось лгать и изворачиваться, чтобы жена ни о чем не догадалась. И какие только истории он не выдумывал при этом! Жена верила и не верила.

   Так прошло два года. Маша стала привыкать к тому, что у нее есть Федор. В любое время дня и ночи она чувствовала рядом его присутствие, как будто между ними протянута невидимая для других людей тонюсенькая ниточка, которая их соединяет. Когда тосковала, посылала ему тревожные смс по телефону. А он в ответ ласково: "Целую твои коленки!"
 
     Обычно, если они долго не виделись, она просила его выйти на балкон. Он стоял на балконе и курил, а Маша снизу смотрела на него, укрывшись за кустом сирени, который рос возле их дома. Они не разговаривали, а просто глядели друг на друга, и все было ясно: вот я тут, рядом, я тебя люблю, все хорошо.

     Если Федор долго не видел Машу, он становился злым и раздражительным, ссорился по пустякам с женой, или уходил из дома. Садился в машину и уезжал на шоссе и оттуда начинал звонить Маше. Она бросала все свои дела и на такси приезжала к нему, успокаивала, как могла. Так хорошо было сидеть в машине, тесно прижавшись, друг к другу, а мимо проезжают разные чужие авто с незнакомыми людьми, которым, слава богу, нет до них никакого дела! Домой они возвращались успокоенными, разными дорогами.

     Так уж случилось, что два добрых и порядочных человека оказались в такой ситуации, когда нужно кого-то обманывать, прятаться ото всех, лгать и изворачиваться. Взгляду нехитрого обывателя может показаться, они делали что-то постыдно-нехорошее, а они просто любили друг друга и не могли от этого отказаться. И в этом сложившемся любовном треугольнике каждый был по своему прав. А почему в нашей жизни никогда не получается все ладно да гладко, кто знает. Говорят, что счастливыми могут быть только боги и только им известно, где надо поставить точку.
Может, они правда нам завидуют?

 ... Маша вышла из подъезда и увидела на дороге возле дома веточки ели. Так обычно бывает, когда в доме кто-то умирает. Неприятно засосало под ложечкой. На скамеечке возле дома было пусто, и спросить, кто умер, было не у кого. Маша отправилась на работу. Она преподавала русский язык и литературу в местной школе, ученики и обычные школьные дела отвлекли ее от грустных мыслей, и вспомнила она о том, что видела, только вечером, подходя к дому.
 
    Еловые веточки с дороги уже убрали, а на скамейке сидела ее соседка по квартире, бабушка Аня, которая всегда была в курсе всех дворовых дел. Маша подошла к ней.

- У нас что, кто-то умер?- спросила она. – Я утором видела на дороге веточки ели.
- Это Федора Петрова хоронили. Из  пятого подъезда. Инфаркт. – Подробно объяснила ей старушка.

Маша не смогла что-нибудь сказать ей в ответ. Ватными ногами она пошла домой. Там, не раздеваясь, упала на кровать. Долго лежала молча, а потом, не в силах больше сдерживать эту боль, завыла, уткнувшись в подушку.

 Было у нее счастье.  Теперь его не стало. И ей было непонятно, зачем, за что судьба лишила ее этого. «Ну почему, почему!?» без конца повторяла она себе, спрашивая кого-то невидимого и не находя ответа. В жизни все можно исправить, было бы желание. Все, кроме смерти.

... Маша пришла в церковь. Шла служба. Пахло ладаном. Она поставила свечку к иконе божьей матери и мысленно попросила ее: «помоги, родная, душе его отправиться туда, где ей положено быть». Маша тихо встала рядом со всеми и тоже стала молиться. Ей почему-то казалось, что душа Федора сейчас тут, рядом  с ней. Она чувствовала, как он любит и жалеет ее: «Ну что ты, милая, успокойся, родная, ну не надо так!» Со стен смотрели скорбные и серьезные лики святых, смотрели так, как будто твердо знали что-то такое, что она не в силах понять.

Расспрашивать у родственников Федора, где его похоронили, было нельзя и Маша отправилась на кладбище наугад. Долго она бродила между могил, отыскивая свежее захоронение. Не нашла. «Неужели я и могилки его не найду?» - подумала она с тоской, и пошла к небольшому строению, где торгуют венками и всякими ритуальными вещами.

Там, усталая старая женщина в платке внимательно выслушала ее и, поискав в своих каких-то бумагах, рассказала, куда идти. Маша пошла туда, но опять зря. Там было много свежих могил, где лежали молодые и старые, с цветами и без них, за оградками и просто так, почти на дороге, но Федора среди них не было! Отчаявшись от бессильных своих поисков, она присела на чужую скамейку и заплакала.

Последние дни она так часто плакала, что даже стала к этому привыкать. Старалась только, чтобы это было незаметно остальным. Ведь даже причину своих слез она не могла никому рассказать. Эта тема была для нее неприкасаема и никаких сплетен о Федоре даже после его смерти она допустить не могла. Выплакавшись вдоволь, (где еще плакать, если не здесь!) она снова пошла к женщине.
- Я должна его найти. Я не могу уйти ни с чем. – Она села на стул в ее каморке и по ее виду было ясно, что она не уйдет, пока не добьется своего. Женщина снова начала копаться в своих записях.
- Вот тут телефон родственников, они  ограду заказывали, я могу позвонить им и уточнить, где.
- Ну так позвоните!- Маша обрадовалась.- Но не говорите, пожалуйста, кто ищет его.

Женщина, до сих пор сохранявшая на своем лице грустное выражение, почему-то улыбнулась этим ее словам, стала звонить родственникам, и тут выяснилось, что посылала она Машу совсем в другую сторону. Вместе они пошли туда, и теперь сразу нашли могилку.

- Спасибо Вам!- Маша  с облегчением поблагодарила женщину, и она ушла, оставив ее одну.
Свежая рыжая земля, венки, цветы, которые еще не успели завянуть и его фотография – вот все, что осталось ей от Федора. На фотографии он почему-то улыбался. Маша стояла и осторожно и нежно гладила коричневый деревянный крест, так же, как он когда-то гладил ее дверь, когда все начиналось. Теперь она сможет приходить к нему, когда захочет и никто в целом свете не сможет ей помешать. С этим можно жить дальше.

Наверное, он был вправе просить у жизни и эту свою любовь и эти отношения напоследок, подсознательно чувствуя приближение конца и понимая, что скоро уже не будет ничего: ни любви, ни ревности, ни-че-го. Такие вот здоровые, крепкие и непробиваемые с виду мужики  обычно в жизни легко ранимы, они также как и все мы страдают, но про себя, не показывая этого никому. Федор никогда не рассказывал Маше, что творится у него дома. Может, он устал и не смог дальше жить, разрываясь между ней и женой? Или банально просто крупно разругался с ней, а Маша тут не при чем? Что могло случиться в последние  несколько дней, что разорвало его сердце? Этого Маша не узнает никогда, да оно и  к лучшему.

Люди, случается, умирают. Нам больно, нам кажется, что это зло и не нужно. Но если это уже произошло, надо примириться с этим. Маша пыталась саму себя в этом убедить. Получалось плохо.

Ей хотелось еще что-то сделать для Федора. Но что можно сделать для умершего человека? Свечка в церкви, цветы на могилке. И все. Даже слезы ее ему не нужны. Маша знала, он бы не захотел, чтобы она так убивалась, он ее любил.
Она села за компьютер. Стихи написались опечаленные.


Тоска

Вот будто бы и все.
Минорные дела...
Зима опять бесстыдно замела
Стерильным снегом
Все твои следы и речи.
Наивно ждать
И ни к чему мечтать,
Что встречу я тебя.
Не будет встречи...


Теплые слезы текли по ее щекам, но облегчения не приносили. Для того чтобы стало легче, нужно что-то другое, наверное, время.

... Так печально прошел месяц, наступила весна. На сирени возле дома распустились маленькие белые цветочки. Дети, ошалев от теплого майского солнца, самозабвенно лезли в лужи и визжали на всю улицу, радуясь жизни. Маша вышла из своего подъезда и остановилась. Все вроде, как прежде, ничего не изменилось вокруг. Те же деревья, те же дома, бабушка Аня, пригревшись на солнышке на скамейке, зорко оглядывает дворовую территорию. Все по-старому. Все. Кроме Федора. Нет его тут. И не будет никогда уже.

      Ей показалось, что она стоит не здесь, а на другой планете, где  вроде бы все есть: и цветы, и деревья, и даже люди ходят с теми же лицами, а кислород перекрыли. Печаль расползлась по всей земле и накрыла ее, наложив свой отпечаток на цвет неба, домов и листьев.

При рождении нового человека мир вокруг него преображается, становится ярче, веселее, радостнее. Меняется мир и тогда, когда человек от нас уходит. Только по - другому.

Тот тоскливый ужас, который появлялся теперь всегда при мысли о Федоре, невидимыми руками сжал горло, стало трудно дышать.
«Федор ушел. И это навсегда. Слово-то какое страшное. Невозвратное. И завтра его не будет. И послезавтра! Как же это больно, Господи!» - Маша  в отчаянии постаралась взять себя в руки, и, стараясь не заплакать, пошла  на работу.
 
Поворачивая на дорогу к школе, она наткнулась на жену Федора. Та уже не носила траурного черного платка и была в хорошем настроении. Может, она испытывала облегчение оттого, что не нужно больше никого ревновать и что ее Федор теперь уж не достанется никому. Этого Маша не знала. Глядя на жену Федора сейчас, можно было с уверенностью сказать, что она спокойна, хорошо питается и абсолютно здорова. Женщины строго посмотрели друг на друга и, не проронив ни слова, разошлись в разные стороны.

У Маши зазвонил телефон. Это был ее зять. Он радостным голосом кричал ей в трубку, что у нее родился внук и что весит он почти четыре килограмма и что он ужасно счастлив. Природа любит равновесие. Один человек ушел из Машиной жизни, другой появился. В этом, видимо есть смысл. А может, просто боги решили Машу немножко пожалеть?

Задумавшись, она неожиданно для себя обнаружила, что идет совсем не в школу, а к дому деда Матвея. Ее просто тянуло к местам, которые напомнили бы ей о Федоре.
Дед стоял возле калитки и щурился, глядя на солнце. Увидев Машу, улыбнулся, поздоровался.

- Заходи, Машенька, чайку соорудим …
- Не могу, дедушка, дети ждут.
- Ну, тогда после работы приходи. Посидим, поговорим …
- Зайду, дедушка, обязательно зайду – Она улыбнулась деду, пошла дальше.

Тут неожиданная и простая мысль пришла в голову: любовь не умирает, она идет с нами по жизни и дальше, если это действительно любовь. Даже если человека, которого ты любил, уже нет, она будет с тобой, украшая жизнь, делая ее осмысленней и прекраснее. И не нужно горько маяться оттого, что любимый не рядом, а надо просто помнить и любить.
И обращаясь мысленно к Федору, как будто он был жив, она сказала: «Я буду любить тебя всегда, мой родной …»

(черновик)

Теперь улетают птицы,
Прохладой ночей гонимы,
И грустное что-то снится,
Как жить без тебя, любимый?

И неторопливый ветер
Опавшей листвой играет,
А дом твой и тих и светел,
Шаги твои вспоминает...

Никто не мелькнет в окошке
И я прошагаю мимо,
И просто всплакну немножко,
Как жить без тебя, любимый?
27 августа 2023г