Санкт-Петербург. Чудесное преображение

Как только Будимир, уходя от погони, закрыл за собою чугунную крышку люка, то южное побережье с пальмами и бананами сразу куда-то испарилось. Они с Незнакомкой оказались на заснеженном тротуаре узкой улочки с красивыми старинными особняками. Высокие обшарпанные фундаменты хранили следы от вывалившейся штукатурки. Старые морщинистые атланты мускулистыми бицепсами поддерживали нависающие над каменной мостовой крохотные балкончики с лепниной в стиле рококо. Доходные дома стояли так близко один к другому как ни в одном другом российском городе. Архитектурные изыски галантного века, времен декабристов, последующих реформ и революций слились в одно неповторимо пожилое и потасканное имперское лицо. В конце улочки выше закопченных мансард просматривался классический шпиль старого Адмиралтейства. Сырость по- балтийски остро пахла креветками и проникала не только под одежду и под кожу, но даже в мозги.
 - Неужели? – удивился Будимир.
Дама кивнула: - Он самый. Перед вами, милейший, Санкт - Петербург собственной персоной.
Будимир хмыкнул: - Хм! Не может быть?
 - Не веришь? Ты еще смеешься? – удивилась Незнакомка.
 - Не вижу причины плакать.
 - Что ж тебя так развеселило?
 - А ты посмотри на эти тупые рожи. – Будимир кивнул на атлантов.
 - Рожи  как рожи. Ничего особенного и смешного не вижу.
 - Не видишь?
 - Нет.
 - Как ты думаешь, сколько они здесь стоят?
 - Ну, лет двести, двести пятьдесят…
 - Вот-вот.
 - Ну и что?
 - За это время они уже давно заработали себе, по крайней мере, две пикантные вещи.
 - Какие?
 - Грыжу и простатит.
 - Не смешите, мужчина. Вам бы сейчас о своем здоровье подумать.
 - Прибавьте: и о голове.
 - О голове тоже.
 - Что вы предлагаете?
 - Поесть с дороги.
 - Неплохая мысль.
 - Отправимся на Парковую.
 - Почему не в Асторию?
 - Долгая история.
 - Там что у вас, лежбище?
 - Там член нашей партии в армейской гостинице служит.
 - Это у летчиков?
 - Откуда вы знаете?
 - Я там еще лейтенантом, когда вы пешком под стол ходили, клопов кормил.
 - Вот и прекрасненько.
 - А с этим что делать? – Будимир пнул баул. – Может на Мойке под лед пустить как Распутина?
 - Да вы с ума сошли! – Незнакомка покрутила пальчиком у виска. – Даже отморозки дважды не приговаривают к смерти.
 - Этому и трижды мало, - не уступил Будимир и взял Незнакомку под локоток: - Зачем он вам вообще сдался, скажите?
 - Потом объясню. Давайте поспешим убраться отсюда поскорее. Следуйте за мной.
Подхватив баул, Будимир поспешил за дамой. Он совсем не понимал, почему должен выполнять ее команды. Она подавляла его волю и заставляла не рассуждать.
На Парковой их поселили в одну комнату с двумя солдатскими койками, застеленными одинаковыми синими одеялами с серыми полосками по краям. На дужках висели сырые вафельные полотенца. У окна стояли две тумбочки для мелких туалетных принадлежностей. Правый угол комнаты закрывал фанерный платяной шкаф. На стенках были отчетливо видны бурые пятнышки от раздавленных постояльцами клопов.
 - Не «Ленинградская», - пошутил Будимир.
 - Ты еще про «Шерратон» вспомни, - передразнила Незнакомка.
 - А этого куда? – Будимир ткнул баул.
 - Под койку пихни. Потом разберемся.
В дверь громко постучали.
Будимир и Незнакомка переглянулись.
 - Поесть не дадут.
 - Кто? – спросил Будимир.
 - Дед – Пихто! – ответили за дверью.
 - У нас не таких знакомых, - сказал Будимир.
 - Оставьте, это наши партийцы.
 - Откуда мне знать.
 - Войдите, - разрешила Незнакомка.
В комнату вошли двое молодых людей, похожих на общипанных наркоманов. Глаза у них светились голодом и надеждой.
 - Анастасия Николаевна!
 - Тише, - Незнакомка приставляет пальчик к своим губам. – Нас могут услышать, господа. Право же.
 - Матушка, мы так истосковались по вам, что нам ничего не страшно.
 - Какая Анастасия Николаевна? – насторожился Будимир.
 - Последняя императрица собственною персоной.
 - Принцесса! – поправила Анастасия.
 - Для нас – царица! – наркоманы припали к ногам своей госпожи.
 - Встаньте! – приказала принцесса. – Возможно, что русский народ возведет меня на престол.
 - Скажите еще, что Анастасия Романова? – Будимир не верил своим ушам.
 - Она самая, голубчик!
 - Ка-а-к? Ведь Вас еще в восемнадцатом убили екатеринбургские большевики?
 - Убили да не добили, - дерзко ответил голубоглазый наркоман. – Да-с, батенька!
 - Это мистика! – не сдавался Будимир.
 - Никакая не мистика, - улыбнулась названная Анастасией женщина. – Меня вовремя успели подменить двоюродной сестрой Екатериной Владимировной. Мы с нею с детства были очень похожи, и поэтому никто не обнаружил моего исчезновения.
 - Как это вы хорошо сохранились? – продолжал упорствовать Будимир.
 - Это другая история, господа! – отмахнулась новоявленная принцесса. – Давайте лучше подумаем, как лучше провести нашу избирательную кампанию и чью кандидатуру предложить.
 - Вашу, Анастасия Николаевна! – хором закричали наркоманы.
 - Мою рано, - категорически возразила та, которую называли царскою дочкой.
 - Кого же тогда?
 - А вот его, - сказала Анастасия и показала на Будимира.
 - Почему его?
 - У него сейчас больше всего шансов.
 - Это почему?
 - По кочану. – Было видно, что принцесса уже хорошо изучила новую в старых заплатках Россию.
 - Это как?
 - Если серьезно, то давайте прикинем.
 - Давайте, - не очень уверенно согласился Будимир.
 - Первое. Наш выдвиженец из военных, так?
 - Так.
 - Так. Военных в России, как монахов, всегда уважали.
 - Уважали. Божьи люди?
 - Ну, да! Ведь и те, и другие отдавали свою душу и тело на алтарь отечества.
 - Но монахи подставляли правую щеку, если били по левой.
 - Подставляли. В том то и дело, что военные своими щеками не разбрасывались. Они знали свое дело, и потому Русь еще стоит от Балтики до Камчатки.
 - А я люблю военных, красивых здоровенных! – запел самый плешивый наркоман.
 - Люби, да не на показ! Вдруг месье Миломов услышит!– строго приказала Анастасия. – Наша задача, чтобы их полюбила вся наша великая страна.
 - Матушка, но я еще морально не готов! – возразил Будимир. – И материально!
 - Гвардеец, у нас мало времени. Нам надо спешить. А сомнения мы твои развеем. Насчет денег – не твоя забота!
 - Как скажете, Ваше Величество, - подчинился Будимир, понимая, что с этого времени на него вся Россия смотрит.
  Давая понять молодым людям, что аудиенция окончена, Анастасия Николаевна встала с койки и коротким жестом указала белогвардейцам на дверь. Те, припав к ручке принцессы, скоро откланялись и были таковы, хлопнув дверью и растворившись в петербургском тумане.
 - Как насчет супчика? – Будимир судорожно сглотнул слюну.
 - Змеиного?
 - Скажете еще!
 - Щучу. – Принцесса позвонила в маленький серебряный колокольчик. И вот чудеса! Колокольчик не просто звенел, а словно пел приятным женским голосом, в котором угадывались голоса прибалтийских чаек и шум ветра в прилиманном ивняке. Будимир не сразу понял, кого вызывает переливчатый звон.
Первым на звон колокольчика прилетел ангел, но Будимир с принцессой в ожидании обеда никакого внимания на него не обратили.