Не грусти! 2009

Я снова захожу в свой любимый задрипанный магазинчик, где на каждой полке красуется засохшее печенье и дешевое вино. И моё будто игрушечное настроение. Я снова улыбаюсь, отражая взглядом прохожих. Внутри моего тонкого мира, в глубине моего кармана, залепленного старой жвачкой, просыпается звонок, такой знакомый, словно мелодия на мобильном, самом новом и самом первом, выпущенном в нашей стране. Зелёная трава. Нет, в этих подворотнях она даже слишком зелёная. Желанием прикусить губу, выискивая знакомых в толпе, крутясь часами возле универмага, смотреть в почти чужое закрытое окно. Сверкать светло-голубыми по-монгольски прищуренными глазами и приподнимать губу, мол, «слушай, приятель, ты уж изрядно утомил меня». Ну, кто я? - Простая чувиха, живущая сегодня, в начале девяностых. Молодой журналюга двадцатого века, эпохи ветеранов русского рока и наркоманов, разгара экзистенциального феминизма и бума на дешевую недвижимость. И всё вроде бы хорошо, но в тоже время грустно. Я безупречно знаю все твои запахи, твои шаги, твоё дыхание. Ты же из тех людей, кто умеет сказануть такое, что даже от пули, зафигаченной в лоб, я не так бы вздрогнула. «Не стреляй!» - ноя, просыпается мой голос, и хочется вскрикнуть, захлебнувшись так, как кричат утопающие, но даже тревога и осторожность не спасает меня от совершенных мной же глупостей. Именно тех глупостей, из-за которых ты и «пуляешь». Твои слова всегда неоднозначны, и скрывают в себе бесчисленное множество подтекстов, сравнимых с количеством лиц Бога, математически не приравниваемым ни к одному из существующих цифр. В тебе живет интровертивное желание скрыть свои недостатки, а именно, чувства: их условная неправильность могла бы смутить даже самого обезумевшего романтика, и думаю, даже самого офигевшего фетишиста, сосущего кости и обжигающего собственную кожу восковыми свечами, и привели бы в ужас нашего местного психотерапевта. Хотя я видела, как он шугался своей тени и дантиста, как тайком закупал запрещенные видео материалы, как-то стремно поглядывая на соседа. Но конечно, стремно, это скорее не о нём, можно сказать, совсем не о нём. Вполне порядочный человек, просто сам по себе, да и по жизни придурковатый, но по крайней мере, для психолога. Психотерапевт он непутёвый, и в личной жизни у него кавардак, даже подумать страшно: как в его возрасте можно думать о светлом будущем, для него ведь всё уже позади. Мы всю жизнь смотрели ретро порно и читали бульварные газетенки, и ничего, нас ни одно, ни другое не испортило. Теперь мы снова у тебя, разглядываем глупые чернильные пятна, внушая себе, что это избавит нас от стрессов, черт бы их подрал. Мы просыпаемся каждое утро ещё засветло, вытягивая свои голые белые тела в поглощающем полумраке. Времени для нас в эти моменты не существует. И я, и ты, мы эпизод. Неважно, прозаичные ли мы, стихотворные ли, важнее то, что существуем, как факт, и как чьё-нибудь воображаемое чудо, или произведение, кого-то необъятного и неуловимого, мы чей-нибудь очередной блошиный цирк в картонной коробочке. Я всегда надеялась на твоё понимание относительно моих размышлений. «Как хорошо, что мы умеем хранить тайны» - с улыбкой вспоминаю я, включив тусклый светильник, и продолжаю искать в шкафу материалы для новой статьи. В моих ящичках всегда творится жуткий бардак, но мне очень даже нравится. Меня это устраивает также, как и надоедливые будящие по ночам автомобильные сигнализации, возмущающиеся бабки в подъездах, дурачьё в военной форме , бредущее на день победы парадом по центральным улицам Москвы, протекающие потолки, мой срущий по углам кот, девушки – такие шикарные, но такие суки, и трамваи, на которые я всегда опаздываю по утру, и ветер, уносящий мои бумаги в перспективу переулков . В принципе, я не сильно отличаюсь от всех вышеперечисленных фактов. Волнуясь, я бросаю окурки на свои помятые скомканные рубашки, и они дымятся, создавая дешевый эффект благовоний, иногда лишь тлясь, но чаще загораясь тусклой искрою. Я нервная. И глупая. Боже, какая я глупая, всего и не перечислишь: в свои двадцать восемь я умудрилась напортачить больше, чем за сорок лет стажа самый прокуренный биндюга и его друг криминальный авторитет - всем авторитетам авторитет. Хотя, возможно, я немного и преувеличиваю. Я работаю в издательстве журнала «Счастье для всей семьи», которой у меня, к счастью, или, к сожалению, нет. Дело в том, что это чушь в глянцевой обложке, с советами и диетами ( никогда не действующими, но так психологически помогающим толстеньким домохозяюшкам ), кроссвордиками, описаниями новых веяний мод, рекламой недвижимости и фанерных новостроев, с виду напоминающих офисные здания, нежели жилые комплексы. Этот мир вокруг меня с каждым годом всё больше глупеет, или это я умнею, или ещё в подростковом возрасте застряла, когда в пору возвышаться и преувеличивать. Да, именно, преувеличивать! Мой взгляд на мир наполнен гротеском, свойственным, в частности, старинным японским картинкам и стилю очумелых мангак, увлеченных своим хобби: рисовать какие-то странные маленькие (при том черно-белые) комиксы. Мой психолог часто бывает в восточных азиатских странах, и привозит оттуда много интересных штучек: кассет, сувениров, литературы ( правда, даже не на английском, а на сюнь-лянь-тюкусю. Ума не приложу, к чему ему эти книги..) - Здоров! – приветливо восклицает он мне, и моя рука тот час же невольно протягивается навстречу его, сливаясь в крепком, как прошлогоднее вино, рукопожатии. Доктор всегда чрезвычайно удивляется моей крепкой теплой руке, где почти у самого запястья красуется маленький шрам неизвестного ему происхождения. - Мне на этой неделе снова приказали обработать информацию, и уже пора бы выпускать новую «***статью» о какой-то фигне, которую никак иначе не назовешь, – выругавшись, наконец, рассказываю я приятелю, - ведь темы для статей скучны и совершенно бесполезны. Да и вообще, журнальчик фиговенький… - Не грусти! - улыбнувшись и вхдохнув хлопает по плечу меня доктор, - не грусти... - словно эхо повторяются задумчиво произнесенные слова, растворяясь в моей пустой голове. "НЕ ГРУСТИ". А я и не пробовала. Знаешь?