Откровение Божьей Матери преподобному Кириллу

Смерть апостола Павла, молитвами и заступничеством ангела перед Господом, была скорою и легкой. Внезапный приступ инфаркта миокарда разорвал сердечную мышцу апостола еще до того, как его голова коснулась плахи, обагренной запекшейся кровью многочисленных жертв римского правосудия. Душа апостола взметнулась над крепостными укреплениями. Поднялась над виноградными плантациями. Сделала круг над катакомбами. Прочертила едва заметный след над скалами острова Мелит и прежде чем устремиться к Господу, пристально огляделась окрест.

В Средиземноморье стояла поздняя осень. С высоты птичьего полета остров казался изумрудно-багряным оазисом посреди бесконечного моря серо – свинцовых волн.

На суше над зеленым цветом жизни и белыми красками радости преобладали багровые краски страсти и желтые цвета разлуки. Море и небо, сливаясь в тесных объятиях, душили друг друга в объятиях страстной любви. Грубое голубое пламя азиатского небосклона на востоке было слегка разбавлено малиновыми струйками восходящего солнца.

На северо – западе, в значительном отдалении от Мелита проступали похожие на развалины городских поселений берега Сицилии. Сверху были видны  маленькие фигурки крестьян, трудившихся на виноградных плантациях. С такой высоты они были похожи на маленьких жучков с корзинками винограда на спине. «Наверное, в этом году хороший урожай. Вино будет отменное» - подумала за Павла его душа. Но думала и чувствовала душа от имени Павла. Единственное, что мог позволять себе, скрывающийся в глубине собственной души Павел, так это во всем соглашаться с душой.

 - Господи, я вознесся. Слава тебе…
Вознесшаяся душа апостола Павла была недоступна ангелу и он мог только предполагать направление ее быстрого полета…  Вот так много лет назад они расстались с Павлом.

Ангел за все прошедшие с того дня годы не терял времени даром. Выполняя апостольский завет, он денно и нощно разыскивал среди людей недостающих шесть ангелов. На протяжении двадцати веков ангел служил разным людям. Сопровождал их от рождения до смерти, спасая грешные души от Геенны огненной. Но бывало так, что и не мог спасти, как ни старался. Но это скорее было исключением, чем нормой.

Много благих и черных дел ангел насмотрелся на своем долгом веку. Прожил большую жизнь в ангельском обличье рядом со своими подопечными, но никак не мог привыкнуть к порядкам и нравам, царившим в людской среде. Одно хоть как-то утешало ангела: сначала по всей Римской империи, а потом и в других землях люди принимали христианскую веру и постепенно, долгими и упорными трудами и духовными подвигами очищались от языческой скверны. Не все шло гладко, как бы хотелось, но люди старались приблизиться к царству Божьему. Вот одна из славных историй, свидетелем и участником которой пришлось стать ангелу…

Зимнее декабрьское утро 6904 года со дня сотворения мира застало настоятеля Симонова монастыря Кирилла со слезами благодарности на глазах. Ночью в стылой келье во время сна внутри тесной домовины  иеромонаху было чудное видение.

 - Я возведу тебя в край Белозерья, - сказала Богоматерь, обратив его взор на пылающий огненным столбом Север, и возвела преподобного Кирилла на высокую гору. Воззрел Кирилл, что стоит гора та высокая на Севере дальнем среди леса дремучего - предремучего, в самое небо сосновой макушкой упирается. По горе той растут сосны и ели высокие - превысокие. По тем стройным – престройным соснам и елям скачут себе преспокойно белки – сестрички. Шарят в кедровых дуплах дрозды – племянники. Стучат по рыжей коре дятлы – соседушки. Прыгают птицы с ветки на ветку и никого не боятся. Попрыгают – попрыгают и взлетят в синее в белых лоскутиках облаков небо.

Ходят под елками серые волки – братишки сытые, спокойные и никого не трогают. Даже зайцам-шалунишкам уступают дорогу. Живыми ручейками между зонтичными зарослями папоротника, по золотому беспорядку хвойных иголок от муравейника и обратно текут ручейки муравьев – работничков, никого вокруг не замечающих. Пчелы – сладкоежки, садясь на цветы, пачкают ножки в нектаре и несут его в пчелиные соты, скрытые в дуплах столетних дубов и лип. Воздух на горе такой духмяный и сладкий, что его просто хочется пить натощак от всяких болезней или намазывать на булку к чаю. С той горы библейской видно далеко - далече. Пытливый взгляд случайного путника, взобравшегося по божьему провидению на гору, с ее покатого восточного склона по створу лощины, наполненному легким туманом, достает до голубого блюдечка озера со стаями тучных и ленивых от жира рыб. Скользит по кисельным берегам и упирается в шар солнца, похожий на желток гигантского яйца. Вокруг такая тишь и божья благодать, что Кирилл, взойдя на вершину, падает ниц и благодарит Богоматерь:
 - Слава, тебе, Матерь Божья!

Лоб Кирилла ударяется обо что-то твердое и холодное. Старец, морщась от боли, осторожно трогает лоб. На указательном и безымянном пальцах правой руки, поднятой для крестного осенения, Кирилл замечает красную жидкость.

«Кровь! Вот знамение божье!» Снова бьет поклоны и в очередной раз ударяется рассеченным лбом о жесткую поверхность. Ощупывает ее руками. Открывает глаза и прямо перед собой различает гранитный валун огромных размеров. Поднимается с колен и пытается взобраться на поросший мхом камень. Но камень мокрый и скользкий. Поэтому или еще по какой-то другой причине у него ничего не получается. Сырая подошва сапог, сшитых из тонкой и крепкой телячьей кожи, скользит по граниту. Тогда Кирилл снимает сапоги. Взбирается наверх.

Кланяется небесам на все четыре стороны света. Вдруг безоблачное небо разверзается бездной, рыкающей громом и сверкающей молнией. Потом еще и еще. Одна огненная стрела ударяет прямо в южный бок валуна. Гроза усиливается. Кирилл чуть не срывается вниз, быстро переступив с ноги на ногу. Следом за ударом молнии на гору обрушивается мощный ливень, но не надолго. Через несколько мгновений вновь выглядывает ласковое солнце. Кирилл замечает легкое покалывание в ступне правой ноги и только тут обращает внимание на то, что его ступня на два – два с половиной  вершка углубилась в камень, словно он был из податливого воска, а не из железного гранита. «Чудеса твои Пресвятая Дева Мария!» - молвил Кирилл и проснулся. Перекрестился и попробовал на вкус жидкость на руках: «Соленая». Отодвинул крышку. Приподнялся на жестком ложе домовины. В келье тихо и темно.


Кирилл с трудом выбрался из соснового гроба и ступил на пол. Подошел к лампаде под иконкой Богоматери. Но и в слабеньком огоньке лампадки он разглядел красный цвет крови. «Значит, не сон?»
Не сон, - колыхнулся огонек лампадки.
 - Так что же мне делать, Матерь Божья? – Монах перекрестился на лик Богородицы.
 - Проси патриаршего благословения идти на Белозерье и духом  укреплять слабых.
 - Это как же, Пресвятая Дева Мария?
 - Сначала построй там скит. Потом наладь часовенку. За нею возведи храм. А там и монастырь православный в Белозерье на озере Сиверском поставь. Помощников сам себе из черносошных крестьян выбирай. Старайся найти из вепсов и веси. Северяне народ крепкий, верный и мастеровитый.
 - Да как же я справлюсь в чужих и дальних краях со всем этим?
 - Справишься. – Огонек лампадки колыхнулся из стороны в сторону.
 - Но я ведь уже немолод и телом слаб.
 - Укрепишься духом и телом поправишься.
 - Я поелику зело грешен.
 - Кто без греха?
 - Матерь Божья,  но мне еще не все истины Господни открылись.
 - Молись и многое станет доступно тебе.
 - Научи меня кротости и крепости духа.
 - Молись, Кирилл!
 - Я и так молюсь!
 - Мало твоей одинокой молитвы.
 - Научи,  матушка, как надо молиться.
 - Хорошо. Научу. – Колеблется огонек и ярко вспыхивает. - Молись упорно, восстав с ночного ложа. Молись истово перед трапезой трижды в день. Молись, спасаясь и каясь, при отходе ко сну. Молись прилежно за упокой умерших. Молись щедро во здравие живых. Молись, как и положено в пост. Молись зело упорно в праздники, а пуще в будни церковные. Молись кротко при одной мысли греховной и за всех грешных. Молись покаянно при раскатах грома и в ясную погоду. Молись, не страшась стужи. Молись, не кляня жары. Молись и кланяйся как маятник часов днем и ночью. Молись, радуясь и скорбя, в счастье и в горе. Молись в тайне от братии. Молись не на показ, а в душе. Молись… - огонек лампадки, качнувшись в темноте кельи, сделался маленькой звездочкой с крылышками и выпорхнул в окошко. Легкий дымок развеялся по всей келье и вскружил голову преподобного.

 - Матерь Божья, я все сделаю, как ты велишь.

Монах ощутил сильные приступы головной боли и трижды в молитве перекрестился: - Господи, не оставляй меня и да избави от лукавого. Господи, прости все мои согрешения вольные и невольные. Господи, укрепи члены мои и дух мой на дело праведное и богоспасаемое.

С монастырской колокольни раздались первые удары колокола, зовущего монастырскую братию к утренней службе и вековечному послушанию на многочисленных монастырских работах.

После вещего сна Кирилл засобирался в дорогу дальнюю. На днях рыболовецкая партия поморов – архангелогородцев должна была  караваном отправиться в путь, чтобы к рождеству попасть домой в Архангельск. Снегу навалило вдосталь. Морозы стояли несильные, но санные дороги по рекам уже установились. Дорога звала…

В иеромонахе Кирилле ангел узнал черты, роднившие преподобного с апостолом Павлом. Он понимал, что предназначение пророка – в посланиях и откровениях нести учение Христа людям. Апостолы, как ученики Христовы, учась у мессии, сами наставляли паству, являя миру Слово Господне.

В отличие от пророков бессловесные ангелы, как вестники божьи, одним своим появлением обозначали волю Творца. Ангелы выступали заступниками человека. Нередко случалось так, что святые, отойдя в мир иной, выполняли эту роль в отношении людей, нареченных при рождении именами святых. Но не всегда имя ангела-хранителя совпадало с мирским именем человека. Так с младых ногтей инока Кирилла хранил дух апостола Павла. Сам Кирилл предназначался для пророческой миссии…

Поиски следов недостающих ангелов надо было продолжить…