Зимний дворец и судьба брюликов

Очнулся Будимир от тонкого звонка колокольчика. Нехотя спросил:
 - Кто там? Нигде нет спасения от этих колокольчиков!
 - Ваше Величество, депеша от премьера!- произнесли мужским голосом.
Будимир удивился. В опочивальне кроме него никаких мужчин не было. Уж, не к нему ли обращаются? Депешу какую-то привезли. Долго раздумывать не стоит, а то заподозрят неладное. И он поспешно переспросил:
 - Какого премьера?
 - Князя Черновыйского!
  «Вот те на! Величество, депеша, премьер, князь… Что за дела? Только не подавать вида, что удивлен. Потом расспрошу Анастасию».
Протер глаза и не поверил им: вместо клоповой комнатки на улице Парковой – роскошные, напоминающие царские покои апартаменты с видом на заснеженный лед Невы и золоченый шпиль Петропавловки. Он, Будмир, аки твой падишах возлежит на огромной кровати, покрытой синим шелковым балдахином с желтыми кистями по краям. Слева, прижавшись к нему горячим гладким бедром и пушистой прядью волос, покоится прекрасная женщина – точно обнаженная Маха. Даже воздух в покоях пропах чем-то особенным и терпким до такой жуткой степени, что кружится голова и щиплет ноздри. «Бездонный омут» - так назывались китайские духи в восточной лавочке Загривококшайска, куда он ездил на слет ветеранов силовых структур. Купил одну склянку для Анастасии Николаевны.
 - Ты удивлен, Николя? – вопрошает нежный грудной голос.
 - Не понял? Почему Николя?
 - Чего тут не понять? - говорит проснувшаяся женщина. - Ты сейчас не ты, а император Российской империи, новый хозяин земли русской. Николай, то есть Николай Третий.
 - А как же наследники?
 - Наследники – чужие. Их вскормила чужая земля – заграница.
 - А Украина?
 - Что Украина?
 - Ах, да! Я и забыл, что Малороссия опять то ли под янычарами, то ли под шляхтичами.
 - Под шафе ясновельможная паненка Украина, да неважно все это!
 - Мне снится сон?
 - Нет, это не сон.
 - Кто ты?
 - Опять двадцать пять? Мы ведь с тобою уже давно знакомы.
 - Анастасия Николаевна?
 - Вспомнил, наконец-то! Браво! Еще есть вопросы?
 - Вот вы – Николаевна, так?
 - Так.
 - Но я-то не могу быть Николаичем: мы не брат с сестрой.
 - Логично.
 - И что?
 - Вы, Николя, по старой русской традиции будете Петровичем.
 - Петровичем так Петровичем. И что мы будем дальше делать, принцесса? Простите, царица!
 - Править империей!
 - Как? Больше мотострелковой бригады у меня не было в подчинении. Я никогда империями не управлял.
 - Все когда-нибудь случается в первый раз.
 - Да. Но тут такое! Сразу и не сообразить, что и как. – Чешет затылок. – А ежели я откажусь?
 - От чего откажетесь?
 - Ну, - неуверенно мямлит Будимир, - империей управлять.
 - Николя, во –первых, соображать – не царское это дело. Слава Богу, для этого у нас есть советники и министры. Пусть отрабатывают свой хлеб. Во-вторых, отказаться Вы по определению не сможете-с.
 - Не смогу-с? Как это так?
Анастасия достает из-под подушки деревянную шкатулку. Раскрывает и вынимает лист бумаги: - Читайте.
 - Что это?
 - Ваш контракт-с!
 - С кем?
 - Там все прописано-с.
Будимир читает и бледнеет. – Какой Карл?
 - Договаривающаяся сторона.
Читает дальше: - Я, Николай Третий, он же Будимир, клянусь управлять Россией в качестве императора, самодержца Российского… Договор может быть расторгнут лишь по взаимному соглашению сторон. В противном случае, применяются санкции вплоть до усекновения головы…
 - А если я откажусь? И не таким в жизни пугали.
 - И этот вариант мы предусмотрели.
 - Какой этот?
 - Читай внимательно особые условия
Будимир читает: «В случае отказа от заключения контракта в действие вступает альтернативный план «Х».
 - Что за план?
 - А это такой план, что хиросимы, нагасаки и чернобыли покажутся детской забавой.
 - Манкируете, Анастасия Николаевна? Шантаж?
 - Никоим образом, муженек, - отрезает царственная особа и так улыбается, что Будимиру становится не по себе, словно он оказался в эпицентре ядерного взрыва и с него заживо, как женский чулок, сходит кожа.
 - Пропал! Зарезали!
 - А как ты думал? Валяться с убиенной царевной в постели и ни за что не отвечать?
Будимиру становится ясно, что он попал в западню, из которой только один выход: подписать контракт, а там видно будет: Бог не выдаст, свинья не съест.
 - Я согласен.
 - Вот и хорошо! – Анастасия громко смеется: «Мы другого от вас и не ожидали. Кстати, там, за дверью, вам, Николай Петрович, депеша от премьера».
Депеша? Ах, да! Сейчас…  Хотя, - Будимир, войдя в роль, притворно зевает, - Какого такого кегельбана меня, императора, с постели поднимают ни свет ни заря! Что это за правительство, которое самостоятельно не может принимать неотложных решений!? Подраспустились, понимаете ли, пока император из России отлучился. Камердинер! Где мой личный императорский камердинер?
Анастасия Николаевна прячется под покрывалом. Она уже подумывает, что необходимо немедленно заняться церемониалом и всякими там ритуальными делами, а то так недолго империю развалить.
На крик императора вбегает камердинер и помогает императору покинуть монаршию постель и натянуть панталоны. От камердинера резко пахнет дезодорантом и взгляд какой-то затравленный. Где Будимир его раньше видел? Знакомый типаж. Ба! Да это ж Андрей Чикатило собственной персоной.
 - Андрей, ты?
 - Я, Ваше Императорское Величество.
 - Какого лешего ты здесь делаешь? Ты ведь в Загривококшайске остался?
 - Когда это было? В другой жизни, а теперь к Вам приставлен.
 - Ко мне? Кем?
 - А вот – ею, - Чикатило кивает на покрывало, скрывшее Анастасию Николаевну.
 - Ею?
 - Так точно-с!
 - Настя, правда что ли?
 - Пусть он выйдет!
Чикатило, он же императорский камердинер, втянув лысую без парика голову в плечи, удаляется шаркающей походкой.
 - Николя, клятвенно обещайте, что никогда не будете при подданных учинять мне допрос. Первое. Второе. Постарайтесь скорее овладеть светскими манерами и дворцовым этикетом. Обещаете? – Анастасия, судя по всему, не шутит.
 - Так точно! – Будимир, он же император Николай Третий, обнимает Анастасию Николаевну за талию, тянет к себе и целует в губы, оказавшиеся совсем не царственно податливыми.
Выдержав долгий и страстный поцелуй, императрица, переведя дыхание, отстраняет августейшего супруга.
 - Не время, папик. Пора и страной поуправлять.
 - Есть поуправлять страной! Свистать всех наверх! Общее построение бригады!– разряжается неистовой командой свежеиспеченный император.
Дворцовые палаты оживают топотом десятков вельможных ног, цокающих по паркету Зимнего дворца копытами резвых вороных.
После недолгого туалета император готов к приему подданных.
 - Начнем с депеши князя Черновыйского, - приказывает император камердинеру.
 - Есть, Ваше Величество! – ответствует камердинер и кричит фельдъегерю: – Подать сюда депешу!
Подают депешу от князя. Там сплошь про волнения пенсионеров по городам и весям необъятной Российской империи.
 - Чего они хотят, Андрей?
 - Известно чего, - камердинер терпеливо выжидает, пока император выпьет чашечку кофе с молоком.
 - Так чего-с?
 - Как всегда-с, Ваше Величество, снижения тарифов ЖКХ, повышения и индексации пенсии-с.
 - А этого они не желают? Будимир показывает крупный кукиш.
 - Спрашивали уже, Ваше императорское Величество. Не желают-с. Они бьют челом-с, Ваше Величество за отмену закона о монетизации.
 - Как челом!
 - Так говорится, что бьют челом.
 - Умник выискался! Ладно, пиши!
 - Что писать?
 - Пиши указ №1. «О ликвидации пенсионного фонда».
 - Как ликвидации? Зачем создавали? Старики наши не поймут.
 - Не поймут, говоришь, тем для них лучше. Пиши: Указ №2. «О ликвидации жилищного фонда». Тоже не поймут?
 - Это взбудоражит все слои малоимущего населения, Ваше Величество!
 - Взбудоражит, говоришь? Тогда пиши: Указ№3. «О ликвидации Конституции Российской империи».
 - Как? Это невозможно!
 - Для меня, императора, Андрей, ничего невозможного нет. Пиши.
Чикатило плачет, но пишет. Слезы падают на синие строчки и размывают их.
 - Не плачь, Андрюша, мы вместо старой Конституции новую примем, которая еще лучше будет. – Гладит Чикатило по голой как страусиное яйцо голове.- Плохо тебя расстреляли, милок, если ты жив…
Чикатило летит вон оглашать императорские указы.
Где-то в районе Дворцовой площади витийствует тень отца Ксении Собчак… Тень, несмотря на сильный мороз, одета только во всегдашний клетчатый пиджак, слегка простужена, но как никогда в ударе. Так хорошо говорит, что хочется сразу записываться в демократы и впитывать в себя общечеловеческие ценности капитализма. Толпа радостно внимает и готова нести тень на руках. Бросается следом за тенью.
Тень вырывается из рук толпы и взлетает над Александрийским столпом.
От тени отца русской демократии испуганно шарахается синий вертолет МЧС с генералом-фельдмаршалом  Жойгу на борту. Тень, полная озорства, устремляется в сторону Великих Лук, где проводится международный турнир пилотируемых воздушных шаров. Тень единогласно избирают председателем международного жюри и проводят в помещение для Vip – персон и поят русской водкой…
Смеркается. В библиотеке Зимнего за ломберным столиком сидят двое: мужчина алтайской наружности и женщина, чистая красавица и царица.
 - Сергей Кожухетович, пора бы уже и цунами  предсказывать.
 - Мы, матушка, тем только и занимаемся с утра до ночи.
 - А как же тогда победа померанчивых, то есть оранжевых на Украине?
 - Виноват-с, прозевали-с, но алтайские шаманы сенсорили с утра до ночи.
 - Сенсорили и насенсорили.
 - Матушка, не вели казнить, а…
 - А, говоришь… - Царица задумывается. С одной стороны министр хитрован, но с другой – такой обаятельный и бравый молодой человек. Найти другого можно, но к этому уже привыкли как привыкают к комнатным тапочкам или собакам. То, что министр с ламой консультируется – пол - беды. Рериха идейным вдохновителем считает – ерунда. Преданный – замечательно. Но корни у него нерусские. Что тибетский лама ему наламит, то он и закладывает в японские компьютеры. Недавно, ей доложили, что перед очередным наводнением министр сам лично шаманил у себя на даче в Сосновке. Оделся в подержанные медвежьи шкуры. Бил в родовой шаманский бубен и прыгал на Луну. Прыгал так высоко, что еще немного и зацепил бы высоковольтные провода. Потом долго и с удовольствием парился в русской бане над озером и диктовал секретарше на ушко какие-то прогнозы…
Заподозрив, что царице известна его бурная и неоднозначная комсомольская юность, министр хитро усмехнулся: - Кто, матушка, в молодости не был грешен? А комсомол – это такая школа!
 - Я тебя, дружок, пригласила вовсе не для того, чтобы поговорить о твоей биографии. У нас парламентские выборы на носу и президентские не за горами. Нам с папой надо точно предвидеть коньюктуру политического рынка, во-первых. Но главное – нам нужно выявить Русскую национальную идею. Смекаешь?
 - Так точно, Ваше Величество.
 - Смекаешь, да видно, не совсем.
 - Обижаете, матушка.
 - От скромности тебе не умереть. Да, ладно. По мне лучше циник, чем глупец.
 - Я весь внимание.
 - Внимайте,  Серж!  Вы помните нашу семейную историю?
 - С чудесным спасением от большевистских палачей и летаргическим сном в таежной сибирской деревне?
 - Это половина истории.
 - Матушка, мне ли скромному чиновнику знать тайны великих мира сего?
 - Хитришь, Кожухетович, да, Бог с тобой. Поведаю тебе тайну. Поклянись, что в случае неудачи она уйдет с тобою в могилу.
 - Клянусь, матушка…
Глаза Анастасии наполнились слезами. – «Может, не надо, матушка?» Министр попытался неловко утешить принцессу. Та жестом дала понять, что продолжит разговор, как ей не тяжело вспоминать о тех горестных днях.
 - Тогда, накануне расстрела кому-то из нас пришла в голову чудесная мысль: зашить фамильные драгоценности Романовых в девичьи платья.
 - Вы знали о расстреле?
 - Не знали, но предчувствие чего-то нехорошего, трагического исхода крепко засело в нас. Мы все тогда были, как ягнята перед бойней, - царица вытерла глаза, - чувствовали свою гибель.
 - Простите, матушка, если сочтете грубым мой вопрос.
 - Говори, чего уж там!
 - Зачем Вы запрятали драгоценности в одежду? На тот свет хотели прихватить, как египетские фараоны?
 - Не забывайтесь, наш друг, - не сдержавшись, побагровела Анастасия, - Мы Вас, министр, почитаем, но не до такой же степени, чтобы колкости Ваши выслушивать.
 - Простите, мама. Я ведь предупреждал.
 - Бог простит! Так вот, я еще ребенком слышала, что в семье Романовых с времен Смуты хранятся семьдесят семь особо чудесных бриллиантов и если их выложить в полнолуние на лунной дорожке и прочитать над ними семьдесят семь раз молитву «Отче наш», то можно разобрать пентаграмму – предсказание Нострадамуса.
 - Предсказание? Чего, мама?
 - Будущего нашей несчастной России.
 - Вы это серьезно?
 - Вполне, - кивнула царица.
 - Интересно и…, - запнулся генерал-фельдмаршал, - одновременно жутко…
 - Конешно,- согласилась Анастасия Николаевна, - интересно, жутко да еще как.
 - И наводнение можно предсказать?
 - Легко -с…
 - И выборы?
 - Элементарно-с.
 - А нашествие крыс?
 - И нашествие тоже…
 - Тогда где же камни, мама? Не те ли камни были тогда на убиенных княжнах?
 - Вот это тебе, Сергей ты наш Кожухетович, как раз и придется узнать…
На след заветных камней правоохранительные органы вышли очень быстро через анкету воровского авторитета: в Главном информационном центре МВД Российской империи хранилась и не такая информация. Тем более что авторитет был необычным - нетрадиционным вором-женщиной  в законе - с редким именем Протогена. Рядом на букву «П» можно было узнать о царском министре Протопопове, о личных счетах принца Чарльза. Чуть поодаль содержались сведения о протопопе Аввакуме…


Надо сказать, что сведения о драгоценных камнях оказались устаревшими и маловразумительными. Еще в двадцатые годы в Ростове - на - Дону ограбили и убили известного нэпмана скотопрмышленника Прокудайло. У богача похитили не меньше центнера драгоценностей, а среди них - коллекцию редчайших алмазов загадочного происхождения. Насчет камешков чекистам поведала простоволосая горничная нэпмана. Она случайно подсмотрела, как ее хозяин однажды рассматривал целую вереницу стекляшек, любовно перебирая один камешек за другим. Ростовские сыщики напали, было, на след грабителей. Ими оказались люди из банды Лаца Аксайского, грозы юга России. На счету бандита были сотни загубленных невинных душ. Не было няни, которая не пугала бы на ночь ребенка именем дяди Лаца. После масштабных и долгих поисков банда была разгромлена, а сам Лац оказался в Новочеркасском домзаке. Вот тут чекисты и узнали о похищенных у скотопромышленника алмазах. Сам Лац никогда бы не признался. Но ему в последнюю ночь перед расстрелом явился во сне старец Макарий и завещал поведать властям тайну похищенных у нэпмана алмазов.

А дело было так. Летом 1918 г. уркаган Лац отчаянно промышлял на сибирских железнодорожных перегонах: брал на гоп-стоп лохов пассажирских и грузовых составов. Время было смутное и холерное. Гражданская война, повсеместная бескормица и массовые эпидемии быстро делали свое черное дело. От Тихого океана до Балтийского моря люди теряли возникавший столетиями библейский облик и с космической скоростью превращались во всеядных животных. Святости и драгоценности переставали иметь всякое значение, если не могли защитить от голодной смерти или бандитской пули. За шматок старого пожелтевшего сала или цвелую горбушку черствого хлеба набожные люди отдавали то, что веками хранилось в семьях и бережно передавалось от матери к дочери, от бабушки - внучке. Спекулянты, лихие люди, а точнее – нелюди, как всегда это бывало в годину великих потрясений, жирели, наживаясь на чужом горе.

В те самые дни на богатом металлоносными рудами Урале под городом Екатеринбургом была расстреляна семья последнего российского императора Николая Второго, впрочем, уже успевшего за полтора года до этого отречься от царского престола. Слухи об убиенном императоре скоро наполнили русскую землю. О покойном говорили со смешанными чувствами, часто прибавляя по делу и просто так эпитет «кровавый». Отставную императрицу дружно ругали, отбросив многовековую русскую традицию соболезнования замученным и убиенным. Детей жалели, но как-то сдержанно, без эмоций и причитаний, что также не соответствовало национальной жалости к загубленным младенцам и невинным душам. Оживлялись, когда дело доходило до помилованного поваренка и якобы чудом спасшихся от смерти великой княжне Анастасии и царевиче Алексее. Говорили, что их следы терялись то ли в Тунгусской тайге, то ли в ушедших на Восток корпусах белочехов. Но так случилось, что матерый ушкуйник Лац приобщился к великой исторической тайне. Под городом Николаевском на малине у местных уркачей к нему подмазалась одна смазливая метелка и попросила пристроить ее с братом в эшелон к чехам.
 - Чем расплатишься, Соня, лавэ маешь?
 - Марафетом могу.
 - Я не нарик.
 - Хочешь рыжу дам и брюлики?
 - Покажь.
Девица поспешно отошла в угол избы. Из - под головы спящего мальчишки достала узелок. – Гляди, Фома!
 - Ух ты лялюшница! Да у тебя на целый общак!
Монеты Лац тщательно отложил отдельно, а камешки пересчитал и бережно спрятал в кисет.
 - Почему брюликов семьдесят семь?
 - Это сакральное число.
 - Какое кральное?
 - Да не кральное, а сакральное, то есть священное, заветное, тайное.
 - Ишь ты! И не жалко отдавать, цыпа??
 - Жалко.
 - Жалко, а отдаешь?. - Девица помялась, а потом, решившись, сказала:  - Ладно. Скажу тебе одному, кавалер. Камешки эти не простые, а заговоренные. Их нельзя из России вывозить. На чужбине они потеряют свою силу.
 - А цену?
 - Цену? Цену – нет. Не потеряют.
 - Что за сила скрыта в них?..
 - Лучше не спрашивай.
 - Возьму, коли скажешь.
 - Не пожалеешь?
 - Говори, не жмурься.
 - Коли не боишься, то изволь. Камни эти – наш фамильный талисман.
 - Чей это ваш, мадам?.
 - Побожись, что никому не скажешь.
 - Вот тебе крест!
 - Царского дома Романовых.
 - Ить брешешь, казачка?..
 - Брешуть собаки, кавалер.
 - Ты – то кто, краля?
 - Анастасия.
 - Скажешь тоже – Анастасия! Таську ведь жиды красные погубили со всем семейством.
 - Можешь не верить. Оно и лучше, а с братом устрой нас к чехам во имя Христа.
 - А это брат твой – цесаревич Алексей?
 - Алексей.
 - Дела-а-а!.
 - Не выдашь?
 - Крещеный я, чай. Собирай манатки. Нынче и устрою, пока вагоны у дальнего пакгауза под загрузкой.
 - Благодарствую, кавалер! Молиться за тебя с Алешей будем.
 - Так что за сила в камушках-то?
 - А я и забыла…  Хотя, подожди. По камешкам этим можно судьбу узнать, мама мне говорила.
 - Чью?
 - Хочешь – только свою, а хочешь – всей России.
 - Да ну!
-Баранки гну!
 - Ну, скажем, у России судьба одна: центровых морщить. Свою – интересно.
 - Учти, кавалер, узнав судьбу, ты ее не изменишь. Подумай прежде, чем узнавать…
Мальчишку пришлось на руках нести до поезда: очень болел и стонал. На прощание Анастасия перекрестила Лаца: «Оставайся, кавалер, с Богом!».
Лац поведал дальнейшую судьбу брюликов и то как их стащила у него молодая воровка Генка-Протогена и сгинула с камнями на немерянных просторах РСФСР. В анкете Протогены были перечислены все судимости и учреждения исполнения наказаний. В графе  «родственники» было указано: сын, Ириней, год рождения, детский дом, усыновление и отъезд в южный город№, школа, служба в армии (Афганистан), институт, завод, ООО, фирма, должность, адрес и группа крови…
Министр внутренних дел Российской Феденрации в первую очередь доложил о результатах поиска Анастасии. Она вспомнила рассказ Будимира о его службе в Афганистане. Запросила ГРУ Генштаба. Все сходилось. Будимир в одно время с сыном Протогены воевал в Афгане. И даже в одной бригаде.
 - Помню, конечно! Лихой был боец!
 - Мы его разыщем, а ты все у него и выведаешь, Николай Петрович, - не терпящим возражения тоном приказала царица.
 - Мама, хоть наедине зови меня настоящим именем!
 - Забудь прошлое, папик! Теперь ты Николай Третий, царь Белой и Черной, Малой и прочей, прочей… Великой Руси. Понял?
 - Как не понять, кормилица наша!
 - То то же! Давай команду: доставить, разыскать!
По следам Иринея пошли гончие псы.
Ангел не упускал погони из виду.


___________________________________________