Беседа на яхте

Если роскошь президентской яхты поразила Иринея, то беседа с Будимиром окончательно сбила его с толку. Начавшись с общих воспоминаний об Афгане, разговор перешел на политическую тему.
 - Помнишь, командир, как мы от духов уходили?
 - Умирать буду – не забуду. – Будимир пододвинул Иринею стакан в серебряном подстаканнике крепко заваренного индийского чая с лимоном: Почему не пьешь? Давай по коньячку за наших ребят, за тех, кто навечно остался там. – Будимир кивнул в южном направлении.
 - Давай, командир, то есть господин император, - не придя еще в себя от неожиданности, произнес Ириней, принимая за розыгрыш императорство Будимира. Но неловкость от этого не исчезла.
 - Ты, солдат, - видя неуверенность Иринея, сказал Будимир, - отбрось китайские церемонии, - и, наклонившись ближе, - я сам еще не привык к новой роли, давай по-нашему, по-солдатски выпьем и обстоятельно поговорим.
Ириней подумал, что лучше подыграть, чем обидеть хозяина недоверием и оказаться в неловком положении.
Молча выпили.
 - Командир, - Ириней поставил рюмку, - ты вызвал меня, как я понимаю, вовсе не за тем, чтобы вспомнить нашу боевую молодость?
- Не за тем, - согласился Будимир.
 - А ты?…
 - Не спеши с вопросами…. Знаю, у тебя ко мне их много, но у нас нет времени. Узнаешь все по ходу событий. Начнем с главного. Согласен?
 - А у меня есть выбор?
 - Люблю иметь дело с понятливыми людьми.
 - Спасибо.
 - Потом будешь благодарить…
 - Я весь внимание.
 - Ириней, ты помнишь свою мать?
 - Какую мать?
 - Родную, конечно.  По имени Протогена.
 - Это что, допрос!
 - Пока нет. Считай, что просто дружеская беседа.
 - Хороша беседа! Так, я могу не отвечать, если беседа.
 - Не можешь!
 - Как это понимать?
 - Понимай, как хочешь.
 - Тогда я адвоката затребую, - попробовал шутить Ириней.
 - Не валяй дурака: нам все известно.
 - Раз известно, то зачем я вам? Вы же знаете, что я до пяти лет рос в детдоме, а потом в приемной семье.
 - Знаем. Но у тебя были встречи с двумя интересными дамами. У нас есть подозрение, что они тебе что-то сообщили о матери такое, чего мы не знаем.
 - А зачем вам моя мать? – побледнел Ириней. Чего-чего, а разговора о Протогене он никак не предвидел. И сразу из-за растерянности не смог ответить. Видя это, Будимир подбодрил:
 - Знаю, знаю, что это больная часть твоей биографии, но, поверь, нами движет вовсе не простое любопытство. – Он похлопал ладошкой по руке Иринея. – Очень многое сошлось на твоей матери, солдат.
 - Что именно?
 - Давай по порядку. Сначала ты расскажи все, что тебе известно, а мы уж как-нибудь сориентируемся.
 - Мать свою плохо помню: маленький я был, когда мы расстались. Перед армией отец мне немного о ней рассказал. Плохо помню.
 - А ты постарайся вспомнить, солдат. Сам понимаешь, что глава государства сам лично по каким-нибудь пустякам не стал бы допрашивать. Соображаешь?
 - Так это не шутка? Не розыгрыш? И ты, то есть Вы действительно глава государства?
 - Что ты имеешь ввиду?
 - Ну, - Ириней замялся, - с империей, с царским престолом?
 - Сомневаешься?
 - Не то чтобы сомневаюсь, - Ириней попытался подобрать слово, - но душевный трепет, признаюсь, некоторый есть.
 - Молодчина, за честность хвалю! – Будимир привстал с кресла и так сильно шлепнул Иринея по коленке, что тот едва не прокусил язык. – Прямого моста с членами правительства тебе достаточно будет?
 - Вполне, - поддался Ириней.
По команде Будимира в кают-компании включили монитор спутниковой связи. Экран слегка пошипел и ярко вспыхнул, представив картинку тропического побережья со спортивного вида мужчиной в центре.
 - Кожухетович, ты?
 - Я, Ваше Превосходительство.
 - Брось свои тибетские штучки. Видишь рядом со мной человека?
 - Вижу, командир!
 - Ему надо мозги вправить.
 - Не понял?
 - Что тут понимать, поговори с ним.
 - Слушаюсь.
 - Ты узнал моего лучшего министра? – Будимир повернулся к Иринею.
 - МЧС? Опять кого-то на краю земли спасает? Узнал, конечно. Классный парень!
 - Плохих не держим! – И на экран: -Кожухетович, расскажи ему про мать.
 - Понял, командир! – с явным облегчением вздохнул министр и повторил все то, что Ириней услышал от Двустволки.
«Успели, значит, кралю допросить, но и он не лыком шит, - подумал Ириней - Скажет Будимиру, что добавить нечего. Если властям ничего больше не известно о Протогене, то поверят. Но в противном случае его могут ждать неприятности».
Ириней напряг память: кто мог еще знать о Протогене? Знать –то могли многие, но кто из них еще жив или недавно умер? Отец! Как он сразу не сообразил. Ведь он что-то знал о матери и мог перед смертью с кем-нибудь поделиться. Но с кем? Кому он еще, кроме Иринея, мог рассказать о Протогене? Скорее всего, что – никому. Дед был старой армейской закалки и умел хранить тайны. Должно быть, компетентные органы вышли на старика незадолго до смерти. Но не стал он с ними делиться тайной. Потому-то к нему, Иринею, и прицепились, так как считают, что успел старик поделиться с сыном своими секретами. Но ведь и отец, скорее всего, многого не знал о Протогене: слишком разными жизнями они жили. Хотя, стоп! Ведь была еще встреча с Ириной!
 - Знаешь, - угадывая мысли Иринея, произнес Будимир, - я уже тебе говорил, что нам многое известно о твоей матери. Но ты встречался с двумя особами, которые, по нашим сведениям, мягко говоря, не совсем достойно себя зарекомендовали.
 - Какие особы?
 - Не притворяйся, ведь знаешь о ком речь.
 - У меня каждый день десятки встреч. Всех не упомнить, хоть рамки временные обозначьте.
 - Рамки, говоришь? – Будимир повернулся к экрану: Кожухетович, дай ему рамки, а лучше – имена. Можешь?
 - Легко. Первую звали Ирина. Они встречались 11 августа 2000 г. на освящении храма. Вторую – Двустволка. Виделась с нашим гостем два часа назад. Я еще нужен, командир?
 - Спасибо, Кожухетович. Свободен.
 - Есть! – министр ловко козырнул новеньким шанцевым инструментом и исчез с экрана.
 - Говори, дружище. Мы все внимание. А дабы помочь тебе, скажу сразу, что за откровенность твою мы тебе отплатим сторицею и ты кое-что узнаешь такое, что тебя наверняка обрадует.
 - Даже так! Ириней оглянулся по сторонам. Рядом с ними никого не было. Отчего же Будимир говорит от множественного лица? Неужели, даже подумать страшно, все это правда и его вчерашний командир действительно император? И Жойгу подтверждает. Министра знает вся страна: он никогда не отважится на неправду, во-первых. Во-вторых, заинтриговали чем-то важным. Вдруг не блефуют.

 Но ведь нигде не было объявлено, что к власти в стране пришли монархисты. По телевизору передавали обычные новости про американский «Шатл», спасение батискафа на Камчатке и гибель Миши Евдокимова на Алтае. К таким новостям давно привыкли и уже ничему не удивлялись. Москва, как известно, Третий Рим, а,  Четвертому не бывать. Византийское наследство крепко давало о себе знать, но не до такой же степени, чтобы втихаря, под подушкой поменять режим в большой, славной обилием читающих, глубоко верующих и умело пьющих граждан стране. Господи, помоги! Помоги умом не тронуться раньше времени. Призри и вразуми детей своих неразумных. Выведи к светочу Истины заплутавших… Надо обязательно сходить исповедоваться в храм.

 - Да ты никак молишься, солдатик? – Будимир пытливо вгляделся в полу - прикрытые веками глаза Иринея. – Правильно: моленье – свет, а не моленье – тьма. На том стояла, стоит, и будет стоять наша православная держава. Но, сам знаешь, кто к нам с мечом приидет, тот узрит бронепоезд на запасном пути. Так?
 - Вам виднее, - согласился Ириней.
Будимир, выдерживая паузу, помедлил и повышенным голосом продолжил: - У тебя уже не осталось времени. Выкладывай.
 - Была, конечно, была встреча с Ириной. Как это я мог забыть. Странная, надо сказать встреча. Ирина предложила мне участие в умопомрачительном бизнес - проекте.
 - Что за проект?
 - Могу я не отвечать?
 - Вряд ли, солдат. Теперь все, что связано с твоей жизнью – дело государственной важности.
 - Могу я знать…, - Ириней замялся, не зная как называть своего собеседника.
Будимир сам пришел на помощь: - «Наедине обращайся ко мне как и раньше, а на людях «Ваше Величество», как того требует дворцовый этикет, будь он трижды неладен».
 – Понятно, Ваше Величество, то есть, простите, командир.
 - Ты хотел еще что-то спросить? – напомнил Будимир Иринею.
 - Спасибо. Я хотел узнать, чем вызван столь высокий интерес к моей особе? Налоги своевременно декларирую и аккуратно вношу в бюджет. С криминалом и спецслужбами не связан, порнографических и диссидентских романов не сочиняю, в политике на главные роли не претендую…
 - В том – то и дело, что не претендуешь, а хотел бы?
 - Честно?
 - Честно.
 - Мне, командир, на всю жизнь дорог наш старый армейский принцип, согласно которому необходимо держаться поближе к кухне и подальше от начальства. Не пойдешь ли мне навстречу, командир, то есть господин император?
 - Солдат, ты просишь невозможного. Могу только ответить, что от твоей помощи может многое измениться в нашем государстве. – И тихо добавил: - В моей и твоей жизни, представь себе, тоже.
Задумался Ириней, но, видно, деваться было некуда. Ангел был того же мнения.