Подземелья Аркаима. Книга 1. Глава 8, части 3 и 4

Читать с иллюстрациями на СИ:
http://samlib.ru/g/galina_w_a/003_arkaim_8_3.shtml

1. Глеб Дубров
 
1.1. Каникулы
1.2. Знак на ладони
1.3. Рыбалка с молнией
1.4. Странный сон

2. Учитель и Ученик

2.1. Инкубус из пепла
2.2. На путь воина
2.3. Мой дракон просыпается
2.4. Свисающий с небес

3. Поездка в Аркаим

3.1. Город под крышей
3.2. Ночная экскурсия
3.3. Новые друзья
3.4. Потомок фараона

4. Кольцо Химеры

4.1. Настройка видения
4.2. Хранилище вне времени
4.3. Активация матрицы
4.4. Трансформация личности

5. Тайны прошлого

5.1. Уроки истории
5.2. Прощание с детством
5.3. На новом месте
5.4. Оцифрованное зазеркалье

6. Учеба на подземной базе Аркаим-5

6.1. Единица и ее воинство
6.2. Гиперборейские корни
6.3. Снова в Аркаиме
6.4. Подводный пантеон

7. Долина Смерти

7.1. В горах Тянь-Шаня
7.2. Русалка
7.3. Станция «Вилюй»
7.4. Тренажер «Звездный корвет»

8. Игры с реальностью

8.1. Таинственный Фобос. Бой с Миргэлем.
8.2. Повелители огненной стихии
8.3. Метаморфоза: начало. Обретение себя.
8.4. Судьбу не выбирают. Тайна «Небесного Колеса».

9. Эпилог.

Конец первой книги
---------------------------------------------------------
Подземелья Аркаима.
Книга 1. Пробуждение Семаргла
Глава 8, части 3 и 4
----------------------------------------------------------

Часть 3. Метаморфоза: начало. Обретение себя.
----------------------------------------------------------
На майские праздники курсанты разъехались по домам. Несколько раз в году ребят отпускали на «побывку»: повидаться с родными, семейных среди нашей группы пока не было. Ну, а мне ездить далеко не было нужды – родители жили неподалеку: мать работала врачом санатория в поселке Тамга, а отец на подземной Базе «Аркаим-6». Иногда он дежурил на локационной станции в горах, километрах в тридцати от нашей Станции Спасателей «Сокол», которая прикрывала подземную базу Стражей – «Аркаим-6». На семейном совете мы решили съездить на день Победы в Москву.
- А то совсем одичали здесь! – Сказал отец.

К нам присоединилась семья Галины – не без моих усилий, конечно, а также Маркел и Герман. Мои наставники решили поехать с нами, чтобы не оставлять меня без присмотра. После инцидента с Миргэлем защита базы Стражей была переведена на высший уровень, а мой унком – постоянно включен на пятую степень защиты из семи. К тому же мне было запрещено его снимать: теперь я носил универсальный коммуникатор постоянно, даже спал, не снимая с руки.
 
Маркел и Герман периодически исчезали с базы по своим делам, иногда на неделю, а когда и на месяц. Маркел теперь был не столько моим тренером, сколько партнёром по спаррингу. Он с одиннадцати лет обучал меня искусству владения мечом. В современной жизни это умение не было востребованным, но оно развивало выносливость, быстроту движений, скорость принятия решений и многое другое, а также избавляло от страха ближнего боя. К тому же мне просто нравился этот архаичный вид оружия: я с наслаждением предавался «танцу» с мечом. Когда Маркела не было, я тренировался один или с моим другом «лисом» - Денисом Аркановым, но он лучше управлялся с шестом, чем с мечом.
 
С Германом я занимался психотренингом и развитием своих пси-способностей. Маркел был моим учителем и другом, а Германа я побаивался, особенно его язвительной иронии. Между нами всегда сохранялись дистанция и субординация.
Инструктором нашей группы на полётных тренажерах «Звёздный корвет» был Горислав Высоков, а куратором – командор Игнат Торопов. Горислав проинформировал нас, что командор будет принимать «экзамены» лично у каждого курсанта. Мы с трепетом ждали этого момента: выпускные «полёты» будут проходить во второй половине июня. Затем небольшие каникулы и моя инициация в Аркаиме. Кем я стану после активирования способностей?

В Библии говорится, что человек создан «по образу и подобию Бога». Многие воспринимают это «подобие», как внешнее сходство. Но Господь не старец с бородой, а тончайшая энергетическая основа мира, обладающая сознанием и имеющая способность к самоорганизации. Выделив из себя два центра силы: Ин и Ян, сама первооснова является силой, связующей эти два полюса. В Библии она называется Духом Святым. Человек подобен Создателю тем, что обладает способностью переформатировать материю, создавая из неё новые вещи. Но он также способен создавать материальные объекты и из самой первоосновы, хотя эта способность пока ещё не развита в нём.
 
Наилучшим примером мне кажется рождение детей. В самом деле: Единый Бог разделил себя на мужское и женское, то есть на две части, условно говоря. А мужчина и женщина, соединяясь, производят обратное действие: себя двоих «собирая» в единое целое – в ребёнка.

***
В Москву наша компания прилетела поздним вечером. Погода была по-летнему теплой. Аэропорт оглушил меня какофонией звуков. На Станции Спасателей, которая находится в горах недалеко от озера Исык-Куль, мы жили как отшельники. А здесь множество людей, эскалаторы, кибертележки, громкие объявления по радио, плюс путаница излучений человеческих аур – все это повергло меня в шок. Я растерялся, потом начал создавать защитное поле, пряча себя в кокон тонко вибрационной плазмы. Стало немного легче. Правильно отец сказал, подумал я, мы совсем отвыкли от мира у себя в горах. У всех Стражей разброс излучений аур по диапазону был небольшим, поэтому в их однородной среде мы чувствовали себя комфортно. Но здесь…. Здесь люди были разные, очень разные!

Мы погрузились в ожидающий нас микроавтобус. Только сейчас я пришёл в себя. Отец иногда бросал на меня быстрые взгляды, но ничего не говорил. Да что говорить, и так всё было ясно по моему побледневшему лицу.

Я ожидал, что мы поселимся в какой-нибудь комфортабельной гостинице, но микроавтобус через сорок минут езды свернул на тихую улочку с кирпичными трёхэтажными домами девятнадцатого, а может и восемнадцатого века. У одного такого краснокирпичного дома мы и остановились. Табличка гласила, что это «Служебная гостиница департамента МЧС». Нам отвели номера на первом этаже. Я снял рюкзак и огляделся – мне выделили одноместную комнату: небольшую, но зато личную. Я был рад этому, после эмоциональной встряски хотелось побыть одному. Противоположная стена была на две трети прозрачной, в ней имелась дверь, ведущая в сад. Я подошёл и открыл стеклянную дверь, на меня повеяло тёплым воздухом и зеленью. Весна была ранней: листья на деревьях почти полностью распустились.

Траву ещё не подстригли. Я разулся и босиком вышел в сад, с наслаждением ощущая под подошвой травяной ковер. Я решил, раз есть дверь, значит можно гулять, наверняка эта гостиница находится под мощным колпаком силового поля и под охраной спецназа. Побродив по саду, я вымылся под душем и отправился ужинать в кафе на третьем этаже гостиницы.

После ужина все собрались в саду, в который выходили двери только из наших номеров. С остальных трёх сторон сад был защищен трехметровой оградой из того же красного кирпича, что и здание. Мои и Галинины родители, пили кофе за столиком и разговаривали, иногда бросая на нас с Галой взгляды. Думаю, что речь шла о нас. Мы же почти не разговаривали, покачиваясь на скамейке, подвешенной на цепях, и наслаждались спокойным весенним вечером. Маркел с Германом что-то оживленно обсуждали за столиком под развесистым деревом, кажется, это был грецкий орех.
Утром, чтобы попасть на Красную Площадь, надо было рано вставать, так что в полночь все отправились по своим номерам.

***
Я стоял на ледяной поляне, обрамлённой по краям наподобие кустов сростками кристаллов, достигающих мне до колен. Ночное безлунное небо то и дело пронзали молнии падающих метеоритов. Было довольно светло, так как кристаллы изнутри светились синим, голубым, зеленоватым и розовым светом. За ними начинался ледяной лес. Излучающие бледно-голубой свет, призрачные пародии на деревья топорщились острыми шипами ледяных веток. Я обошел поляну, любуясь морозным узором на черном ледяном покрытии под ногами. В одном месте кристаллы расступались: отсюда начиналась широкая тропа из ледяного крошева. Решив, что тропа куда-нибудь да приведет, я шагнул на нее, провалившись по щиколотку. В тишине сюрреалистического леса раздался смешок. Миргэль! Я узнал его и ускорил шаг. Тропа повернула, и я увидел впереди черного зверя с опущенной уродливой головой, припавшего на передние лапы. Точнее дракона! Правда без крыльев и больше похожего на помесь коня с таксой. Дракон поднял голову, узкие прорези глаз светились оранжевым пламенем. Когда он пошевелился, чешуя вспыхнула синим алмазным блеском, отражая свет ледяного леса. От него веяло мощью, а я был безоружен.
 
- Хочешь сразиться в мире сновидений?  А в реальности что, слабо? – Спросил я его.
Он что-то хрюкнул под нос и, проигнорировав мой вопрос, задал свой:
- Убить тебя я всегда успею, наглый молокосос, на тебе даже клейма нет – ты еще не проходил инициацию, но у тебя уже есть сила. Мне любопытно, что ты такое. Кто ты?
- Я будущий Страж. Впрочем, я тебе уже говорил об этом, Миргэль.
- Ты отличаешься от других!

- Большего я тебе не могу сказать, так как сам не знаю. Видимо, наследие предков проявилось!
- Наследие, – фыркнул дракон, – пора задать тебе трепку. Ну, и что ты собираешься делать без Жезла и меча? – С любопытством спросил он, поднимаясь на лапы во весь свой рост. Его гибкий хвост с шипом на конце со свистом разрезал воздух, сшибая кристаллы около тропы.
- Расчищу место для боя, – ехидно произнес Миргэль.

Я лихорадочно соображал, что мне делать. Стоп! Материя сна пластична! Если Миргэль во сне трансформировался в Черного Дракона – символ своего клана, то почему я не могу тоже в кого-нибудь трансформироваться! В кого? В Химеру!
Миргэль расчистил от кристаллов уже приличную поляну, надо спешить. Я закрыл глаза, сосредоточился и вспомнил самый грозный облик Химеры, являвшейся мне в видениях. Визуализировав его, а с этим у меня теперь проблем не была, так как я постоянно тренировался, начал трансформацию. Большой пёс с широкой грудью на высоких ногах, покрытый густой тёмно-серой, почти чёрной шерстью. Удлиненная драконья морда и тёмно-рыжая львиная грива. Мощные чешуйчатые крылья. Не забыть острые когти и клыки, и покрытый чешуйками длинный хвост с рыжей кисточкой, наподобие хлыста. Впрочем, кисточка, это уже лишнее, да ладно, пусть будет, решил я и открыл глаза.
 
Звон разбиваемых кристаллов прекратился. Помельчавший дракон, теперь мы были с ним одного роста, разинув пасть, изумленно таращился на меня. Я оглядел свое новое тело. А ничего получилось, с удовлетворением отметил я.
- Ну, что, начнём! – Рявкнул я и метнулся к Миргэлю, намереваясь вцепиться ему в глотку, благо она была у него длинная и довольно тонкая, не то, что моя. Это его слабое место, понял я.

Миргэль очнулся от столбняка: он явно не ожидал от меня такого сюрприза, и выдохнул факел пламени, мгновенно растопивший лед. Я потерял опору под ногами и погрузился в воду, загребая лапами и рыча от ярости. Пока я выбирался из образовавшейся полыньи, чёртов дракон успел отбежать на приличное расстояние и стоял, извергая пламя из пасти. За ледяной перемычкой, на которой я находился, расстилалось уже целое озеро. Дракон повернулся и помчался, скользя чёрной тенью между ледяных деревьев. Я вспомнил о крыльях: взмахнув несколько раз для разминки, я оттолкнулся от земли и отправился в свой первый полёт, намереваясь догнать Миргэля-дракона.

***
И врезался головой во что-то твёрдое. Открыв глаза, увидел в нескольких сантиметрах от глаз нависающую надо мной белую поверхность. Пощупал рукой, она оказалась твёрдой. Медленно повернулся на бок: за оконным витражом в сумерках рассвета плавали серые призраки деревьев. Почему-то перевернутые: корни вверху, кроны внизу. Я повернул голову влево и увидел внизу свою кровать, простыню, валявшуюся на паркетном полу цвета светлого ореха, стул с моей одеждой на спинке. Я висел в центре комнаты под потолком! Стоило мне это осознать, как моё тело обрело вес, и я рухнул на пол, словно кирпич. Сказались годы тренировок, инстинктивно я успел перевернуться и мягко приземлиться на ноги.
- Похоже, левитирование входит у меня в привычку! – Заключил я, ощупывая шишку на лбу.

- И причём, в самый неподходящий момент. Надо же так приложиться! Что я Галине скажу? Что во сне упал с кровати! Хорошо ещё, что не грохнулся оземь: весу во мне было немало при моем-то росте метр восемьдесят девять! Я был уже выше всех в группе.
Подобрав с пола простыню, я присел на кресло около журнального столика.
- Надо брать свою открывающуюся способность левитировать под контроль! – Решил я.
- И нужно научиться управлять ей осознанно, а не спонтанно во время сна или медитации. Придется окна держать закрытыми, а то проснёшься однажды среди облаков!

Я представил себе такую перспективу и вздрогнул. Было полпятого утра, но снова лечь спать я не рискнул, поэтому отправился в спортзал, который, как сказал отец, находился в подвале.

Лестница в подвал находилась в торце здания рядом с лифтом, увидев который я задумался – трехэтажное здание и лифт! Странно. Мне стало любопытно, и я решил на нём проехаться. Судя по кнопкам в лифте, подземных этажей было пять: Стражи в своем амплуа, всегда зарываются под землю. Я вспомнил, что читал о подземной Москве: «сталкёры», которые изучали её катакомбы, говорили о многоуровневом подземелье, находящемся под городом. Писали даже о неизвестном Метро, которое имело скрытые выезды на эксплуатируемые ветки. Вполне вероятно – Москва странный город: под поверхностью могут располагаться не только подвалы Ивана Грозного, но и правительственные центры на случай катастроф. Спускаться ниже нужного мне этажа я не стал. Спортзалов оказалось два, при каждом из них имелась душевая и автоматическая сауна, а между ними располагался небольшой бассейн. Вот тебе и затрапезная гостиница в переулочке! Вволю натренировавшись, напарившись и наплававшись, я чуть живой «пополз» на завтрак.
 
***
На Красной Площади стоять не пришлось – нам отвели места на верхнем ряду одной из временных трибун. Воспользоваться иногда привилегиями Стражей – это здорово, решил я. Обзор был отменный, портил настроение только фоновый шум толпы, похожий на ревущее в пяти шагах цунами. Мой слуховой диапазон был гораздо шире, чем у обычных людей. Если со зрительным восприятием я легко справлялся, уменьшая или увеличивая ширину луча зрения на частотной шкале, то со слухом было хуже, я постоянно должен был контролировать воспринимаемый звуковой уровень.
 
Солнце припекало по-летнему, и Галина раскрыла, предусмотрительно взятый, зонтик, спрятав нас в его тень. Красочный парад военных мне понравился. Техники было немного – в основном летающей: антигравитационные платформы для перевозки роботов и грузов; небольшие серебристые вездеходы-экранопланы, бронированные авиетки под колпаком из непробиваемого стеклопласта на воздушной подушке для командного состава…. Хотя на планете сейчас нет войн, но мир нестабилен. Поэтому крупные страны разрабатывают все новое и новое вооружение, чтобы в случае чего защитить себя и своих мелких сателлитов. Но люди в будущей войне, если она произойдёт, на поле брани участвовать не будут: будущая война, это война роботизированных систем и роботов-андроидов. И, скорее всего, она будет концом нашей цивилизации. В прошлом такая техногенная война уже произошла. Её называют «войной богов». Она шла за власть на Земле двух инопланетных анклавов. Ее результат – нынешние пустыни, до сих пор зияющие безжизненными язвами на теле нашей планеты. К той войне был существенный повод – Марс погибал после космической катастрофы, переселенцам надо было отвоевывать себе место на Земле.
После парада мы поехали на Поклонную гору и провели там несколько часов. Поздно вечером после ужина и посиделок в саду, я решил поговорить с отцом и наставниками о ночном происшествии. Собрались в комнате Маркела, «ирбиса» – такой у него был позывной. «Ирбис» – полярный барс, что вполне соответствовало облику капитана Северцева: у него были белые льняные волосы и светло-серые «ледяные» глаза.

Обсудив мой сон и «вознесение» под потолок, наставники решили всерьез заняться развитием моей способности левитировать. Потом Маркел, попросил подробнее описать внешний вид «собаки», в которую я превратился во сне. Когда я это сделал, то заметил, что вся троица озадаченно смотрит на меня.
- В чем дело? – Спросил я.
- Что вы так на меня уставились?

- Видишь ли, Глеб, – ответил за всех Маркел, – собака, в которую ты трансформировался, не простая. Ты принял образ Семаргла, которого почитали наши звёздные учителя с Сириуса, как символ космического созидательного огня. Их лорды из клана Правителей носили титулы Семарглов. Высший совет страны состоял из тринадцати лордов Семарглов, причём высший титул «Тринадцатого Семаргла» носил их Повелитель, царь по-нашему.

- Подожди, – сказал Герман, пригладив свои иссиня-чёрные волосы, у меня с собой есть иллюстрация, сейчас принесу. Он ушёл в номер и вскоре вернулся с тонкой папкой. За все это время никто не проронил ни слова. Я переваривал информацию: значит, Химера являлась мне в образе Семаргла, ну и дела! Герман вынул из папки цветную копию старинного рисунка с надписями на неизвестном мне языке.
 
- Надписи на санскрите, – пояснил он, – а рисунок из старинной книги, сохранившейся в одном индийском храме. Я всегда вожу его с собой, как талисман.
На рисунке был изображён участок звёздного неба с Плеядами из созвездия Тельца, созвездия Ориона и Большого Пса. На нём были выделены две звезды: Сириус из созвездия Большого Пса и Процион из созвездия Плеяд. В левом нижнем углу я увидел изображения двух фигур – охотника в одеянии из шкур с копьем в руке и пса-Семаргла. Пес был очень похож на того, в которого я превратился, даже окрасом: иссиня-чёрная шерсть, рыжая грива и рыжая кисточка на хвосте! Надо же! А в правом верхнем углу была нарисована синяя роза. Я замер. Загадка этого символа давно мучила меня, но я не решался спросить о нём своих наставников, так как не хотел рассказывать им о кольце, найденном в пещере неподалеку от Химеры, каменного образования на верху скальной стены ущелья похожего на стилизованного зверя непонятной породы. Мой брат Ярослав обозвал его Химерой, название прижилось. Я любил сидеть на ней, отдыхая после длинной дороги туда, любуясь закатом солнца.
 
При освещении лунным светом камня: сапфира цвета индиго, вставленного в кольцо, над ним возникало голографическое изображение синей розы. Справившись с волнением, я спросил:
- Что означает синяя роза, ведь синих роз не бывает?
- Синяя роза символ Сириуса. – Ответил Герман.
- Символу – десятки тысяч лет. Возможно, семена роз на Землю завезли сирианцы. Они совсем не изменились с тех времен.
- Символ «Синей розы» как-то связан с «Тринадцатым Семарглом», но как конкретно, сведений не сохранилось. – Задумчиво добавил отец.
Мне скрутило живот, я задохнулся. Процедив сквозь зубы: «живот прихватило», я рванул в свою комнату в туалет. Закрывшись, я еле отдышался. Живот скрутило от полученной информации:
– Кольцо «Тринадцатого Семаргла»! Это кольцо «Тринадцатого Семаргла»! – Пульсировала у меня в голове одна мысль.

- Этого не может быть! Почему я нашёл его? Я обычный человек, точнее обычный Страж! Я – не Семаргл! Нет! – В ужасе повторял я, как заклинание.
- Этого не может быть! – Я не мог примириться с тем, о чем я подспудно давно догадывался, только не хотел признавать. Я не такой как другие люди. И я не такой как другие Стражи. Я особенный! Поэтому мои способности на голову превосходили возможности остальных Стражей, хотя я ещё не прошёл инициацию. Я вспомнил, что говорил мне когда-то Маркел, что «Тринадцатый Семаргл», чтобы войти в полную силу, должен пройти вторую инициацию. И ещё: он должен найти предназначенный ему артефакт, спрятанный его предшественником. Я заплакал. Мне стало страшно.
 
Надо взять себя в руки, возможно, это ошибка и кольцо имеет другого хозяина. Не важно, что я его нашёл, убеждал я себя. Нужно дождаться инициации, осталось меньше трех месяцев. И тогда все прояснится. Я сосредоточился и успокоил дыхание. Затем умылся холодной водой и вышел в номер. Отец сидел на кресле, а Марк с Германом на кровати.
- Ну, что, – спросил отец, – расстройство желудка?
- Наверное, от лимонада, который я пил днём, – ответил я спокойно, – мне уже лучше. Не беспокойтесь.

- Я принесу тебе таблетку от желудка, – сказал отец, – и давайте спать, поздно уже. Если тебе станет плохо, разбуди меня, здесь есть дежурный врач.
Они ушли озадаченные, проблем со здоровьем у меня никогда не было. И это, кстати, тоже являлось моей отличительной чертой, все хоть изредка, но болели, а я – никогда. Отец принёс таблетку. Я успокоительно улыбнулся ему, когда он уходил. В эту ночь я так и не уснул.

***
За ночь я пришел к решению: до инициации жить как прежде, задвинув проблему в дальний угол, а потом – будь, что будет! От судьбы не уйдёшь.
В Москве мы пробыли ещё три дня: сходили на балет «Спартак», посетили Храм Христа Спасителя, погуляли по ВДНХ и Ленинским Горкам. Но больше всего меня впечатлил Палеонтологический Музей с останками ископаемых ящеров. Когда я стоял около скелета динозавра, то чувствовал себя пигмеем: его высота была около шести метров, длина туловища с хвостом – тридцать метров, а длина головы – полтора метра. Да и остальные скелеты тоже поражали воображение. Чего стоил, например, олень с размахом рогов в пять метров! Не хотел бы я жить во времена таких монстров! Правда и люди в то время были огромными, но их скелеты почему-то не демонстрируют в музеях, эту тему вообще замалчивают, хотя фотографий в интернете – море! Большой рост существ говорит о том, что гравитационное поле Земли было намного слабее нынешнего. А значит, и сама планета была меньших размеров. По мере увеличения ее массы и усиления гравитации все существа измельчали, иначе их раздавил бы собственный вес.

***
По возвращении на базу я продолжил тренировки в спортзале и занимался визуализацией, стараясь протащить в реальный мир, что-либо из созданного моим воображением, но ничего не получалось. Однако, я не терял надежды.
Начались самостоятельные полёты на тренажерах «Звёздный корвет». Я сразу оказался в числе лучших пилотов. Чёрная пропасть, усыпанная звёздной пылью, больше не пугала меня, так же, как и посадки на планету. Наоборот, мне стали нравиться полеты в безмолвии космоса. Что-то древнее пробуждалось во мне: то ли генетическая память предков, то ли воспоминания прошлых жизней. Горислав называл это чувство – «зов звёзд».
 
«Летая» по всей Солнечной системе, мы учились состыковываться с орбитальными станциями у Луны, Земли, Марса, Энцелада и Титана – спутников Сатурна. Но «приземлялись» лишь на Марсе, Луне и Титане. Чаше всего летали к Энцеладу – шестому по величине спутнику Сатурна. Его диаметр был всего пятьсот километров, в то время как Титан – в десять раз крупнее. Горислав сказал, что Энцелад, по мнению ученых, – наиболее пригодное для жизни тело в Солнечной системе, так как покрыт водой и его внутренний реактор работает: на нём наблюдается геологическая активность и выбросы фонтанов воды из-подо льда. Вода в океане солёная, а температура изменяется от минуса сорока пяти градусов на поверхности до одного градуса тепла на глубине, поэтому там наверняка существуют мелкие морские организмы. Орбита Энцелада проходит в самой «плотной» части кольца, состоящего из микроскопических частиц замёрзшей воды, выброшенных в виде горячих гейзеров из-подо льда. Гравитационное поле у спутника очень слабое, поэтому большая часть замёрзших брызг выбрасывалась за границы притяжения и тянулась за Энцеладом в виде хвоста кометы. Со временем «хвост» превратился в замкнутое кольцо.

Я никогда не забуду чувство восхищения, которое вызвал у меня вид кольца изнутри при первом погружении «Корвета» в его глубины. Сначала «Корвет» летел над поверхностью кольца, уравнивая с ним скорость. В свете прожекторов оно выглядело как сверкающая алмазная дорога невероятной ширины, опоясывающая Сатурн. Затем мы стали медленно опускаться под его поверхность. Тьма космического пространства сменилась на бесчисленные миниатюрные солнца: льдинки, окружавшие наш корабль, ослепительно вспыхивали в лучах прожекторов, мерцая и переливаясь. Лучи света, дробясь в мириадах льдинок и отражаясь в их гранях, создавал за иллюминатором волшебный сюрреалистический мир. Затем из световых вспышек на нас стал надвигаться огромный сияющий шар. Это был Энцелад. Его поверхность полностью покрыта ледяным панцирем, поэтому она обладает большой отражательной способностью. Горислав включил прожектора на полную мощность: переливающаяся, словно огромная белая жемчужина в ореоле световых вспышек сфера Энцелада была прекрасна. Я не мог оторвать от неё глаз. Светозар Росов – третий член нашей команды, воскликнул:

- Для кого Бог создает такую красоту, если на неё некому любоваться?
- Бог, на то и Бог, чтобы знать, что когда-то ты появишься здесь и увидишь его творение! – Философски заключил наш инструктор.
В эти мгновения потрясения чувств от вида Энцелада меня постигло озарение: я понял, что это сияющее космическое яйцо есть зародыш планеты, на которой уже посеяна жизнь. Пройдет много лет, оно дорастет до размеров если не Земли, то, по крайней мере – Марса. К тому времени наше Солнце выработает свой ресурс, и его место займет Сатурн, к тому моменту превратившийся в новое Солнце. И что наше светило – не первое: до него было еще одно. И в те времена жизнь развивалась на Марсе. После того, как предыдущее Солнце превратилось в «коричневого карлика», и было отторгнуто, жизненную нишу около нового Солнца заняла Земля. Жизнь с Марса переместилась на нашу планету, а он стал безжизненным. Я осознал, что всё, что есть в космосе – живое. Все растёт, старится и умирает. И хотя жизненные циклы звезд, планет и людей сильно отличаются на шкале времени, все они связаны одной судьбой и объединены в звёздные развивающиеся системы. Космос похож на чётко работающий механизм, подчинённый определенным законам. Как писал Аристотель: «числа правят миром». Но это слишком сухо звучит, я бы сказал: миром правит любовь и красота.

***
В долинах в конце мая было уже по-летнему тепло, а в горах Тянь-Шаня еще лежал снег. Сегодня мы выбрались всем отрядом во главе с Маркелом в горы, чтобы последний раз покататься на лыжах.
Пару раз в месяц мы с ребятами, прихватив гитару, бутерброды и термосы с горячим чаем, делали лыжные вылазки в горы. Нас сопровождал кто-нибудь из наставников с двумя бойцами при полном вооружении: от наших извечных врагов из ордена Чёрного Лотоса всегда можно ждать нападения. В этот Орден входили кланы Красных Скорпионов и Тёмных Всадников. Был еще клан Чёрного Дракона – клан боевых магов, но они давно уже не рождались на Земле. Недавно объявившийся Миргэль, был единственным представителем данного клана, но самым опасным из Ордена.
 
Нам огнестрельного оружия не полагалось, но у каждого был лучевой парализатор и охотничий нож. И еще паранормальные способности, конечно. Накатавшись на лыжах, мы разводили костёр, пили чай, общались и пели песни. Группа подобралась «музыкальная»: веснушчатый сероглазый Денис Арканов, прозванный нами «лисом» из-за своей кудрявой рыжей шевелюры, играл на гитаре и трубе. У него был приятный тенор, а у светловолосого голубоглазого Буслана Кораблева – баритон: это средний тембр между тенором и басом. Они быстро спелись и исполняли песни под гитару на два голоса, а мы им подпевали или просто слушали, наблюдая за пляской языков пламени в костре. Буслан и сам играл на гитаре и аккордеоне. Роман Яторгеев – Румата, сероглазый веселый якут, исполнял бардовские песни под собственный аккомпанемент на гитаре. Играл он виртуозно. На природе мы немного расслаблялись после напряженных занятий на базе, разговаривали о девушках, будущей службе, обо всём. На базе для разговоров не было времени, да и уставали за день так, что было не до посиделок. Мне повезло, что я мог встречаться с Галиной несколько раз в месяц, а у большинства ребят девушки жили далеко, и встречались они редко.
 
***
После прогулки, ребята отправились в сауну, а мы с Маркелом – в небольшой каминный зал, где с наслаждением сейчас пили горячий чай с лимоном и медовым печеньем. У меня накопилось несколько вопросов, которые я хотел задать Марку.
- Меркел, ты не мог бы меня просветить насчёт великанов, кости которых находят по всему миру и даже под водой? Не являются ли они останками «богов» с Сириуса, Ориона или Плеяд?

- Нет, – ответил Марк, – это скелеты представителей цивилизации, которая очень давно существовала на Земле. Большая часть их погибла при геологических катаклизмах: Земля была тогда еще нестабильна. А остатки вымерли, их уничтожила увеличившаяся сила гравитации. Люди называют их чемерицами. Представители внеземных цивилизаций появились на Земле позже, когда здесь процветала новая раса, потомками которой мы и являемся. Небольшая часть лимурийцев выжила, но помельчала и одичала. Сейчас их практически не осталось, им негде прятаться. Это так называемые «снежные люди». До девятнадцатого века о них что-то еще было слышно, но они жили в таких глухих местах, избегая всяческих контактов с людьми, что их мало кто видел.

- А почему Стражи такие высокие: меньше метра восьмидесяти, наверное, никого и нет? И почему большинство Стражей светловолосые и светлоглазые, как будто все друг другу дальняя родня. Вот ты, например, похож на моего отца в молодости. У обычных людей я не встречал таких светло-серых глаз, отливающих серебром. Правда, у меня почему-то глаза синие: такого цвета глаз я тоже пока не встречал.
- Наследственность! – Ответил Маркел.
 
Внешне мы похожи на представителей с Сириуса, которые внесли изменения в наш геном, в эти изменения входят и названные тобой черты внешности. Восемьдесят пять процентов Стражей – чистой породы, остальные полукровки. Как не храни чистоту крови, любовь порой смешивает все карты. Полукровки слабее, не могут в полной силе пользоваться своими способностями.
 
Я помолчал, потом спросил:
- А синяя роза для Стражей имеет какое-либо значение? Ну, как символ?
После инициации ты узнаешь всё, или почти всё, – усмехнулся Марк.
- Но я могу тебе рассказать кое-что. Ты знаешь, что мы называем себя Стражами-Кентаврами, потому что во время инициации клеймимся знаком Кентавра с трезубцем в руке – в ауре на уровне груди. Стражи состоят в Ордене, символом которого является стилизованная синяя роза. Этот символ очень древний. Он похож и на бутон розы и на лотос. Этим символам клеймятся Хранители. Они немногочисленны, потому что редко заводят детей: только по необходимости продолжить свой род. В древности их бы называли Жрецами. У Хранителей есть старая книга, они называют ее «Книгой Предков»: я сам её не видел, не многие удостаиваются её лицезреть. В ней описывается облик наших «божественных» предков, правда я бы назвал их просто более развитыми во всех отношениях людьми, в том числе и технически. В ней говорится, что рост наших предтечей был два с половиной метра и выше. Так что, мы по сравнению с ними выглядим помельчавшими – самые высокие Стражи имеют рост метр пятнадцать. Это еще один повод не появляться большой группой среди людей, так как мы будем возвышаться над толпой, словно команда баскетболистов. Ну, а ты у нас, вообще особенный! Таких синих глаз нет ни у одного Стража! Как с твоей левитацией?

- Осваиваю помаленьку, но пока хвастаться нечем! – Ответил я.
- А как символ «Синей розы» связан с «Тринадцатым Семарглом»? – Рискнул спросить я.
Маркел задумался.
- В «Книге Предков» упоминается, что на артефакте, оставленном ему предшественником, имеется данный знак. По нему он, вроде бы, и будет узнан.
Я задержал дыхание и встал, отвернувшись от Марка, чтобы налить чая, но на самом деле, чтобы справиться с волнением. Все сходится! Кольцо Химеры имеет голограмму «Синей розы»! Но мне надо было задать еще один вопрос. Медленно налив чай и успокоив дыхание, я вернулся в кресло.

- Марк, что означает эмблема на шевроне у командора Торопова: стрела в спирали?
- Это тоже древний знак, доставшийся нам от инопланетных прародителей. Стрела, пронзающая спираль, означает перемещение в пространстве: символ, телепортации, проще говоря. Наши предтечи умели путешествовать во времени и пространстве. Благодаря этому, они смогли эвакуироваться на Землю из своей звёздной системы.
- А Стражи умеют перемещаться? – Затаив дыхание, спросил я.
- Нет. Мы не умеем. Технологии утеряны.
- Жаль, а то слетали бы на Сириус, – сказал я.
Маркел засмеялся.
- Поздно уже, пора спать. Время вопросов кончилось, я пошёл.
С этими словами он удалился. Вслед за ним и я отправился восвояси.
***
Вернувшись в свою комнату, я включил свет, подошёл к столу и медленно произнёс вслух пророчество, написанное на древнем свитке, которое выучил дословно:

«Все свои Знаки я оставил здесь.
Когда придёт «Тринадцатый Воин», он найдёт.
Он явится, когда Время удвоится.
Он спасёт всех, ибо рождён как Спаситель.
Он будет мечен Вихрем иного Придела.
Писано мной в последний день второго месяца Лета,
Года от начала Создания 12 069.

Аркон Глебоор Аркх.
Живите с миром».

И тут меня бросило в жар: «мечен вихрем»! Уж не имеется ли в виду «родинка» в виде спирали на моей левой ладони. При её активации мысленным усилием через неё начинает течь ледяной поток энергии, который я научился концентрировать в лезвие невидимого меча, разрубающего даже камни. Я догадывался, что испускаемый из ладони силовой луч разрушает молекулярные связи вещества, потому что поверхности рассечённых предметов были идеально гладкими. Особенно хорошо это у меня получилось с Жезлом в руке. Почему раньше я не связал эти строчки со своей особенностью? И год: это же код! Точно! Двенадцатый Семаргл и Знак Дао! Шестьдесят девять – это код нашего союза с Галиной, причём двойной! Цифровой код суммы букв имён и цифровой код нот звуковой октавы – вибрационной сонники! Столько потрясений моя нервная система не выдержит!

Я залез под стол и достал из тайника кольцо Химеры, хотя правильно было называть его кольцом Семаргла, в этом я уже почти не сомневался. Плюхнувшись в кресло, покрутил его, рассматривая выпуклые тёмно-медные значки на белых сверкающих гранях. Когда я случайно активировал кольцо, вращая восьмигранную окантовку, она остановилась на седьмом знаке – косой крест в круге. Дальше повернуть её я не успел: из кольца вырвался синий луч, подобный лазерному, и надолго вырубил меня. После этого случая у меня начали проявляться паранормальные способности, а иногда во сне кольцо стало показывать мне далёкое прошлое, связанное с Гипербореей и предыдущим владельцем кольца. Он был предводителем воинов, экипированных как космодесантники, передвигающихся на ездовых роботах, похожих на коней, и носил он тоже имя, что и я.

А на восьмой грани был нанесён символ перемещения в пространстве: стрела, пронзающая спираль. Я задумался: явно этот знак имелся на кольце не в виде украшения. А что, если кольцо – артефакт, позволяющий телепортироваться? Или активировать порталы. Я похолодел, представив, что было, если бы я повернул обод ещё на одну грань? Я мог бы очутиться где угодно, например, в ледяном космосе. Самое досадное, что к кольцу не прилагается инструкция, усмехнулся я, и не у кого спросить, как им пользоваться, потому что никто из Стражей об этом кольце даже не слышал, впрочем, так же, как и о найденном мною в подводном Пантеоне Жезле.

Надев кольцо на палец, я лёг спать. Вглядываясь в глубину тёмно-синего сапфира, я послал ему просьбу показать во сне прошлое из жизни Гипербореи и давно жившего Аркона Глебоора или Глеба, как звали его воины – «Двенадцатого Семаргла», теперь я знал, кем был Глеб гиперборейский. Кольцо не подвело, но оказался я не в Гиперборее, а в Перу.

Я стоял на верхней площадке, покрытой свежей зелёной травой, от которой уступами спускалась вниз широкая лестница. Справа от меня вниз уходила ещё одна крутая каменная лестница, а передо мной находилась площадь, застроенная каменными сооружениями непонятного назначения, за ними возвышался громадный горный пик в виде трёхгранного клыка. С одной стороны к нему примыкала гряда, с другой – каменный клык поменьше. Что-то знакомое было в их очертаниях. Я поднапряг память и вспомнил: Мучу Пикчу! Значит я в Перу! Подойдя к центральной лестнице, я увидел, что по ней поднимаются двое мужчин. Один, в чёрном кожаном одеянии, был Глебоором, арканом воинов Гипербореи, но что он делает здесь? Второй, в длинном замшевом рыжем плаще, в коричневых брюках и рубахе, расшитой разноцветными узорами, с большой золотой бляхой на груди, походил на жреца. На голове у него был громоздкий убор из золота необычной формы и с множеством деталей. Когда они проходили мимо меня, поднимаясь к храму, я увидел, что Глебоор несёт за ручку продолговатый футляр из серебристого металла. Футляр, длиной с полметра и шириной в половину длины, был сплошь покрыт то ли рисунком, то ли символами. 
- Интересно бы взглянуть, что в этом футляре. – Подумал я.

- Похоже, они несут в нём какую-то вещь, чтобы ее здесь спрятать. – Сделал я вывод.
На этом видение закончилось.
***
Утром я терялся в догадках, как Мачу Пикчу связан с Гипербореей. Из интернета я узнал, что комплекс был создан лет шестьсот назад, а катастрофа в Гиперборее случилась двенадцать тысяч лет тому назад. Единственный вывод, который я сделал, что Мачу-Пикчу гораздо древнее, чем считают археологи. Возможно, главный Инка только перестроил его, подогнав под свои нужды.
Решив, все вопросы отложить на будущее, я на полчаса предался медитации, чтобы привести свой взбудораженный загадками ум в норму. На завтрак пришёл успокоенным: мои эмоции подчинялись мне, как и моё тело. Три года тренировок: физических и психических, не прошли даром.
 
***
После майских праздников начались самостоятельные «полеты» на тренажерах – инструкторы наблюдали за нашими действиями из «командного пункта», который в виде куба из полированного алюминия стоял в торце ангара между двух рядов паукообразных тренажёров. В тренажёре было три места: два занимали пилоты и одно – навигатор. До этого момента нас то и дело тасовали, но сейчас сформировали постоянные команды. Я оказался в группе Захария вторым пилотом, третьим членом был Иван Русаков. Остальные определились так: Эрик, Свотозар, Даниил; Буслан, Богдан, Кирилл и Роман, Виктор и Матвей. Кроме занятий на тренажёре каждый из нас занимался по второй специальности, для некоторых «вторая» как раз была основной. Например, Виктор был врачом, Роман – компьютерщиком, Матвей – инженером по электронике и оптике. Позже, когда я стал летать первым пилотом, то Захарий, официально назначенный командиром отряда, ушёл из нашего экипажа, и третьим стал Денис Арканов.

У Романа было два увлечения: компьютеры и миниботы. Он смоделировал и распечатал на скартпринтере несколько драконо-ящеров, что-то среднее между ящерицей и драконом. Начинил их электроникой и запрограммировал. Теперь у каждого из нашей группы предплечье, наподобие браслета, обвивал двумя витками миниатюрный серебристый ящер. Начальство хмыкало, но не запрещало: не так-то много у нас было развлечений – тренировки, занятия, причём большую часть времени мы проводили на подземной базе. Драконо-ящеры шустро бегали на восьми лапах даже по стенам, подошвы у них были с вакуумными присосками, «прилепающими» к любой поверхности. Они по команде расплетали кольца на руке и устраивались на плече, мигая как настоящие своими фасеточными фиолетовыми глазами. Их можно было использовать как рацию, видеокамеру, электронную новостную «газету» или шпиона. Ну, насчёт шпиона, это я так, к слову, друг за другом шпионить мы не собирались, а за начальством, тем более. В общем, во всех отношениях полезная «ящерица». Я попросил Романа сделать «браслет» для Галины – хотел подарить ей на окончание школы. Роман постарался: дракончик вышел очень симпатичным с золотистой чешуей и узким изящным телом, обвивающимся вокруг руки три раза.

***
После майских праздников мы успешно сдали экзамены по боевым единоборствам тренеру нашей группы стажеров – старшему лейтенанту Игорю Рысьеву. Я набрал десять баллов из десяти возможных.
Вечером ко мне зашёл отец – поздравить. Мы пили чай с принесенными им пирожными и разговаривали. Я сказал, что с двадцатого июня у меня начинаются экзамены по пилотированию на тренажёре. Экзаменов три, и принимать их будут инструктор Горислав Высоков и командор Игнат Торопов. Потом спросил:
- Известна уже дата моей инициализации?

- Да, – ответил отец, – тридцать первое июля.
Тогда я решил задать вопрос, давно меня интересовавший:
- Отец, так случилось, что когда я искал альбом с фотографиями, то случайно уронил шкатулку матери. Она открылась и в ней оказалась моя бирка из роддома, на которой значилось, что я родился тридцать первого июля. Почему же в моём свидетельстве о рождении стоит дата: тридцатое июня?

Отец помолчал, потом ответил:
- Об истинном дне твоего рождения осведомлены единицы. Ну, раз уж ты знаешь…. Дело в том, что при рождении каждого мальчика у Стражей наши Хранители тщательно проверяют все знаки: астрологические, космогонические, календарные…. Это связано с пророчествами из «Книги Предков». Час твоего рождения оказался уникален – в этот момент сошлось пять огненных знаков, такое случилось впервые, по крайней мере, за последние двенадцать тысяч лет. У Стражей очень редко рождаются мальчики, которые при инициации получают клеймо Семаргла в ауру. Эти люди приходят на Землю для великих деяний, чтобы направить судьбу мира в нужное русло. Один из них, как я уже говорил, Сергей Радонежский. Но твой случай особый! Ты единственный, кто родился в час схождения пяти знаков огня, хотя в этот день родилось еще двое мальчиков: всем вам в свидетельстве о рождении была проставлена другая дата. В книге Хранителей говорится, что под пятью знаками огня родится «Тринадцатый Семаргл», обладающий уникальными способностями. За всю историю человечества их было единицы. Они приходили на изломе мира, для того, чтобы спасти его или, хотя бы часть людей, то есть, спасти нашу цивилизацию или ее осколок, «дабы не прерывалась генетическая линия человечества».

Я был потрясен. Обретя голос, спросил:
- Значит «Двенадцатый Семаргл» жил приблизительно двенадцать тысяч лет назад? До потопа или, скорее всего, во времена потопа? Когда погибла Атлантида, но часть Гипербореи-Арктиды уцелела?
- Да, он жил в то время, которое называют Временем Битвы Богов. Потоп, собственно говоря, и случился из-за этой войны, когда было применено страшное оружие, растопившее северную полярную шапку.

- Ты знаешь, что это за оружие и как оно выглядело? – С любопытством спросил я.
- Древние называли оружие «Пожирателем материи». Предположительно, его держат в руках пятиметровые воины-истуканы, которые стоят на ступенчатой платформе в Туле на полуострове Юкатан. Эти базальтовые изваяния когда-то поддерживали крышу храма Кецалькоатля, известного под именем «Пернатый Змей». Пернатым Змеем индейцы называют Млечный путь. Окончание слова «атль» переводится и как «змей», и как «путь»: иероглифы индейцев, как и египетские, имеют несколько уровней трактовки. Один уровень для простого люда, второй - для Посвященных. По легендам инков, Кецалькоатль прилетел с небес, какое-то время был их правителем, затем уплыл на корабле, но обещал вернуться, правда, не скоро. Его описывают как белокожего высокого человека с длинными белыми волосами.

Оружие состояло из двух частей. Первая часть была поражающая, вторая – служила для ограничения зоны разрушения, с её помощью можно было устанавливать диаметр сферы разрушения. Есть ещё сведения о более мощной версии «Пожирателя материи», которое имелось в единственном экземпляре. Применять его мог только Повелитель Семарглов: наподобие того, как сейчас «атомную кнопку» нажать может только Президент страны.

- Статуи атлантов изваяли инки? – Спросил я.
- Нет, – ответил отец, – сооружение храма историки приписывают толтекам, которые жили там до инков, в так называемый, доколумбовый период. Некоторые историки считают толтеков потомками атлантов, уцелевших после катастрофы. Поэтому статуи воинов и получили название – «Атланты».

- Толтеки и в самом деле произошли от атлантов? – Удивился я.
- Если они и являются их потомками, то очень отдалёнными, ведь со времени гибели Атлантиды до толтеков прошло более десяти тысяч лет. Несомненно, какие-то знания их жрецы сохранили. Если рассматривать статуи «Атлантов» с современной точки зрения, то их одеяния похожи на скафандры, укомплектованные необходимым оборудованием, например, средствами связи на груди и устройствами для левитации – сзади; на голове у них – шлемы, в руках – оружие.
 
Я нашёл в интернете изображения истуканов, о которых говорил отец: они и впрямь выглядели странно на взгляд современного человека. Платформа, где они стояли, и ограждение, сложенные из огромных обтёсанных и плотно пригнанных друг к другу блоков, тоже вызывали удивление. Такие сооружения и современной технике не под силу, к тому же блоки нужно было доставлять с гор и поднимать на большую высоту. Все указывало на то, что постройка принадлежит древней высокоразвитой цивилизации и, судя по масштабам, рост её представителей был гораздо выше, чем у современных «гомо сапиенс разумных».

- А те двое, родившиеся в один день со мной, они обладают способностями, отличными от обычных Стражей? – Задал я интересующий меня вопрос.
- Да обладают, но до тебя им далеко, хотя это не о чём не говорит, так как полностью способности должны открыться после инициации.
Отец ушёл, оставив меня в раздумьях.

- Что, если я и есть «Тринадцатый», и мне предстоит совершить то, что недоступно ни для обычного человека, ни для Стража? Мне было страшно. Я не был готов к героическим подвигам. Я всего лишь человек, а не киношный супермэн!
Я вспомнил рассказ о том, как орлы учат летать птенцов – они сбрасывают их с обрыва: лети или разбейся о скалы! Я чувствовал, что придёт время, когда и мне придется совершить свой прыжок в пропасть и взлететь уже в иной реальности. Чтобы совершить немыслимое деяние с точки зрения обывателя, необходимо поверить в свои способности, преодолеть страх перед «обрывом» и шагнуть с него за пределы привычных представлений о возможностях человека. «Взлететь» можно лишь разбив сферу наложенных на нас данной реальностью ограничений. Но тогда ты окажешься в новой реальности, оставив старый мир позади!
 
Кто-то из мудрецов написал, что «человек сам возводит в своем воображении незримые границы ограничений, и только он сам может их и разрушить, чтобы бросить свой Дух путем Дао за горизонт. Дао – это путь озарения, полет сознания в виде удара молнии, освещающей тьму непознанного. Путь Дао не возможен без веры в собственные силы, без веры в то, что невозможное – возможно. Вера многократно умножает силу воздействия сознания на ткань реальности».
Вера в себя, это то, что мне нужно. Если я рождён для подвига, значит, мне будут даны силы и способности. В мире ничего не происходит случайно. Пусть всё идёт своим путем.

Я взглянул на унком, было уже поздно. Через месяц экзамены на полётном тренажере «Звёздный корвет»! Надо заняться «делами насущными», остальное потом! Поэтому я, собрав все свои страхи, догадки, мысли о возможном и невозможном будущем в единый узел, «скатал» его в горошину и закинул её на периферию сознания, где она зависла красной тревожной кнопкой. С мыслью об экзаменах я заснул.

Часть 4. Судьбу не выбирают. Тайна «Небесного Колеса»

Солнце в конце мая еще не было таким обжигающим, как в июле, но припекало чувствительно. Мы с Галиной уже больше часа шли вдоль берега Иссык-Куля, пора сделать привал и перекусить. Вскоре попался подходящий валун, большой и плоский, обкатанный волнами прибоя. Я снял рюкзак, расстелил кусок полиэтилена, открыл коробку с бутербродами, налил кофе из термоса. Мы не спеша позавтракали, сидя на теплом камне и любуясь прекрасным видом озера. Скалы на противоположном берегу, залитые полуденным солнечным светом, казались сахарно-белыми пиками, растворяющимися в синеве небес.

Затем мы продолжили разговор. Это был разговор, важный для нас обоих. Этим летом нам с Галиной исполнялось семнадцать лет. До совершеннолетия еще год, но мы решили жить вместе, пока в гражданском браке. Прогулок и поцелуев под Луной нам уже было мало, хотелось, более близких отношений. И мы решили в следующий мой приезд «довести дело до конца», договорившись уйти с ночёвкой подальше от поселка и найти укромное местечко, где нам никто не будет мешать. Мне, правда, придётся решить проблему с охраной, всегда державшейся на отдалении, но не так далеко, как нам хотелось. Придётся переговорить с отцом, он поймёт.
Дальше тянуть нам было нельзя, так как после двадцатого июня у меня начнутся экзамены на полётном тренажере, а в конце июля я отправлюсь в Аркаим. Позже я в составе нашей группы полечу на марсианскую базу, где продолжу обучение. Горислав говорил, что мы пробудем там три месяца. Галина же в начале июля улетит в Читу поступать в Колледж переводчиков.
 
Отец, когда я попросил его в следующий мой приезд убрать охрану с глаз долой, когда мы с Галиной уйдём с ночевкой на берег озера, всё понял. Он долго смотрел на меня, потом сказал:
- Ты стал совсем взрослым!
Я усмехнулся – мы с отцом были уже одного роста, а через год, глядишь, мне придётся смотреть на него сверху вниз. Отец пообещал, что нас никто не будет беспокоить.

***
Всю неделю мне с трудом удавалось держать себя в руках и не отвлекаться на учебе и тренировках. Наконец, наступил вечер пятницы. Отец ждал меня в машине. Я забросил рюкзак на заднее сиденье и сел рядом с ним. По дороге у нас состоялся краткий разговор. Отец сказал, что у всех это случается первый раз, когда приходит время, и что всё будет хорошо. Спросил насчёт детей. Я заверил, что этот вопрос мы обсудили, и пока никаких детей: надо сначала нам обоим «встать на ноги».

Мы с Галиной не стали тянуть, взяв на случай дождя палатку, загрузили рюкзаки и на закате солнца отправились к заранее облюбованному месту. Пока добрались, уже стемнело. Ветер стих. Мы расстелили одеяло на еще не остывшем песке и занимались любовью под шелест набегающих на берег волн. Затем лежали, глядя на звёздное небо и размышляя о будущем. Я никогда не забуду эту ночь нашей первой близости, когда я стал мужчиной. Нарождающийся месяц посеребрил воду, превратив озеро в огромное зеркало. На горизонте появилась изумрудная полоска, скоро рассвет. Незаметно для себя мы уснули.
 
Мне снилось, что я стою ночью на балконе замка, нависшего над скальным обрывом. Глубоко внизу змеится узкая лента реки, пересекающая тёмную долину и теряющаяся на горизонте. Перевожу взгляд на небо: над горизонтом висят, словно небольшие ярко-оранжевые апельсины, две Луны. Я поворачиваюсь, стеклянная панель отъезжает в сторону, и я вхожу в большой сумеречный зал квадратной формы, освещённый только тусклым оранжевым светом, падающим из ромбовидных окон. Пол зала как будто сделан изо льда: лунный свет высвечивает в его толще узоры из трещин и острых внутренних граней. В центре находится зеркальный многогранник, похожий на колонну одиноко стоящую среди пустого зала, перекрытого куполом. Зал так высок, что купол еле различим. Его центр прозрачен, и оттуда прямо на зеркальную призму падает столб слабого света. Подхожу к её грани, внутри которой клубится золотистый туман, и вглядываюсь. Удивляюсь, что не вижу в зеркале своего отражения. Но вот внутри зеркала начинает проявляться фигура огненного существа с пылающими синими глазами. Я узнаю его – это Химера. Как бы она не изменяла свой облик, являясь мне в сновидениях, я всегда узнаю ее. Теперь я знаю ее настоящее имя: Семаргл, Повелитель огненной стихии. Зеркальная грань, ослепляя, наливается светом. Я на миг прикрываю глаза, а когда открываю их, то вижу перед собой обычное зеркало. Семаргл исчез. А с серебристой поверхности на меня смотрит моё отражение. Или не моё? На мне чёрный камзол, чёрные узкие брюки и сапоги до колен. Пояс из золотых колец с овальной пряжкой из туманно-голубого опала. Длинные белоснежные волосы рассыпаны по плечам. На моём бледном лице сияют синими сапфирами глаза. Я вздрагиваю. Это глаза Семаргла. Мои глаза.

Я просыпаюсь и лежу еще несколько минут, вспоминая странный сон. Чье отражение, так похожее на меня, я видел в зеркале. Символы сна или воспоминание из жизни моего предшественника.
Галина, увидев, что я проснулся, склоняется надо мной и целует.
- Вставай! Я заварила свежий чай и разогрела готовый завтрак.
Я встаю, беру её на руки и несу к костру около валуна. Семаргл улетучивается из моих мыслей, словно дым. Я чувствую, что проголодался – пора, как следует подкрепиться. Жизнь прекрасна.
***
Домой мы вернулись под вечер следующего дня, к семи надо быть на базе. Отец ждал меня, сидя в машине: времени было в обрез. Попрощавшись с Галиной, я забросил рюкзак на заднее сиденье и сел рядом с отцом. Он не стал меня спрашивать, только взглянул вопросительно. Я ответил:
- Все хорошо!
***
Через три недели начались экзамены по пилотированию и ориентации в Солнечной системе. Двадцать первого июня я стоял с Гориславом, своим инструктором, в тренажёрном зале, ожидая командора Торопова. Вскоре он появился и вручил мне электронный скарт, куда будут заноситься все данные о моих полётах на тренажере и замечания кураторов, чтобы я на досуге мог просмотреть хронику полётов и разобраться с ошибками.
 
Я первый поднялся по трапу в кабину тренажёра и занял среднее кресло - место командира. Командор Торопов сел справа, а инструктор Высоков – слева. Командор активировал систему, входной проём закрылся, верхний свет погас. Стеновые панели, отливающие серым стеклянным блеском, потемнели и растаяли – я очутился в кабине небольшого военного судна типа «Корвет», висевшего в причальных захватах у орбитальной станции «Урания». Сквозь прозрачные стеновые и потолочные панели слева был виден её переходной модуль, состыкованный с корветом. Справа медленно проплывал тёмный глобус Земли, на котором мерцали пятнами желтых искр ночные города. Часть окружности глобуса разгоралась ярким белым пламенем: скоро оттуда появится пылающий солнечный диск.

Командор ввёл на своей консоли данные, и на дисплее высветилось моё первое экзаменационное задание: отстыковаться от станции, проложить трассу к Луне, облететь её и состыковаться с российской станцией «Селена» на её орбите. Я подключил индивидуальный скарт к системе, затем вывел над консолью объёмную карту данного участка космоса, определился с положением и скоростью «Урании», задал конечные координаты и проложил полётную трассу. Командор указал на ней точки входа и выхода для прыжка: не проделывать же на тренажере полёт в реальном времени, хотя и лететь-то до Луны на квантовых антигравах – импульсных антигравитационных двигателях Леонтьева последней модификации, меньше трех часов.

Волнение первых минут экзамена прошло, я действовал спокойно и без колебаний, почти на автомате. За первый полётный экзамен я получил «десятку» - высший балл. Следующий экзамен: полёт от Луны к Марсу, был назначен мне через день. Я проложил трассу полёта, облетел Марс, сел на поверхность возле нашей автоматической станции, взлетел, состыковался с орбитальной станцией «Арес-2», отстыковался, и вернулся на орбиту Земли. И также удостоился десяти баллов.
Самым трудным оказался последний экзамен. Мне предстояло лететь от марсианской станции «Фобос» к спутнику Сатурна Энцеладу, затем к Титану, чтобы состыковаться с его орбитальной станцией. После Титана зависнуть на орбите Япета, самого отдаленного спутника Сатурна. Всё это я проделал без ошибок.
 
Даже отсюда, от Япета, Сатурн поражал воображение: огромный полосатый шар, перечёркнутый серебристо-фиолетовым лезвием кольца, заполнил собой весь вид за боковыми обзорными панелями. Розово-жёлтый цвет поверхности у экватора, наиболее освещенного солнцем, переходил в сине-фиолетовое свечение у краев диска. Зрелище было фантастическое. От его созерцания меня отвлёк голос командора Торопова:
- Твоё последнее задание: определиться с положением в пространстве и вернуться на орбиту Марса, состыковавшись со станцией Фобос.
 
Он ввёл новые координаты, и корвет оказался рядом с большим астероидом в окружении каменюг всевозможных размеров и форм. Это мог быть пояс Койпера или пояс астероидов между Землёй и Юпитером – несостоявшаяся планета Фаэтон: ей не хватило сил, чтобы собрать себя в кучку. Я вывел над панелью стола объёмную карту и определился с положением в пространстве, относительно Солнца: я находился в поясе Фаэтона. Сделав расчёт трассы с учётом гравитационного поля ещё одного гиганта солнечной системы – Юпитера, чья орбита проходила между поясом астероидов и Марсом, я вывел корабль на кривую, ведущую к Марсу, и включил на полную мощность силовое поле, отклоняющее встречные астероиды.
- Молодец, – промолвил командор, – вот про защиту корабля многие курсанты-то и забывают.
 
Стыковку к орбитальной станции я провёл, как обычно в ручном режиме. Горислав, мой инструктор, любил нам напоминать, что «электронные мозги – это хорошо, но свои тоже надо иметь: они в нужный момент не откажут, а вот электронные – могут и подвести!».

Экзамены и разборы полётов остались позади. Все курсанты получили по две недели отпуска, которые я провёл вместе с Галиной. Мы поселились в моей комнате на мансарде. Десятого июля я проводил её в аэропорт, она улетела в Читу сдавать экзамены, а сам вернулся на базу, где жизнь пошла своим чередом. В свободное время я брал акваланг, выбирался через шлюз и до самой темноты плавал в озере. Это занятие мне никогда не надоедало. Порой я жалел, почему не родился дельфином: плавал бы себе в глубине и никаких проблем человеческих.

***
 Чем меньше оставалось дней до моего дня рождения, тем больше я нервничал. Я занимался в спортзале до изнеможения, но ничего не помогало – сон бежал от меня. Пропал аппетит, хотя в последнее время я и так питался словно воробей. Герман сказал, что мой организм постепенно переходит на питание светом – чистой энергией:
- Такое «питание» клеток имеет практически стопроцентный КПД (коэффициент полезного действия), в то время как употребление обычной пищи дает КПД не более тридцати процентов. И к тому же загрязняет организм шлаками. Только тебе теперь нужно чаще гулять под солнцем.

Я не сказал ему, что, переводя в темноте зрение на многомерное, вижу вокруг себя пульсирующую энергию более тонкого уровня, чем солнечный свет. Я мог ею подпитываться, втягивая в солнечное сплетение через спиральную родинку на ладони и накапливая там, закручивая в тор, словно пружину часов, а потом черпать оттуда по мере надобности, наполняя ауру и тело.
 
Когда я, сделав усилие, переводил видение на другой уровень, перед моими глазами в темноте проявлялся ячеистый узор из сфер, внутри которых вспыхивали и гасли искры света, слагаясь в объемные бегущие спирали. Огненные спирали перетекали из одной сферы в другую, соединяя их в единую ячеистую структуру, причем сами сферы каким-то образом оставались неподвижными. В начале меня это удивляло, но потом я решил, что поверхность каждой сферы ограничена невидимым силовым полем, обволакивающем её наподобие плёнки мыльного пузыря. Но при этом, не препятствуя движению вихревых потоков энергии между «пузырями». Это было удивительное, красивое и захватывающее зрелище. Единственный минус – я переставал видеть окружающую обстановку. Сферы я обозвал «энергетическими кристаллами». Возможно, я мог видеть строение вакуума, его энергетическую решетку.

***
За четыре дня до конца июля вечером ко мне в комнату пришел отец и сказал, чтобы я собирался:
- Завтра утром вылетаем в Аркаим. Тебе нужно несколько дней, чтобы адаптироваться к месту.
После его ухода я собрал рюкзак, кинув туда смену одежды, кроссовки и зубную щётку. Жезл я замотал в махровое полотенце и тоже положил в рюкзак. Вроде больше брать нечего. Кольцо Химеры повесил на серебряную цепочку, которую надел на шею. 
На следующий день после завтрака, взяв тощий рюкзак, пошёл в комнату к отцу. Он меня уже ждал. Я думал, что мы, как обычно, полетим на вертолете в аэропорт, но отец повел меня знакомым путем через мост в ангар, где стоял транспортный модуль – космическая яхта «Яхтанг». Я летал на нём один раз на Противометеоритную Станцию в долине Вилюя. Обычно Стражи, чтобы не привлекать внимания пользовались обычным транспортом – вертолётами или самолётами, как гражданскими, так и военными. Транспортом, оставшимся со времён древних, пользовались только в особых случаях.
 
В «Яхтанге» нас ждали Маркел, Герман и командор Илья Торопов, который сидел в кресле пилота. Мы с отцом уселись, и командор, положив руки на сканеры, загоревшиеся ярко-зелёным светом, активировал управление модулем. На боковых стеновых панелях засветились цепочки из янтарных сот. Раздвинулись наружные экраны, закрывающие прозрачные смотровые панели, и тихо жужжа, яхта начала подниматься из вертикальной шахты. Когда мы взлетели и на несколько секунд зависли над ней, я посмотрел вниз и увидел, как сходятся лепестки мембраны, закрывая вход в шахту. Затем из скалы выдвинулись два серых полукруга: сомкнувшись, они замаскировали шахту.

Я сидел рядом с командором, наблюдая за его манипуляциями по управлению яхтой. Принцип был такой же, как на тренажёре, но по своим возможностям яхта уступала корвету – всё-таки тот был военным скоростным судном.
День выдался солнечным, под нами проплывали редкие облака, бросая тени на расстилающиеся внизу горы. Командор пояснил, обращаясь ко мне:
- Мы летим высоко над поверхностью, поэтому сейчас включен первый уровень защиты от наблюдения извне. Плазменный кокон вокруг яхты делает ее невидимой для радаров. Когда мы пойдём на посадку, я включу второй уровень защиты – «мозаичную голограмму», тогда мы станем невидимы для наблюдателей с земли. Без второго уровня защиты народ принимает нас на НЛО.

Я погрузился в свои мысли, меня не тревожили. Время в пути прошло незаметно. Яхта сбавила скорость и стала снижаться – под нами проплывала долина, погружающаяся в фиолетовый вечерний сумрак, со знакомой круглой «печатью» Аркаима, расположенного на возвышении у слияния рек Большая Караганка и Утяганка. В восьми километрах дальше на север находится ближайший поселок Комсомольский. На чистом безоблачном небе появлялись первые звезды.
Миновав долину, яхта зависла над водной гладью напротив мыса с остатками городища.
 
- Вход в подземелье Аркаима под водой, – пояснил командор.
- Глубина реки здесь большая: тридцать пять метров, так как она протекает по тектоническому разлому, хотя ширина – всего двенадцать метров. Около трёхсот миллионов лет назад при образовании вулкана произошёл разлом земной коры. Гора Шаманка – это то, что от него осталось. Вода в реке содержит серебро, поэтому является целебной. Известна только одна «серебряная» река, подобная ей. Это Ганг в Индии.

- Под Аркаимом, на глубине пятьсот метров от поверхности находится храм-лабиринт, это целый подземный город. В древности он носил название «Огненный чакрам»: Огненное колесо. – Продолжил командор.
- Его построили жрецы, по-русски – волхвы, в незапамятные времена, более двадцати тысяч лет тому назад. Они выбрали это место из-за его мощнейшей энергетики. Сейчас здесь соединяются два типа энергий: Инь и Ян. Одна идёт из разлома, вторая продуцируется водным течением. Вначале город-храм находился на поверхности земли. Со временем из-за землетрясений он был засыпан обрушившимися горными породами и погружался всё глубже и глубже. Во времена потопа это место оказалось дном моря, сюда нанесло мореных отложений. Потом вода ушла, осталась только река. Но подземный город всегда продолжал функционировать. Около шести тысяч лет назад обстановка здесь стабилизировалась, тогда и был возведен тот Аркаим, остатки которого ты видишь сейчас. Наши Хранители говорят, что Аркаим на поверхности олицетворяет «Скрытое (в отражении) Небесное Колесо», то есть Аркаим, это Отражение огненного небесного «Колеса» на земном плане. Но следует помнить, что круг (колесо) – есть проекция Сферы на плоскость. Огненная Сфера – это звезда, с которой связана наша планета: наше Солнце, подпитывающее энергией все планеты через их акупунктурные точки. Центр Аркаима является космической акупунктурной точкой, в которой идёт обмен энергиями между космосом и ядром планеты. Волхвы считали, что в ней «стоит сильный небесный Луч», который они называли «Огненной осью», соединяющей город земной и город небесный. Об этом упоминается в эпосе древних ариев, проживающих на территории Индии – «Регведе». Они считали, что данный «луч» просветляет и укрепляет Дух и «делает тело лёгким и невещественным». Возможно, речь идет о левитации. Существует легенда, в которой говорится, что, войдя в «луч», являющемся энергетическим столбом, можно перенестись в иные миры. – Закончил командор Торопов и начал снижение.

Меня бросило в пот: я вспомнил, как стоял в столбе синего света на площади Аркаима в свой первый приезд сюда. Отец тогда сказал, что Аркаим неожиданно активировался или… его кто-то активировал. Выходит, он знал, что его можно активировать! Я в это тогда не поверил. В ту ночь была страшная буря с ливнем, и я видел над Аркаимом полупрозрачный купол, куда били молнии и который защитил меня от потоков воды, низвергавшихся с ночных небес.
***
Туристам запрещалось бродить по развалинам Аркаима, тем более по ночам, – он числился охраняемым «культурным наследием», и толпы жаждущих «приобщиться» к мистическому наследию предков сравняли бы его с землёй не хуже стад мастодонтов, решивших попастись на его развалинах. Поэтому, когда мы в темноте медленно опускались к реке, в округе не было ни души – все автобусы с туристами уже покинули городище. Освещения в кабине не было, светилась только панель командора Торопова, но, когда яхта погрузилась под воду, он включил радиальные прожектора. Теперь, если бы кто-нибудь посмотрел с обрыва на реку, он увидел бы светящийся круг, который по мере нашего погружения, становился все меньше и бледнее.
С легким толчком яхтанг состыковался с переходным модулем. Командор активировал люк в днище корабля. Первые «прыгнули» в него Маркел с Германом. Потом я: невидимая сила, также, как и на вилюйской Станции, мягко подхватила меня и опустила на пол. Я шагнул в сторону. Следом за мной опустились отец и Илья Торопов, закрывший проход набором нужного кода на сенсорном экране в стене. Нас никто не встречал. Пройдя небольшой коридор, мы оказались у лифтовой шахты. Спуск на скоростном лифте на глубину пятьсот метров был не очень приятным. Я с облегчением вздохнул, когда капсула лифта, наконец, замедлилась и остановилась.
Пройдя метров сто пятьдесят по сводчатому тоннелю, освещение которого включалось по мере нашего движения, мы оказались у герметичной металлической двери. Через несколько секунд дверь уехала в бок, скрывшись в недрах стены, и мы вошли в следующее помещение, где нас ждали двое в тёмно-серых матово-отблескивающих комбинезонах. Седоволосый немолодой мужчина с серо-голубыми глазами, поздоровавшись с нами, остановил пристальный взгляд на мне. Отец представил меня ему. Встречающий сказал, чтобы я обращался к нему просто «мастер». Его молодого русоволосого сопровождающего звали Максимом. Все кроме меня, как я понял, из приветствий, были друг с другом знакомы. Встречающие повели нас лабиринтом тоннелей и коридоров в зону отдыха, где мы проведём двое суток, оставшиеся до моей инициализации.
 
Подземное сооружение было гораздо больше по площади, чем сам Аркаим, диаметр которого был около ста семидесяти метров. Мы прошли несколько широких и высоких туннелей, облицованных полупрозрачным материалом, похожим на дымчатый опал, но швов, что всегда видны при облицовке плитами, на стенах не было. Некоторые из коридоров, соединяющие туннели, были облицованы тем же дымчатым материалом, а в некоторых – поверхности стен из чёрного вулканического стекла были просто отполированы. Все потолки были выполнены в виде высоких арок.
Через очередную герметическую дверь мы попали в хорошо освещенный коридор, с одной стороны которого располагались обычные деревянные двери. Мне выделили отдельную комнату. Я шагнул за дверь и оказался на поляне среди леса, посреди которой стояли диван и стол с креслом, выглядевшими здесь нелепо. Переход из коридора в лес был неожиданным. Я замер у порога, разглядывая свои просторные апартаменты, на стеновые панели которых было выведено изображение лиственного леса, пронизанного лучами полуденного солнца. Щебетали птицы, колыхалась трава, между стволов вдалеке проглядывало небольшое озеро. Из угла комнаты вышел пятнистый олень. Грустно взглянув на меня, он прошествовал через всю стену и исчез в другом углу. Я посмотрел под ноги на объёмное изображение травы. По жёлтому цветку около моего ботинка ползала божья коровка.
- Да, неплохо устроились Хранители! – Подумал я.
В стене около двери я нашёл панель и, перебрав несколько видов, остановился на изображении весенней степи летним солнечным днем. Теперь у меня под ногами колыхались от ветра красные и жёлтые тюльпаны. Далеко на горизонте еле просматривались туманные горы, а в белёсом небе медленно кружил орел, высматривая какого-нибудь суслика себе на пропитание. Где же душевая? Еще немного поколдовав с панелью, я открыл хорошо замаскированную дверь. Душ оказался самым обычным без всяких наворотов. Через час за мной зашёл Максим и позвал на ужин.
 
У Максима, оказавшегося спокойным, дружелюбным и внимательным собеседником, были светло-зелёные с рыжинкой – кошачьи глаза. Он сказал, что будет моим сопровождающим, пока я буду в Аркаиме. И что он, насколько это возможно, утолит мое любопытство. Коридоры в центре отличались от тех, по которым мы сюда пришли: они были шире и светлее. Стены были облицованы квадратными светло-зелёными нефритовыми панелями, расположенными между тонкими металлическими колоннами, на ладонь выступающими из стен. Потолок поддерживали ажурные металлические полусферы, опирающиеся на колонны. Металлические конструкции были выполнены из незнакомого серебристого с лёгкой желтизной металла. В стены было вмонтировано два ряда ленточного освещения из белых матовых панелей. Из колонн на высоте около трёх метров торчали консоли со странными металлическими шарами на конце. Они походили на огромных ежей с растопыренными иголками разной длины. Только я собрался поинтересоваться, что это такое, как «ежи» разразились разрядами молний, слившимися на несколько секунд в полосу белого огня. Запахло озоном.
- Освежают воздух в подземелье, – пояснил Максим.
- Воздух подается насосами с поверхности. А для его очистки мы используем те же агрегаты, что применяются на космических кораблях. Собственно говоря, Подземелье тот же корабль, только подземный, а не космический. У нас есть несколько оранжерей и небольшой настоящий сад с искусственным освещением, конечно, для отдыха. Я покажу тебе его после ужина.

***
Обеденный зал, облицованный жёлтым песчаником с вкраплением поблескивающей слюды, оказался небольшим и уютным. С потолка на разной высоте свисали бледно-зелёные шары светильников, а в стенах по периметру шёл ряд белых матовых полусфер. Свет от них и потолочных светильников, смешиваясь, создавал необычное освещение. Быстро поужинав, мы с Максимом отправились в сад.
Сад располагался в большом круглом помещении, перекрытым высоким куполом и упрочнённым металлическим каркасом наподобие тех, которые я уже видел в туннеле и коридорах по дороге на ужин. Ажурный серебристый каркас, выступающий из белых матовых стен, играл не только роль дополнительной защиты помещения, но и роль украшения. Больше всего потряс меня потолок, выполненный из видеопанелей. Мы пришли в сад поздним вечером, когда освещение было притушено, поэтому сквозь редкую серебристую паутину купола было хорошо видно ночное звёздное небо. Полная луна освещала сад, придавая ему волшебный вид.
- Вид неба точно такой, какой ты видел бы, стоя на поверхности. Только здесь все время полнолуние, для дополнительного освещения, да и красивей! – Пояснил Максим.

Мы больше часа бродили по саду, вдыхая запах ночных фиалок росших по краям дорожек, посыпанных розовым песком.
Максим сказал, что в Ковчеге есть гостиничные номера, спортзал и бассейн, так как кроме Хранителей здесь всегда много посетителей из числа Стражей, приезжающих за советом к Хранителям или за информацией. Он рассказал мне об уникальной библиотеке, которую собрали Хранители за тысячи лет.
- Завтра я отведу тебя туда и покажу книги, которые сохранились со времен Атлантиды и древнего Египта.
Потом Максим проводил меня до комнаты: в лабиринте коридор и туннелей я еще плохо ориентировался. По дороге я спросил его, почему Аркаим называют «ковчегом».

- В слове Аркаим, или правильнее – Аркайим, зашифровано несколько смыслов. Первый слог «ар» означает «отражение Ра». Слог «ка» – душа, А Йим (звёздный) – титул первого божественного царя ариев, прилетевшего со звёзд. Он царствовал тысячу лет и за это время создал арийскую цивилизацию. В этой расшифровке означает, что царь Йим есть «отражение» солнечного Ра, а Аркайим есть запечатление – печать, его души на Земле. Теперь рассмотрим название городища, с другой стороны. Первая часть слова – «арка», означает часть окружности, «Йим» – звезда. Перевернутая арка есть иероглиф, означающий «судно», «корабль», «ковчег». Египетский иероглиф арка со звездой над ней символизирует ковчег, на котором плывёт душа по волнам бытия – из одной жизни в другую. Ковчег, это не просто корабль, это мистическое хранилище, которое может перемещаться через порталы времени. Так что название Аркаим имеет несколько смысловых трактовок, только «выраженных» не в графической форме, как иероглиф, а в звуковой матрице.

***
Отец с наставниками меня не тревожили, очевидно решив, что компании Максима мне будет вполне достаточно. На следующий день после завтрака мы с ним отправились в библиотеку, которую здесь называли Хранилищем. Младший Хранитель, в светлой тунике до колен, перепоясанной мягким расшитым кушаком, и брюках кофейного цвета, заправленных в короткие кожаные сапожки, провёл нас с Максимом по Хранилищу, показав несколько залов, в каждом из которых находились рукописи, книги или фильмотеки за определенный период времени. Всё это хранилось на металлических стеллажах. В библиотеке царила идеальная чистота: на чёрном каменном полу ни пылинки. Беломраморные стены были разграфлены вставками шириной с ладонь из синего лазурита на квадраты примерно метр на метр. Поверхность этих квадратов была испещрена рядами знаков, похожих на усложнённые руны, выполненных из золотой проволоки. На мой вопрос – чьи это письмена, Хранитель ответил, что это очень древний язык, гораздо древней санскрита, и что эти надписи сделаны допотопной цивилизацией. На этих стенах записана тридцати тысячелетняя история цивилизации, погибшей в результате глобальной космической катастрофы и о которой человечество не знает. Мы нашли эти плиты в одном разрушенном и погребённом под землёй храме, когда случайно наткнулись на него при раскопках. Затем перевезли их сюда, облицевали ими стены и пытаемся расшифровать. Язык очень сложный, не похож ни на один из земных наречий.
 
Затем по просьбе Максима Хранитель достал два металлических контейнера и показал мне, хранившиеся в них книги. Он сказал, что обложки книг сделаны из кожи гигантской водной рептилии, когда-то жившей на земле. Кожа походила на крокодилью, только была сизо-серого цвета. Листы книги из белого, но очень прочного синтетического материала, были очень тонкими. Печатные «буквы» на них выглядели столь странно, что даже сравнить их было не с чем. Когда Максим сказал, что пора обедать, я удивился, как быстро пролетело время.
Вторую половину дня я провел в библиотеке, знакомясь с историей Ордена Стражей по книгам, выданным мне Хранителем. Непонятные места он мне разъяснял и охотно отвечал на вопросы. Жаль, времени на ознакомление оказалось мало, но я решил обязательно сюда когда-нибудь вернуться.

На второй день после завтрака меня пригласили на встречу с Архонами: они хотели познакомиться со мной до инициации. Максим рассказал мне об иерархии Хранителей Мудрости. Высшим органом управления у них была Триада, куда входило трое служителей в звании Архонов. Остальные делились на старших и младших Хранителей.
В сопровождении Максима я вошёл в небольшую полутёмную комнату, освещаемую полусферами из стекла цвета жёлтого янтаря на боковых стенах. Трое Архонов стояли у противоположной стены около расставленных полукругом трёх кресел из тёмного дерева с узкими высокими спинками и мягкими сиденьями, обтянутыми бордовой кожей. В стороне стояло ещё одно кресло, видимо для меня. Больше в комнате ничего не было. Максим поклонился и, представив меня, удалился. Троица молча разглядывала меня.

Я ожидал увидеть седобородых старцев, но Архоны оказались довольно молодыми людьми: лет сорока пяти, не старше. Гладко выбритые подбородки, очень необычные глаза – серебристые мерцающие радужки на светло-синем фоне глазного яблока, стройные мускулистые тела…. Выглядели они скорее, как воины, а не жрецы «храма науки». Да и одежда была под стать: высокие сапоги, брюки и туника – из чёрной, хорошо выделанной, мягкой кожи. На широких поясах, сплетённых из золотых колец, туго обхватывающие тонкие талии, висели красивые узкие ножны с длинными кинжалами. На жреческий сан Архонов указывали тонкие золотые налобные обручи, украшенные синими сапфирами, и высокие посохи из чёрного эбенового дерева в руках, с крупными гранёными сапфирами вместо наверший.
- Подойди ближе! – Сказал один из них.
Архоны оказались на полголовы выше меня. У них были бледные не загорелые лица и светлые волнистые волосы до плеч, которые в янтарном освещении комнаты, выглядели золотистыми. На янтарной пряжке пояса и на круглом золотом медальоне, свисавшем на толстой цепи с шеи, у всех было оттиснуто стилизованное изображение цветка лотоса в восьмиграннике.
 
Я думал, что меня начнут расспрашивать, но они просто стояли и смотрели. Я догадался, что их больше интересует моя аура, моя энергетика, чем события жизни, с которыми, я в этом не сомневался, они давно ознакомились. Мне хотелось увидеть знак, запечатленный в их ауре, но я не решился перевести зрение на другой уровень, посчитав, что это будет невежливо по отношению к Архонам. Так и не присев, они задали мне несколько ничего не значащих вопросов. Затем средний, самый высокий и видимо старший из них, спросил, готов ли я к инициации. Я ответил, что готов. Удовлетворенно кивнув, он сообщил, что она начнётся в пять вечера.
- Ничего не ешь завтра, пей только воду и медитируй, чтобы успокоить дух! – сказал он мне не прощанье. Следующий день я провёл в одиночестве и медитации.

***
В четыре вечера за мной пришёл Максим. На сей раз, он был одет в тёмно-синий комбинезон, брюки заправлены в высокие ботинки на шнуровке, длинные русые волосы заплетены в косу – до этого он носил их в виде хвоста.
После пятнадцатиминутного пути по лабиринту тоннелей и коридоров, мы вышли в просторный и светлый коридор, огибающий по периметру круглое в плане помещение. Стена между ним и коридором была прозрачной на всю трёхметровую высоту. Около входа в помещение меня ждали отец и Герман с Марком. Вскоре подошли Архоны из Триады и ещё четверо незнакомых людей с чемоданчиками в руках. Максим пояснил, что это дежурная бригада медиков – так положено.
Отец сказал, что они все будут ждать меня в коридоре: вдоль его стены стояли мягкие удобные кресла.

- Не волнуйся! Не ты первый, не ты последний! – Успокоил отец.
- Всё продлится не более двух часов. У каждого время прохождения настройки и стабилизации энергетической оболочки организма индивидуально.
Трое Архонов, медики и я вошли в круглый зал, посредине которого на возвышении стоял агрегат, похожий на каменный сундук.
Старший Архон сказал, что этот высокотехнологичный объект древних называется катаба. Он предназначен для повышения вибраций ауры и перенастройки мозга для его стабильной работы на других частотах.
 
- После перенастройки организма структура ДНК усложнится, и у тебя могут открыться новые способности. Диапазон твоих органов чувств расширится, и ты полностью перейдешь на многомерное видение. Сейчас ты тоже можешь переходить на него, но только временно. И для этого тебе нужно сделать определенное усилие. После катабы это видение станет для тебя таким же естественным, как сейчас – трёхмерное бинокулярное видение.
 
***
Меня удивила цветовая палитра стен, точнее, одной стены, так как помещение, высотой не ниже пяти метров, было круглым. Стена по высоте делилась на пять частей, разного цвета, причём, каждая из них была шире нижележащей на треть. Полосы зубцами вдавались друг в друга. Нижняя часть стена была выполнена из угольно-чёрного обсидиана. Следующая полоса – из дымчато-серого кварца. Третья, тёмно-красная вставка, была сделана, видимо, из искусственного рубина. Самая широкая, верхняя часть стены из белого топаза, граничила с насыщенно фиолетовой полосой из искусственного аметиста. По всей высоте стены змеились металлические полоски шириной миллиметров пять. Как будто множество разветвляющихся молний одновременно оставили на стене свои сверкающие серебром отпечатки. Когда я подошёл к стене и провёл по ней рукой, то обнаружил, что внешняя поверхность стены покрыта толстым слоем абсолютно прозрачного материала.

На мой вопрос Архон дал интересное объяснение:
- Цветовые полосы соотносятся с различными вибрационными уровнями, используемыми для настройки инициируемых. Две нижние полосы соответствуют различным возможностям рядовых Стражей. Красная полоса – более высокий вибрационный уровень настройки ауры. Ему соответствуют высшие эшелоны Стражей: будущие руководители, инженеры и разработчики техники. Фиолетовая схема, это уже уровень Хранителей. Схема белой полосы задействуется при инициации редко, у единиц.

Этому уровню соответствуют: Архоны Триады и три Хранителя. А также в далёком прошлом это были: Арконг – военный руководитель Ордена Сириуса и Генералы Гипербореи из Совета Тринадцати, куда тринадцатым входил Арконг. Сейчас таких в Ордене всего шесть человек. Они имеют полный код доступа ко всей информации и ко всем помещениям. У остальных – коды доступа варьируются в зависимости от вибрационного уровня их ауры, а значит, от их личных способностей и возможностей.

- После включения катабы, – продолжил Архон, – устройство анализирует возможности человека и определяет уровень, на котором будет стабилизирована его аурическая оболочка. От этого уровня зависит количество включаемых в работу «спящих» генов его генома, а значит, и степень раскрытия возможностей организма.
- Ни у кого они не достигают ста процентов, даже у Архонов задействуется не более шестидесяти процентов «белой» схемы, а, в целом – не более семидесяти процентов мощности от всех уровней. У рядовых Стражей процент задействованных мощностей первых двух уровней колеблется от сорока до восьмидесяти пяти процентов. Может быть, тебе удастся увеличить этот процент: ты прогрессируешь быстрее других молодых людей. Но сто процентов пока, никто не задействовал.
- Рядовые Стражи проходят инициацию один раз в двадцать один год. Те, у кого мощность активированных схем больше восьмидесяти процентов через пять лет проходят еще одну настройку – на третий, красный уровень. Больше половины из них катаба отсеивает. Из оставшихся на следующий четвёртый фиолетовый уровень еще через пять лет проходит не более пятнадцати процентов. Ну, а из них, как я уже говорил, высшего «белого» уровня достигают единицы. Последняя настройка проходит в сорок лет.
 
- Невозможно сразу настроиться на третий, или вышестоящий, уровень. Слишком большие изменения жизненных характеристик приведут к смерти тела, оно просто не сможет существовать в «огненной» утонченной ауре. Надо двигаться постепенно по вибрационным «ступеням», адаптируясь на каждой из них. Немногим стражам это под силу, даже имея более совершенный геном, чем у обычных людей.
- Время настройки, которую мы называем инициацией Стража, на первой ступени проходит от часа до двух, в зависимости будут ли задействованы мощности только «чёрного» уровня или «чёрного» и «серого» совместно.
 
Медики измерили мне давление, пульс, сняли характеристики с работы мозга и ушли. Архон подозвал меня к катабе, в её поверхность у торца был вмонтирован небольшой чёрный дисплей. В катабе было сделано углубление по форме человеческого тела. После его команды я улегся в него, положив сбоку жезл, материал лежака слегка пружинил, лежать было удобно. Вынул из кармана кольцо и надел на средний палец правой руки. С моего возвышения мне был виден Архон, колдующий над дисплеем, расположенным около моих ступней, и стеклянный смотровой проём у входной двери: народу за ним прибавилось. Маркел помахал мне рукой.

Архон, поднял голову, окинул меня взглядом и сказал, чтобы я расслабился. Катаба тихо зажужжала, я почувствовал, как меня «обжало» силовым полем, теперь я не мог шевелиться, только моргать. Троица Архонов удалилась в коридор, я остался один, лежащим в небольшом углублении на каменном ящике, спеленатый невидимым полем.

***
Свет внутри помещения погас, осталась только светящаяся полоска пола вдоль радиальной стены. Прозрачный конус, висящий под ячеистым чёрным потолком, медленно опустился и завис в полутора метрах от моей головы. Внутри него засветились две фиолетовые вращающиеся спирали. В висках стало покалывать. Я перевёл взгляд на стену: паутина молний на чёрном нижнем участке оживала: стена представляла собой комплекс компьютерных модулей-плат, созданных по неземным технологиям тысячи лет назад. Сияние узора переплетающихся светящихся нитей стало нестерпимо ярким, они медленно пульсировали, вводя меня в состояние транса. Время замедлилось, мысли тоже, но всё-таки я не провалился до конца в беспамятство. В какой-то момент я заметил, что сияющее полотно, сплетённое из молний, поднялось выше. Я флегматично отметил, что активировался второй уровень схемы на сером фрагменте стены, еще немного и все кончится. На какое-то время я отключился, а когда очнулся, то ничего не изменилось, только пульсирующая ослепительная паутина занимала уже половину высоты стены. Было такое ощущение, будто у меня начался жар, хотелось пить. Я по-прежнему не мог шевелиться.

Спирали в конусе приобрели багровый зловещий оттенок. Наверное, я заболел: словно снулая рыба проплыла в голове мысль. Реальность искажалась. Мне казалось, что я плыву в море. Полуденное жгучее солнце, превратило его поверхность в расплавленное серебро, слепящее глаза, а воду – в кипяток, обжигающий кожу. Кроме света не было ничего. Потом вода превратилась в вязкий клей, в котором я тонул, не имея сил пошевелить ни рукой, ни ногой. Мне стало страшно.
Когда я снова очнулся, сверкающие молнии все плели вокруг меня свой узор. Стена, охваченная пламенем, поднявшимся почти до потолка, окружала меня полукольцом. Этого не должно было быть! Что-то пошло не так, испугался я, но скоро мне стало всё равно, и я равнодушно наблюдал, как огненная пульсирующая сеть медленно ползет вверх по стене, словно сказочный плющ. Жар накатывался на меня волнами.
- Когда все закончится, я превращусь в сушеную мумию! – С этой мыслью я провалился в прохладный сияющий туман.
 
Жар, иссушающий тело, исчез. Я парил в белом свете, в недрах которого возникали разноцветные сполохи, наподобие полярного сияния. Переплетаясь друг с другом, они образовывали текучий узор, изменчивый ритм цветовой феерии которого я никак не мог уловить. Потом я понял, что это музыка – музыка, выраженная в цвете! Мне стало хорошо и спокойно. Мне здесь нравилось. Но что-то мешало полностью раствориться в этой цветомузыке. Какая-то мелкая букашка копошилась на периферии сознания и чего-то требовала от меня. Пытаясь отделаться от неё, я сконцентрировался, чтобы отбросить её прочь от себя. Но чем больше я сопротивлялся, тем сильнее она тянула меня из света, который начал меркнуть: теперь я падал в темноте, увлекаемый неизвестной силой в бездну.

***
Открыв глаза, я увидел над собой расплывчатое пятно, оно двигалось. Я сфокусировал взгляд. Пятно превратилась в лицо. Через несколько секунд я узнал его: отец! К телу возвращалась способность ощущать мир: я почувствовал, что лежу на спине на чём-то твёрдом. Затем прорезался звук. Звуки обретали смысл, превращаясь в слова. Сосредоточившись, я произвел настройку и синхронизацию своих органов чувств. Настроил зрение – окружающее обрело чёткость форм. Появились запахи: пахло лекарствами. Я находился в больнице, в просторной палате. Из окна падал солнечный свет: значит сейчас день, и я на поверхности, а не в подземном храме-лабиринте.

Память вернулась мгновенно, будто я повернул выключатель в тёмной комнате, и тут же вспыхнул свет. Я, наконец, стал самим собой.
- Глеб, ты меня слышишь? – Осунувшееся лицо отца склонилось надо мной: сколько же я провалялся в беспамятстве.
- Да! Можно воды, пить хочется.
 
Я сел. Ничего не болело, наоборот, я чувствовал себя абсолютно здоровым и полным сил. Отец подал кружку, пока я пил, в палату набежало людей. Наставники, Захарий, знакомый Хранитель и незнакомые люди, видимо медики, обступили мою кровать, кто-то смотрел с радостью и облегчением, кто-то удивленно. Я решил их успокоить:
- Я чувствую себя хорошо. Всё в порядке. Я вернулся.

Клиника, где я очнулся, находилась в Подмосковье. На следующий день вечером мы вылетели на яхтанге, прямо с крыши высотной клиники, на Иссык-Куль. Я был рад вернуться домой, увидеть мать, Галину, друзей.
В горячке и беспамятстве я пролежал пять дней.
Поздно вечером отец, прощаясь у дверей моей комнаты, сказал, что зайдёт в шесть утра, так как нам нужно поговорить, прежде, чем я встречусь с кем-нибудь.

***
Я проснулся в пять утра бодрый и отдохнувший, энергия переполняла меня, хотелось отправиться в спортзал, чтобы сбросить её излишек. Отец принёс мой жезл, о котором я совсем забыл. Потом рассказал, что произошло в Аркаиме. Вначале все шло как обычно. Активировался первый уровень катабы, затем второй. Необычным было то, что они показывали стопроцентную активность, обычно задействовано было не более восьмидесяти пяти процентов мощности каждого. Прошло около двух часов, все ждали завершения сеанса, как вдруг начал активироваться третий «красный» уровень. Катабу нельзя деактивировать, пока она не закончит настройку: испытуемый не выживет. Да и войти в помещение невозможно: оно блокируется на время сеанса. К тому же катаба с инициируемым находится в это время под защитой силового поля, которое не преодолимо.

- Нам ничего не оставалось, только ждать, – сказал отец.
- Мы боялись, что ты, даже обладая уникальными способностями, не выживешь. К тому же тебе исполнилось всего семнадцать лет, в то время как первую инициацию, для большинства она и последняя, проходят в двадцать один год. Каков же был наш ужас, когда через час, задействовав сто процентов возможности, начал активироваться четвёртый – фиолетовый уровень. Герман предположил, что произошёл сбой, катаба была древним агрегатом, она могла сломаться. Никто не знал, как она устроена. Инструкция же по её использованию на пяти языках передавалась Хранителями из поколения в поколение, копируясь с эталона на бумажный носитель через каждые сто лет, так как бумага не вечна. Эталоном служила золотая плита с нанесенными на ней лазером письменами на древнем языке.

После того, как начала активироваться схема последнего высшего уровня, все окончательно уверились, что древний агрегат сломался, и мы тебя потеряли. Через пять с половиной часов катаба отключилась, задействовав сто процентов мощности каждого из уровней, что само по себе было нонсенсом.
 
***
Когда схема на стене погасла, и в зале наступила темнота, стало видно, что от твоего тела исходит сильное свечение. После разблокировки двери мы вошли в помещение и направились к катабе. В этот момент твоё тело, окутанное в световой кокон, воспарило над ней. Камень в кольце на твоём пальце светился синим, а над ним стояло голографическое изображение голубой розы. Старший Архон был потрясён, он сказал, что это кольцо Повелителя Семарглов – стоявшего во главе Ордена Сириуса, существовавшего тысячи лет назад. Только оно мечено знаком Синей Розы – ставшей символом их Ордена.
 
- Наш Орден унаследовал название, подземные базы и катабу от Семарглов, которые когда-то посетили эту планету. – Сказал Архон.
- Стражи клеймятся в ауре символом Кентавра, а у Семарглов символ дргой. – Добавил он.
- После того, как тебя опустили вниз и пристегнули к самоходной коляске, чтобы ты не улетел, то мы увидели в твоей сияющей ауре огненный знак, которым отметила тебя катаба. Это был знак Повелителя Семарглов: крылатый Жезл Власти, обвитый спиралью. Таким знаком клеймится только Повелитель Семарглов, у остальных Семарглов знак представляет собой жезл, заключенный в треугольник, и без крыльев. Ты его тринадцатая реинкарнация. Ты «Тринадцатый Семаргл»!

Рассказ отца и вывод, сделанный им в отношении меня, я воспринял на удивление спокойно, потому что давно догадывался об этом, только не был до конца уверен. Да и не хотел признавать данный факт, но теперь от него никуда ни деться.
***
Архон спросил, откуда у тебя кольцо, но никто не мог ответить на вопрос, так как все увидели кольцо впервые.
- Я расскажу, как нашёл кольцо, но только не сейчас! – Ответил я на его невысказанный вопрос.
- Ты оказался жив, что было чудом! – Продолжил отец.

- Мы транспортировали тебя яхтангом в лучшую клинику Ордена, где ты пять дней пролежал без чувств. Постепенно свечение, исходящее от тела, ослабело, сейчас оно почти не заметно на материальном плане. А клеймо Семаргла видно только при переходе на многомерное зрение.
- А что с моим жезлом? Он активировался? – Спросил я отца.
- Видимо, да. Пока не проверишь, не узнаешь. Но его набалдашник сутки светился тускло красным. Никто, кроме присутствующих на твоей инициации, не знает об инциденте. Хотя клеймо не спрячешь, но подробности никому не рассказывай! Даже не знаю, можно ли тебя еще называть человеком – ты очень могущественное существо, пришедшее в наш мир, но тебе нужно адаптироваться к своей силе.
 
Арханы Триады были сильно взволнованы, по-моему, они сами не знают, как им с тобой быть: уровень твоих способностей теперь выше, чем у них. Они были уверены, что ты очнёшься. Через неделю тебе назначено явиться в Аркаим, там ты проведёшь один месяц перед полетом на Марс. Архоны проконсультируют тебя, дадут нужную информацию, научат контролировать силу, которой ты обладаешь.
 
На прощанье отец рассказал, что во время инициализации, Аркаим активировался. Началась сильная гроза. Разряды молний необычайной силы вставали частоколом вокруг него, а голубой столб энергии над площадью был виден даже днём. К следующему вечеру гроза утихла, небо разъяснилось, и все стали свидетелями небывалого явления: грандиозного Северного Сияния в районе Аркаима. Разноцветные полотнища метались по небу, перекатываясь волнами, как будто их гоняло дувшим в это время ураганным ветром. Все успокоилось только к концу третьих суток.
***
Отец ушел, пообещав зайти за мной через полчаса, чтобы вместе идти на завтрак. Я ни стал ему пока ничего говорить, но, похоже, мне больше не нужна пища, только вода. Необходимую для жизнедеятельности тела энергию, я могу теперь получать, как говорится, из «воздуха». Но могу есть и пищу, если захочу, особенно пироги и пирожные.

Вставив, оставленный отцом скарт, в разъём ункома на руке, я вывел на стену запись видео моей инициации. Да, зрелище было впечатляющим! Наставникам и отцу пришлось поволноваться, но теперь всё позади. Я собрал рюкзак – после завтрака поеду домой, повидаться с матерью. А вечером пообщаюсь с Галиной. Как она там, в Чите устроилась?

Я выпил два стакана минеральной воды, поковырялся вилкой в омлете, но есть не стал. Потом, выслушав от ребят поздравления с инициализацией, отправился вместе с ними в бассейн. Насчёт клейма Семаргла их уже проинформировали, поэтому они тактично не стали выражать свое удивление.
***
Мать была рада, что со мной всё в порядке. Об «особенностях» моей инициации отец ей не рассказал, но она все равно волновалась. И хотя, я теперь был клеймён знаком могущественного Семаргла, для неё остался всё тем же, слегка похудевшим, сыном. Она испекла мой любимый пирог. Чтобы не обижать её, я съел кусок, но наслаждения от этого, как раньше, не получил. Потом час проговорил с Галиной: она готовилась к экзаменам, и ей было не до меня. Я предупредил её, что на месяц уезжаю на другую базу и свяжусь с ней, как только будет возможность.
***
После инициации я как будто утратил часть веса и чувствовал себя мыльным пузырем, готовым вот-вот взлететь. Зрение обрело ещё большую остроту. Немного изменилась цветовая гамма окружающего мира: я видел его словно сквозь бледно-голубой фильтр. Даже Солнце в полдень вместо белого стало голубым. В остальном никаких изменений я не замечал. Кольцо теперь я носил постоянно, не снимая даже ночью. Отцу и наставникам я рассказал, как обрёл кольцо. Рассказал, что меня, словно магнитом, притягивало к себе место на верху ущелья, на дне которого протекала речка. На скале был каменный выступ, похожий на какое-то сказочное существо, которое в разных обличьях стало являться мне иногда во сне. Рассказал, как я обнаружил под ним проход внутрь скалы, как шел по лабиринту подземных коридоров, выведших меня в пещеру. Заметив на одной из стен пещеры светящиеся знаки, я прикоснулся к ним, после этого часть стены «растаяла», пропустив меня в странное помещение, где на подставке в виде чёрного гриба, находящегося под защитным полем, я и обнаружил кольцо. Сказал, что случайно активировал его, после чего у меня несколько дней держалась температура.
 
Потом всё это мне пришлось повторить для Архонов. В Аркаиме меня встретил Максим, который стал моим постоянным сопровождающим, консультантом, проводником по лабиринтам древнего подземного Храма и охранником в одном лице.
На следующий день после прибытия в Аркаим меня вызвал к себе старший Архон. Он подробно расспросил о кольце и о моих способностях. Я показал ему спиральную родинку на левой ладони. Архон сказал, что у Семаргла с рождения в ладонь внедрена матрица-портал, позволяющая качать энергию с других уровней мироздания. И что с помощью матрицы и кольца, когда оно будет полностью активировано, я смогу перемещаться по частотам как по ступенькам по всему Вееру параллельных Миров.

- Активировать восьмой переключатель кольца: снять «восьмую печать» – ты сможешь после второй инициации, которую пройдёшь, когда тебе исполнится девятнадцать лет.
Архон оказался осведомлён о моих отношениях с Галой. Он предупредил, что детей мы должны зачать не ранее, чем через три месяца после второй инициации, тогда сын получит от меня наибольшую силу.
- Конечно, способности твоего сына будут значительно слабее, чем твои, – сказал Архон, – так как такие как ты рождаются редко. Считается, что Тринадцатый Семаргл является инкарнацией на Земле самого Архангела Гавриила, покровителя нашего Ордена.

Когда я спросил, почему он говорит о детях во множественном числе, Архон пояснил, что у Семарглов обычно рождаются близнецы: мальчик и девочка.
- Гены Семарглов, так же, как и воинов Стражей, передаются по женской линии. Люди со способностью Семарглов появляются крайне редко, видимо, поэтому у них рождаются близнецы, чтобы гарантированно сохранить генотип.
Вечером я долго не мог уснуть, вспоминая свою встречу с архангелом Гавриилом в храме его имени; тогда он открыл мне сердечную чакру, из которой забил пульсирующий зеленый свет.
- Не зря явился мне именно Гавриил, чья стихия огонь. Мы с ним связаны. Он – мой Ангел-Хранитель! Человек же – посредник между высшими силами и материальным миром. Он – орудие, создающее и изменяющее данную реальность. – Сделал я вывод, прежде чем уснуть.

***
На вечер следующего дня было назначено представление меня Хранителям и высшему эшелону Стражей. Архон сказал, что церемония будет проходить в Храме Звездных Странников, расположенном в центре подземного лабиринта.
- Это самое древнее сооружение в комплексе. Оно построено пришельцами тысячи лет назад. Его не смогли разрушить никакие катаклизмы, так как платформа, на которой стоит Храм и защитный купол выполнены из того же материала, что и оболочки межзвёздных кораблей.

Во второй половине дня Максим принёс мне облачение – он так и сказал «церемониальное облачение». На базе я постоянно ходил в форме курсанта, кроме неё у меня были футболки, спортивные костюмы, рабочие комбинезоны – простая, добротная одежда. И когда Максим, поставив на пол сапоги из блестящей чёрной кожи, развернул сверток с «облачением», я про себя ахнул. Разве я смогу надеть этот наряд, предназначенный для… ну, не знаю – для кого, но точно не для меня, простого курсанта, хотя и прошедшего инициацию? Я буду чувствовать себя, как пастушок с босыми ногами, на плечи которого накинули королевскую мантию.
 
- А попроще чего-нибудь нет? – Робко спросил я Максима.
Тот посмотрел на меня неодобрительно и, пожав плечами, изрёк:
- Ты ведь, Семаргл, единственный в своём роде. Забыл?
Но видя мой потерянный вид, смилостивился и, подмигнув, похлопал по плечу:
- Не тушуйся, всё будет о`кэй! Привыкай! – Ехидно продолжил он, – Скоро ты тут будешь главным!

Вздохнув, я надел узкие брюки из плотного чёрного шелковистого материала и  приталенную рубашку цвета яркого пламени.
- Цвета кисточки на хвосте Семаргла! – Хмыкнул я про себя.
Натянул высокие – до колен, сапоги, оказавшиеся очень удобными. Максим подал мне верхнюю часть костюма – что-то вроде старинного кафтана без воротника с у-образным вырезом на груди, зауженными к запястью рукавами и шнуровкой до талии. Кафтан, сшитый из чёрной кожи, с расходящимися полами, доходил до колен. Сверху кожа была полностью покрыта тонкими крупными чешуйками. Как они держались, я не понял. Чешуя была мягкой и плотно пригнанной друг к другу, поэтому неудобств мне не доставляла. Максим положил на стол, принесённый им футляр из металла, похожего на полированный алюминий. Из него он достал широкий пояс, набранный из золотых пластин с узкими вставками их оникса цвета тёмного янтаря. На круглой золотой пряжке я увидел выпуклое изображение головы пса-Семаргла с львиной гривой и синими сапфирами вместо глаз. Максим ловко обернул пояс вокруг моей талии и застегнул. Затем из футляра появились два золотых широких браслета с гравировкой, украшенных огненными топазами, которые Максим защёлкнул на моих запястьях. Одев напоследок широкий золотой наруч, украшенный топазами и сапфирами, мне на левое предплечье, он отошел в сторону и удовлетворённо оглядел меня с ног до головы. Я же стоял, испытывая странное чувство наряжаемой рождественской ёлки, и со страхом думал, как я в таком виде явлюсь перед начальством Ордена, Хранителями, а особенно перед своими наставниками и отцом, которые тоже будут присутствовать на церемонии.

- Интересно, они будут в обычном военном обмундировании или у Стражей есть специальные наряды для таких случаев? Отец мне ничего не говорил об этом.
- Не хочешь взглянуть на себя? – Спросил Максим и подтолкнул меня к зеркальной дверце шкафа, скрытого в стене.

Увидев своё отражение, я испытал потрясение. На меня смотрел чужак. Год назад я уже отметил незаметно происшедшие изменения в моей внешности. Но сейчас они были разительны. Из зеркала на меня смотрел высокий стройный мужчина с пышной белой шевелюрой – за зиму я отрастил волосы, и теперь они почти доходили до плеч. Да, я уже не выглядел подростком! Необычная верхняя одежда до колен, будто сшитая из шкуры чёрного дракона, на фоне которой контрастно выделялись золотые браслеты и пояс. Огненно-рыжая атласная рубашка с воротником стойкой, белоснежные волосы и большие тёмно-синие глаза на худощавом бледном лице – за зиму загар сошёл, а новый ещё не появился. Новый наряд не делал меня смешным. Наоборот, придавал уверенности: будто надев его, я превратился в другого человека. Наряд был последним штрихом, завершившим мою метаморфозу. Угловатый худой подросток превратился в привлекательного молодого человека, уверенного в себе умелого воина, да к тому же ещё и могущественного «мага», с точки зрения простого обывателя. Теперь я был похож на того человека, чьё отражение увидел во сне в зеркальной призме, стоявшей в сумрачном зале незнакомого замка, затерявшегося во времени. Я походил на своего предтечу, дальнего предка, передавшего мне свои гены. Во мне пробуждалась память о моём могуществе, память Семаргла из клана Владык. Я чуть изменил настройку зрения: теперь вокруг меня мерцала радужная полупрозрачная аура, обрамленная огненной окантовкой – моя новая плазменная оболочка. А на уровне груди переливался всеми цветами индиго крылатый жезл, охваченный тремя витками спирали: знак Тринадцатого Семаргла.

Конец первой книги

Словарь:

Бляха (польск.) – жесткая пластинка, служащая опознавательным знаком или украшением, с выдавленным рисунком.
Субординация (лат.) – Система служебного подчинения младших старшим, основанная на правилах служебной дисциплины.
Департамент (фр.) – Отдел министерства или иного правительственного учреждения в России.
Катакомбы (итал., фр.) – Подземные помещения искусственного или естественного происхождения, состоящие из галерей, коридоров и небольших помещений (крипт).
Авиетка (фр.) – в настоящее время это легкий самолет, одноместный или двухместный.
Анклав (фр.) – территория государства, окруженная со всех сторон другими государствами.