Встреча Иринея с Ириной

Нет. Такое может только присниться. Видно, что Ириней явно нервничает. Он ничего не может понять: столько лет они с Ириной не виделись и на тебе, получай нежданную встречу. Вот она, его первая школьная влюбленность, сидит рядом, а он хоть бы хны. Никаких чувств к этой даме не испытывает. Больше того: он ее даже откровенно побаивается. Такая фемина, если захочет, то любого мужика может погубить на раз плюнуть. Если попадешься ей в лапы, то она возьмет вот так тебя голыми руками и, как мелкую рыбешку, вывернет наизнанку. Теперь он думал: как хорошо, что когда-то их пути разошлись. Но, по всему видно, что разошлись – то не очень крепко. Было у Иринея дурное предчувствие, что встретились они совсем не зря и эта встреча может резко изменить всю его дальнейшую жизнь.

Дружеская трапеза пастырей и прихожан была в самом разгаре, когда Ириней решил уехать по-английски, ни с кем не прощаясь и ничего никому не объясняя. Но не тут-то было. Ирина, заметив уход Иринея, сразу села ему на хвост. Догнав бывшего одноклассника на чугунной узорчатой лестнице, ведущей из храма, крепко взяла его под ручку и, заглянув в глаза, засмеялась:
 - Удираешь, сокол ясный? Почему так рано?
 - Мне нужно, - замямлил Ириней. – Дела, дела, понимаешь…
 - Понимаю – какие дела. К девушкам?
 - Скажешь тоже, Ириш! Какие девушки на шестом десятке, лапа? До люлечки бы добраться и бай-бай.
 - Ой ли! – вскрикнула Ирина и повисла на левой руке Иринея. – Седина в головушку, а бес под ребрышко? Так? Угадала я?
 - Какие там ребрышки? – Ириней вовсе не хотел жаловаться Ирине на свои проблемы, но это получилось как-то само собой и он признался ей: - Сроки платежей по договорам выходят, понимаешь, а мы сейчас испытываем затруднения из-за многочисленных исков к нашей компании. Обложили нас контрагенты арбитражными исками как охотники волков красными флажками в лесу. Банкротством запахло.
 - Я могу чем-то помочь?
 - Лапа, если бы мне было в тысячу раз труднее, то и тогда я бы не стал тебя ни о чем просить.
 - Гордый?
 - Ты же меня знаешь.
 - Знаю. Потому и хочу помочь.
 - У тебя столько нет.
 - Ты знаешь, сколько у меня?
 - Понимаешь, Ириша, речь идет о деньгах, сопоставимых с бюджетом нашего отнюдь не самого маленького края в стране.
 - Ха, так мало!
 - Ты шутишь, да? Разыгрываешь меня?
 - Нисколько. – Ирина потрясла перед носом Иринея увесистым ридикюлем из ядовито желтой кожи. – Знаешь, сколько здесь умещается?
 - Миллион? – засмеялся Ириней.
 - Миллион для этого мальчика – это сдача на карманные расходы.
 - Миллиард?
 - Бери выше.
 - Сто?
 - И не сто.
 - Сколько же тогда, нелегкая возьми меня!
 - Двести.
 - И всего то?
 - А ты знаешь чего двести?
 - Миллиардов? Всего то двести! Вот нашла чем удивить.
 - Ирик, они у меня в евриках, понял?
В этом месте Ириней споткнулся. Шутит? А если не шутит? Ирина всегда была большая мастерица на шутки.
 - Ирина, а скажи: откуда столько у тебя? Скажи, что шутишь!
В притворе церкви Ирина остановилась и трижды перекрестила лоб.
 - Вот те крест!
Пришла череда удивляться Иринею. Если она не шутит, то как можно было скрыть такой капитал? Откуда ему было взяться в провинции? Уж не пресловутое ли золото партии? Эту мысль он сразу отбросил, так как никогда ни в какие чудеса и мифы не верил и тем более с такой дурной начинкой. Но ведь слухи упорно ходили. Если партийцы хитры на выдумку, то мощные спецслужбы были и не на такое способны.
 - Золото партии что ли?
 - Вроде того.
 - А я думал, что это красивая легенда.
 - Я до сих пор так думаю, милый!
 - Так ты из наших, да? – Спросил Ириней, приложив палец к губам.
 - Из кого? – Ирина сделала вид, что не понимает.
 - Ты не крути, лапа. Мне тоже кое – что известно.
 - Неужели?
 - Представь.
 - И что же тебе известно?
 - Я не имею права говорить.
 - Не имеешь права? Конечно, не имеешь права говорить не посвященным, но я то своя.
 - Откуда я знаю.
 - А если я пароль назову?
 - Тогда другое дело. Говори.
 - Любовь приходит и уходит как полусвет иль полусон… Отзыв?
 - Партия вышла на берега Невы для того, чтобы навсегда остаться в лучах звезды пятиконечной.
При этих словах Ирина бросилась на грудь Иринея:
 - Я так давно ждала встречи с резидентом!
 - Скажи лучше: с президентом.
 - С ним, - кивнула Ирина. – С президентом. Да.
 - Дождалась?
 - Не только дождалась, но и счастлива.
 - Но я не президент.
 - А кто же в таком случае?
 - Просто патриот.
 - Просто патриот?
 - Да. Скромный гражданин великой державы.
 - Но в наше время так не бывает.
 - Бывает. Бывает. Еще как бывает.
 - Но мне недостаточно доказательств.
 - Какие еще вам нужны доказательства?
 - Ну, например, есть ли у вас какое-либо родимое пятно?
 - Пятно?
 - Ну да, пятно.
 - Это надо посмотреть.
 - Посмотрите. Я не тороплю.
 - И посмотрю и вам покажу! – Ириней торопливо расстегивает пиджак и задирает рубашку. Ирина внимательно осматривает голое тело и ничего не находит.
 - Вы – обманщик. У вас ничего нет такого, что могло бы подтвердить вашу принадлежность к патриотам России.
 - А мое слово?
 - Ваше слово? Оно ломаного гроша не стоит.
 - Вот как?
 - Да. Так.
 - Хорошо.
 - Хорошо?
 - Да. Хорошо.
 - Чего же здесь хорошего?
 - Ничего абсолютно. Я разочарован.
 - Кем, помилуйте бога?
 - Вами.
 - Мною? Это как же?
 - Вашим безразличием ко мне.
 - Но я вас… я вами…
 - Вот видите: вы до конца не можете сформулировать свое отношение ко мне.
 - Не правда!
 - Вы счастливы?
 -Конечно, ведь я встретила не просто президента или резидента, но именно тебя! – При этих словах женщина сбросила с головы платок и встряхнула огненной короной волос.

Слезы обоих обильно закапали на паперть церкви. Господь знал, где и как устроить встречу двух любящих идеалы партии сердец, хотя и не разделял такого прагматического подхода к любви.

 - И я рад! - По инерции радостно вскрикнул Ириней, но тут же прикусил язык. Цвет волос и черты лица женщины показались ему странными и чужими.

Ириней вскоре понял, что он на какое-то время утратил всякую бдительность. Именно поэтому женщина, которой он так легкомысленно доверился, вовсе не та самая школьница Ирина, которую он когда-то любил. Та была высокой и стройной. Эта была среднего роста и толстой. Та была русоволосой, а у этой были рыжие волосы. Та была без усов, а у этой были не только маленькие усики, но даже пробивались по пухлым щекам едва заметные бакенбарды. У той глаза были светло-серые, а у этой зеленые со стальным блеском.

Женщина, заметив беспокойство Иринея, засмеялась и почему-то быстро-быстро заговорила на непонятном ему языке, очень похожем на испанский или португальский. Слова «идальго» и «идиото» у нее сливались и звучали абсолютно одинаково.

 - Ты еще сомневаешься во мне? – спросила женщина, так напомнившая ему девочку из детства. – Сомневаешься, да?

Видя колебания Иринея, женщина резко захватила его руки, сначала дернув их глубоко вниз, а потом провела Иринеевыми ладонями по своим округлым бедрам и так их свела у себя за спиной, что Ириней ощутил две глубокие складки тугих женских ягодиц. И как споткнулся о гибкую кость эластичного копчика, который, задрожав под платьем женщины, вдруг взвился под потными ладонями Иринея и замотал точно кошачий хвост из стороны в сторону, обнажая под платьем пару стройных, но покрытых густою рыжею шерстью ног.

 - Свят, свят, свят! - зашептал испуганный Иреней и перекрестился на церковные купола, так схожие с другими куполами северного храма Святителя и Угодника Николая во Владычной Слободе.

 - Не крестись! Только не крестись! – закричала женщина. Но Ириней уже не мог остановиться и безостановочно крестился, повторяя про себя слова маминой молитвы: «Господи! Спаси и сохрани! Господи! Да расточаться врази, да сгинет вовеки нечистая сила! Да воцарится имя твое!». Невидимый ангел летал где-то рядом, внимательно присматриваясь к Иринею.

При словах молитвы дамочка закрутилась игрушечным волчком на ступеньках храмового крыльца, стремительно, прямо на глазах уменьшаясь в размерах. Да так быстро и споро развеялась, что через несколько мгновений от нее ничего, кроме паленого кусочка шерсти на плитках ступенек крыльца и запаха серы не осталось ни грамма.

Купола церкви дрогнули и от того ли, либо по какой другой неизвестной причине колокола на стройной колокольне отозвались легким медным перезвоном.
«Бим-бом-дзинь-дзинь…», - говорили колокола на своем ангельском колокольном языке, приглашая мирян к духовному диалогу.