Пурим или как я побыл евреем

В больницу я загремел неожиданно.

Было это в конце 90-х.

Постоянные сильные изжоги вынудили обратится к врачу, тот по симптомам определил язву , медицинские реформы ещё не превратили бесплатное здравоохранение в фарс.

И врач, заметив, что я слишком молод, что б от язвы загибаться, совершенно не напрягаясь, отправил меня на госпитализацию.

Попав в больницу нашего района Москвы (неплохого района), я сунул небольшой бакшиш кому следует, что б определили к врачу получше и палату поменьше.

Оказалась, что есть такая палата и как раз она в числе тех которые ведёт нужный врач.

Так я попал в двухместную палату где "отдыхал" в гордом одиночестве один еврейский дедушка.

Дедуля тоже был с похожей проблемой и очень стар около 85 лет.

Но при этом довольно живой, моё к нему подселение воспринял с восторгом.

- Я их уже 3 день прошу, что б кого-то подселили- радовался он.

- А ты в шахматы играешь?
- А звать как?- Беспрерывно тараторил он.
- Хорошее имя Ави - тут же переврал он моё имя.
- Говори по громче, я слышу но чуть приглушённо!- дал ценное указание.

Мы начали общаться, я пару раз пытался поправить моё имя в его произношение,
но потом не стал его поправлять, ну дедушка, легче ему Ави, ну и ладно, подумаешь пару букв сократил, а так в целом верно.

Воспитанный на Кавказе , я был приучен почитать старших а уж тем более 85 летних дедов, мне-то ещё и 30 не было.
Я считал свои долгом оказывать ему мелкие услуги, принести куртку, отнести мыльницу, сходить в буфет, покупал на свои, деньги не брал естественно.
Сначала он возмущался, но я объяснил, что это мелочь для меня, я предприниматель.

Очень быстро дед заделался моим таким корешем-старшим товарищем, как будто мы с ним лет 20 знакомы и он мне сопли вытирал ещё в детском возрасте.

Я совершенно спокойно принял и этот назидательный тон и отношение как к какому-то младшему родственнику, ну деду 85!

В столовку мы ходили только для каких-то понравившихся блюд, ну запеканку там взять или кашку диетическую.

А так нам носили кое-что покушать, из того что врач разрешил.

Во время этих походов в столовую мы попадали за свой стол и за этим же столом или соседним, всегда оказывался желчный, крупный русский мужик лет 45-50.

Сначала он попытался зацепить меня, узнав, что с Кавказа, но я быстро поставил его на место.

Тогда он несколько раз зацепил деда.
Тот был не возмутим, просто молча ел, ни разу слово не ответил, как будто на него собачка тявкает и та малюсенькая с тихим писклявым голосом.

Считая, что мужик болеет я его не трогал.

Но однажды он перегнул палку.

Завёлся как всегда на пустом и начал брызжа слюной ругать деда, называя его жидом и приписывая ему все беды на свете.

Тут меня "перемкнуло" я терпеть не мог оскорбления из-за национальности , да и к тому же нападки на евреев считал идиотизмом, а дед был ещё фронтовиком, рассказывал мне, что был политруком и войну в Вене закончил и я заткнул, придурковатого, мужика очень грубо.

Притянув его за шею и прорычав, что если он деда тронет ещё, ему придётся увеличить масштаб медицинского обслуживания.

Он испугался и затих.

И тут дед, поняв, что буйный сосед по столовке испугался, выдал ему такую тираду, что удивил даже меня.
Я с удивлением смотрел на него, враз помолодевшего с горящими глазами.

Мы удалились из столовой, дед шёл величественно, выпрямив спину и просто подпрыгивая от проснувшейся энергии.

Мужик больше нас не трогал и за стол с нами не садился.

Мы играли с дедом в шахматы.

Он брал специальную лупу и внимательно рассматривал доску.

Я ему немного поддавался но так, что б он не заметил, всё таки возраст сказывался и он порою "зевал" делая не удачные ходы.

Тогда в больнице лечили минимум две недели.

Когда я пришёл дед уже отлежал трое суток.

Так прошли почти все мои две недели.

Осталось дня три до выписки.

Дед попытался улизнуть домой, но врач строго объяснил, что у него на завтра плановое важное обследование и вообще середина недели, у него много болячек и он без дураков должен все три недели лечится, никуда он его не отпустит до выходных.

Пришедшим родственникам, он сокрушённо всё объяснил и закончил словами:
- Так, что "пурим" без меня, но не переживайте, я ж не один, со мной Ави.
Я подумал, что его родственники наверно думают, что я еврей, потому что давно заметил, дед забыл как сам исковеркал в первый день моё имя и считает своим.

Но какая разница, что я не еврей, дед мой сосед по палате и мы с ним уже столько дней общаемся.

И я поддакнул:

- Не переживайте нам тут не скучно, мы найдём чем заняться.

На следующий день дед с утра привёл в себя в порядок.
- Эх Ави какой сегодня у нас день!- я машинально отметил, что дед обобщает нас в одну общность.

"А что за день, запеканка что-ли?"-мелькнула мысль.

- Эх - снова вздохнул дед - "пурим" а мы в больнице.

Я в силу общей эрудиции знал, что это какой-то еврейский праздник по поводу удачного для них разрешения вражды с какими-то противниками в древней Персии путём внушения иудеями правителю своей правоты, тем более жена у него была еврейка, в результате пользуясь поддержкой власти они истребили по всей стране своих недругов, что-то такое.

- Ах да "пурим"- воскликнул я, поняв, что дед имел ввиду вздыхая и вспомнив, как он сокрушался накануне.

- Ах да "пурим"-передразнил меня дед.
- Эх молодёжь, молодёжь- назидательно проговорил дед.

- Пурим! -Величественно произнёс он.
- Праздник, когда мы вспоминаем как лихо мы расправились с нашими врагами.
- Вот вы молодёжь отмечаете его машинально, не понимая какой сокральный у него смысл!

- Это ведь не только эта удачная акция в Персии, это всё, что смог сделать подобное наш великий еврейский народ!- С горящими глазами продолжал он.

И начал рассказывать, что-то с истории евреев, какие-то удачные их покорения народов.
И всё более воодушевляясь, как гурман оставивший на закуску самое вкусное, он воскликнул:

- А как мы филистимлян, помнишь?!

Что-то такое в голове было, но совершенно не конкретное.
И я ответил:

- Смутно.

- Эх ты Ави, как ты можешь этого не помнить!

И он начал мне с жаром рассказывать, как евреи на земле обетованной куда пришли после скитаний по пустыни, постоянно вступали в конфликты с племенем филистимлян, которые считали эти земли своими.
Как это долго продолжалось, пока сын вождя этого племени не влюбился в одну еврейскую девушку.
И так он сильно любил её, что попросил отца-вождя, упросить евреев выдать её за него замуж.
И пошла делегация сватов к евреям.
Но евреи сказали, что веры разные поэтому брак не возможен, вот если б и филистимляне были иудеями, тогда да с радостью!
Тогда филистимляне попросили объяснить смысл веры евреев.
И решили, что вера эта им вполне нравится и они готовы принять её, совершив нужный обряд, что б положить конец распрям и стать одним народом.
Но евреи при совершение обряда потребовали сделать обрезание всем мужчинам, а так обрезание делается грудным мальчикам, всем не грудным филистимлянам, в знак искупления этого аспекта, его надо сделать каменными ножами а не металлическими.
И на это филистимляне согласились.

Рассказывая мне всё это дедушка вскакивал и снова садился, махал руками и был в большом воодушевление.

- Ты представляешь Ави - со странным смешком исказившем все его благообразное лицо, продолжал он.

- В таком жарком климате, тупыми каменными ножами!

- Они все слегли в горячке от воспаления!- Почти захлёбываясь от возбуждения воскликнул он.

- И мы! Всех мужчин их, ночью, вырезали до одного!- С перекошенным от кого-то нездорового сладострастия лицом выкрикнул дед.

И слюна потекла с его открытого жадно рта и тянулась, почти что до больничного линолеума.

И не обращая внимания на эту слюну, он рычал:

- Вот, что надо вспоминать в "пурим"!

- Вот почему это самый весёлый праздник и каждый еврей должен быть пьян!
- А мы с тобой в этой больнице.


Он прилёг на кровать, но снова вскочил и продолжил:

- А как мы арабов!!!

- Как мы оттяпали землю которую им выделило ООН, нам 14000 а им 6000 тысяч кв.км.
- А сейчас в Израиле около 23000 территория и мы не остановимся!- снова возбуждаясь прокричал дед.

И он начал перечислять все современные "подвиги" Израиля, войны с арабами, аннексии территорий, спланированную резню в Сабре и Шатиле.

- Мы их всех перебьём если надо!
- Мы в конце концов дойдём до Суэцкого канала и он будет наш!


Я за всё это время не проронил ни слова.

Образ хорошего дедушки исчез в небытие.

И я вдруг понял, что вижу перед собой какого-то ужасного старого человека и он мне не приятен от макушки до пяток.
И даже запах его вдруг остро стал мне не приятен, а я понял, что пахнет он разлагающимся телом.

Последние пару дней я старался с ним не общаться.

- Где ты ходишь Ави!- пытал он меня каждый раз когда я вечером приходил в палату и ложился спать.

- Да очень много назначений- отвечал я, понимая, что во мне выросло к нему, что-то такое, что если я не вытерплю до выписки не общаясь с ним, я буду таким же нелепым идиотом как тот русский мужик, что-то выговаривающим ему и объединив вместе с ним всю его нацию.

В пятницу дед после обеда пошёл на выходные домой, а я с утра  не встречаясь с ним пробыл до конца дня и по уговору с врачом, забрав свой эпикриз выписался.



P.S.


В этой истории к сожалению , нет ни слова вымысла.
Потом я не поленился и прочитал, всё, что услышал и что случилось в Сабре и Шатиле.

А случилось то, чему несколько тысячелетий пытаются научить всех евреев:

Самоё достойное, благое, важное и весёлое событие, уничтожение массово мешающих евреям людей и для этого можно пойти на всё, на любое коварство, сделать даже их единоверцами, внушить пропагандой нужное отношение третьей силе, всё ради счастливого для настоящего иудея результата, тотального геноцида мешающих недочеловеков, в срок когда черёд очередного их племени пришёл.