Тайная вечеря главки из Трубящего ангела

Французы после встречи в Версале устроили Иринею с Эльвирой кавалерственный антракт. Возили нежно и с шиком в старинном расхлябанном фаэтоне по столице мира - Парижу - вдоль чернобровой красавицы Сены, пахнущей подгнившими лилиями и мертвецами прошлых столетий. Заботливо до одури водили в напыщенный Гранд-Опера и классический синематограф. На завтрак подавали томный бисквит и пропотевший бокал кальвадоса с лепестками черной розы по краям. В обед кормили скользкими устрицами с ледяным шампанским, подрумяненными рябчиками в невообразимом даже по парижским меркам мясном соусе, а на ужин пытались угостить сакраментальным лягушачьим филе, похороненным в ароматизированных марокканских приправах, но русская парочка каждый раз вежливо отказывалась и заказывала сочный бефстроганов под щемящую душу забористую водочку и еврейскую скрипку.

Семь сорок на раз срывало славянскую крышу, нагоняло африканский аппетит и уводило в Моисеевы палестины. Кашерная пища хотя и тормозила праздничный размах, но  не отбивала влечение к священному писанию.

Иринею все время казалось, что их сопровождает чей-то профессиональный пристально - любопытный взгляд. Кто за ними следил – было непонятно, но затылок и теменную часть головы жгло как от софитов в студии известной телекомпании «MGR», куда их пригласили на заранее запланированную неофициальную встречу братьев масонской ложи «Великого Востока Франции».

 - Но мы совсем не в курсе событий, - попробовал было возражать Ириней, когда им предложили участвовать в телепередаче. – Да и не привыкли публично выступать в прямом эфире. К тому же у меня с французским с самой  школы как-то неважно.

 - Месье, поверьте, это совсем несложно, - успокоил неплохо говорящий по-русски телеведущий, известный французский журналист Гастон Думьер – правнук Поля Думера – президента Франции времен то ли Парижской коммуны, то ли Третьей республики, представителя правого крыла ложи «Великого Востока», - пресловутый кастинг вы прошли успешно, на оля-ля, а остальное – лишь дело техники, как говорится. Ко всему канал у нас русско - язычный.
 - Кастинг? – удивился, закашлявшись, Ириней. – Никакого кастинга не было, клянусь своей мамой. Да чтоб я на такое!
 -Не волнуйтесь так, месье: это совсем не то, что вы думаетте.
- Не то?
 - Ну да. Si. Si. Si.
 - Так это…?
 - Конечно, совсем не так, как это происходит со всякими шансонами и модделями на Пляс-Пигаль.
 - Не так! А если не так, то как, и когда же? Я бы заметил.
 - Вы были в Версале?
 - Ах, я и забыл! Пардон! Конечно, были! Так это что, Марина Антоновна! Ведь она профессиональный журналист, режиссер, писатель и все такое! Как до меня сразу не дошло!
 - Вот именно! И очень уважаемый в Европе и в североамериканских штатах творческий человек.
 - Так мы же ничего ей не рассказывали о себе!
 - Она и так все про Вас знает, месье Ириней.
 - Как?
 - Наши братья иллюминаты предоставили ей, поверьте, самую что ни на есть исчерпывающую информацию.
 - Так и она?
 - А что вас удивляет? Бог мой! Сам герцог Уинстон Леонард Спенсер Черчилль был заправским масоном. Как и ваш полубезумный царь Павел I. Древнейшие роды русской знати - Трубецкие, Голицыны, Воронцовы были самыми настоящими мас - сонами. Если хотите, то и кон - довыми. Роман Воронцов являлся отцом княгини Дашковой, учредившей первый государственный университет в России.
 - Про нашего Павла и я знаю. Скверный мальчишка был гроссмейстером Мальтийского ордена, - вмешалась в разговор неугомонная Эльвира.
 - Si, si, мадам!
 - Да что там император! - Масонами были декабристы Лунин, Якушкин, Глинка, Бестужев, Кюхельбекер, Долгорукий. К ним тесно примыкали Александр и Николай Тургеневы, дети соратника Новикова — Ивана Тургенева, ректора Московского университета, - запыхавшись, протараторила безудержная девица.
 - Эльвира, все умничаешь! Уймись!
 - Гм, - женщина поджала губки и облизала их остреньким языком. – Я же помогаю Вам от всей души, Ириней Михалыч. Скажитте ему, господин, то есть месье журналист!
 - Не ссорьтесь, господа! Сейчас начинаем.
 - А братья наши где?
 - С минуты на минуту будут, месье.
Не успел Гастон договорить, как в телестудию, важно выгибая назад, точно бронзовые подсвешники, старческие спины, в старинных сюртуках проследовали трое представительных джентльменов. Ведущий живо направился им навстречу и принялся рассаживать перед телекамерами, что-то быстро, как ворона, говоря по-французски.
Все трое вошедших выглядели так, словно их только что вынули из запыленных золоченых рамок собственных родословных портретов, несмотря на современные английские костюмы окружающих.
 - Ириней, - Эльвира потянула за рукав, - этот с коричневой бородавкой старикан тебе никого не напоминает?
 - Высокий, с бабочкой? Так-так… Погоди…
 - Не вспомнил?
 - Не Розенкрейц ли? Так он умер в конце пятнадцатого века на второй сотне лет.
 - Rozenkreits, - улыбнулся старик. – Si.
 - Дела-а-а! – присвистнул Ириней.
 - Внимание, дамы и господа! Приступаем! – произнес по-русски Гастон, улыбаясь.
Эльвира оглянулась, но никого из дам, кроме себя, не увидела. Три старика в нафталине, ведущий, Ириней, операторы-французы и еще какая-то неясная тень в коридоре, а дамочек никаких не было. Может, тень принадлежала женщине.
 - А они, что, тоже по-русски понимают?
 - Понимают, мадам…Эфир!
 - Ого!
Гастон приложил палец ко рту.
 - Дамы и господа! – Гастон заулыбался в объектив телекамеры. – Сегодня у нас особенная встреча наследника великого гроссмейстера Гуго де Пайанса месье Иринея из России с братьями строгого чина «Великого Востока к защите».
Оператор крупным планом наезжает на Иринея.
Вокруг все радостно улыбаются и низко кланяются наследнику.
Искрят осветительные приборы. Раздается щелчок, похожий на шум от электросварки. Вспышка наполняет нестерпимым сиянием комнату. Затем студия на мгновение погружается в мрак и тут же озаряется новым светом  красноватого оттенка.
Ириней присматривается. Телестудия чудесным образом превратилась в зал средневекового замка.
Но паники никакой. Все присутствующие принимают это за банальные ходы сценария телепрограммы и никак не волнуются.
Посреди темноты и спокойствия кто-то нетерпеливый как-то совсем буднично спрашивает:
 - Русские здесь?
 - Тут, - автоматически отвечает Ириней.
 - Пройдите!
 - Куда?
 - Люблю шутников!
 - Так я не понял.
- Сейчас все поймешь.
- Э-э-э, - Ириней усмехается. – Узнаю ходы и подходы наших компетентных органов.
- Вяжите их! – вопит все тот же требовательный голос. – Уйдут, собаки!
Ириней больно сдавливает Эльвиру под пухлый локоток. – Сваливаем!
- Как? - шепчет в испуге девушка.
- Как пришли.
- Но нас привели.
- Они и уведут!
- А тамплиеры и прочие пройдохи -иониты?
- Подождут!
В сплошной темноте вдруг раздается:
- Дамы приглашают кавалеров!
- Кавалеры жаждут дам! – брякает Ириней в пустоту и тащит упирающуюся Эльвиру за собой.
- Все выходы перекрыть! Хватать по-одному и доставлять живыми! – вполне определенно звучат твердые командные голоса.
- Ложись! – приказывает Эльвире Ириней.
- Нашел время! – не понимает Эльвира.
- Дура! Я не о том!
- Почем мне знать! – отбивается Эльвира. – Все вы, кобели, об одном только и думаете!
- Ложись, сказал! – Ириней силой бросает Эльвиру на пол.
- Лижи!
- Лежи!
- Да не лежи, то есть лежи и лижи! Поняла, дура?
- Ни за что! – чеканит Эльвира.
- Дура, лижи не то, о чем думаешь, а пуп земли.
- Какой пуп?
- Он под нами!
- Под нами?
- Ну да.
- Это что за пуп?
- Пуп нашей планеты.
- Да-а-а-а? Никогда бы не подумала, что под Чревом Парижа пуп Земли!
- Он и есть. Лижи!
Эльвира припала к затоптанному полу аппаратной и быстро-быстро заработала язычком. На облизанном месте сначала засветилось небольшое зеленое пятнышко, а потом открылось нечто, похожее на речную полынью под январскими звездами.
- Получается! Но что это? – оторопела Эльвира.
- Выход.
- Куда?
- Скорее откуда.
- Откуда?
- Из гнезда кукушки.
- Ты что! Хочешь сказать – из дурдома?
- Ага! Поторопись!
- Ись – ись – ись! – разнеслось над Елисескими полями и всем Иль-де Франсом.
- Знай наших! – возликовал Ириней и, больно зацепившись ребрами за края сверкающей полыньи, последовал за тенью своей воздушной спутницы, тыкаясь пульсирующим темечком макушки в ароматизированное белье от Армани. - Аших! Аших! Аших! – на иврите ответило Иринею пространство.
- Ших! Ших! Ших! – по-персидски зашипела таинственность.
- Их ! Их! Их! – одним выдохом на русском приказал кто-то неведомый.
Но было поздно: след русских в Париже уже, как говорится, простыл.
Тайная вечеря с братьями – иллюминатами не состоялась.