23. Кличка Сиротка

Часть 22 - http://proza.ru/2015/04/05/1829


23 Кличка «Сиротка»

У Жени тряслись руки. Она боялась открыть конверт и с надеждой посмотрела в глаза Хуциеву.
— Мир, сестричка, так устроен, что, когда мы что-то очень хотим получить, просим у Бога, и если Бог желаемое не дает — покупаем это у Черта. Так что, «Маргарита», тебе, чтобы заполучить своего «Мастера», придется оказать услугу «Воланду». И не смотри на меня так: «Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже и разлила».
— Какая Аннушка, какое масло? Я ничего не понимаю…
— Это из «Мастера и Маргариты» Булгакова, советую почитать. Я не всегда служил в «конторе», решающей, кто враг, а кто так. Да-да, любовь к литературе и посещение кружков привели меня к погонам. Но не бойся, я не Воланд, я всего-навсего Азазелло. А фраза про Аннушку и масло означает, что сделанного не исправить, предначертанный ход вещей не изменить.
Сказанное Хуциевым, как ни странно, успокоило Женю. Она поняла, что Нугзар — не «кирзовый живодер» и не «утонченный садист». Ей показалось, что за портупеей и кобурой с ТТ бьется не пламенный мотор, а что-то такое, что не дает скатиться до уровня животного, как тот же лейтенант Глонти.
Женя вскрыла конверт. Там лежало два листа. Первой была записка, написанная округлым красивым почерком:
Лейтенанту Вахтангу Глонти
От агента «Сова»
ДОНЕСЕНИЕ
Мой муж, Мелитон Арчвадзе, написал письмо лично И. В. Сталину.
Скопировать письмо не получилось, но прочитать успела. В письме Сталину мой муж, майор Мелитон Арчвадзе, пишет, что в рядах НКВД окопались настоящие враги народа, так как они нещадно истребляют верных сынов Родины, среди которых мои летчики-сослуживцы, как коммунисты, так и беспартийные. Из нашей части уже 8 человек признаны шпионами и еще трое арестованы. Относительно честности и преданности Родине и делу Ленина и Сталина я могу поручиться за каждого из них, но я знаю, что при допросах применяются пытки, и, видимо, некоторые не выдерживают их и оговаривают себя.
В конце муж пишет, чтобы горячо любимый им и всем народом И. Сталин, явно не знающий о некоторых беззакониях в НКВД, обратил внимание на то, что гибнут преданные Родине и лично И. Сталину люди.
Агент «Сова»
Второй лист был напечатан на машинке.
— Это можешь не читать, это твое согласие сотрудничать с органами НКВД. Бланк стандартный, ничего в нем особого нет. Кличка у тебя будет «Сиротка» — я решил дать такую. Женя, я знаю о тебе все, даже больше, чем знаешь, наверное, ты. Я, например, знаю, что ваших родителей убили не случайно, а из-за квартиры, которая понравилась какому-то высокому чину, «делавшему там фото», а подвыпивший комиссар был солдатом из расстрельной команды. Так что я знаю о вашем детстве, поэтому я немного даже обрадовался, когда лейтенант Глонти погиб. Он был самозабвенный палач, но с его гибелью ваша и майора Арчвадзе судьбы оказались в моих руках. Я мог все документы просто уничтожить, и вы были бы свободны до встречи со следующим «лейтенантом Глонти», а мог дать делу ход и выслужиться перед начальством. Я уже говорил, что я не Бог и не Дьявол, я — «Азазелло». Поэтому я выбрал третий путь: выгодный для меня и не худший в сложившейся ситуации для вас. Вы будете моим личным агентом и работать будете не на государство, а на мою семью, поэтому ваше личное дело из архива НКВД будет изъято. Там будет фигурировать только ваша кличка и то, что вы — мой личный агент. Я не буду вас особо утруждать, но когда мне понадобится, вы будете исполнять все так, как я буду требовать. Не волнуйтесь, я не собираюсь вас использовать как красивую молодую женщину и подкладывать под нужных людей — таких у нас вагон и маленькая тележка. Ваше сердце и душа — вотчина, как я надеюсь, Мелитона, и тут я пас. Но у меня бывают ситуации, когда мне нужны не преданные Родине, а лично мне люди. Допустим, нужно кого-то поместить в больницу и проследить, кто к нему приходит, или сделать так, чтобы здоровый выглядел как больной, или наоборот. А может быть, вам придется проследить за кем-то из моей родни — кто должен будет это сделать, как не «преданный» мне человек вроде вас? Ну и моя уверенность, что никто третий об этом не узнает. Так что, Женечка, я получаю вашу подпись под обязательством о сотрудничестве, а вы уже как «Сиротка» — подлинник донесения «Совы» (как вы догадались, Мери Арчвадзе), и мы расходимся довольные. Я обязан, конечно, предупредить, что об этом никто, кроме нас, знать не должен. И еще один нюанс: ваше сотрудничество со мной закончится не тогда, когда меня понесут на кладбище, а когда туда понесут вас, так как меня заменит мой сын. Чекисты, как сталевары — в основном династическая профессия.
Хуциев достал из нагрудного кармана ручку и указал, где надо поставить свою подпись, чтобы стать на всю жизнь «Сироткой». Женя положила лист на жесткий конверт и поставила свою подпись.
— Ну и ладненько, — сказал майор, вставая. — Я пошел, а донос «Совы», что в конверте, оставляю вам. Можете с ним делать все, что вам вздумается, но как более опытный в этом деле советую сжечь. Нет документа — нет проблем.
Майор козырнул и пошел по дорожке из битого кирпича на выход.
Женя еще раз перечитала донос Мери, не понимая, как женщина может донести на мужа и отца своего ребенка. Она понимала, что та была любовницей Глонти, но как можно было променять красавца-летчика на этого самца-живодера — понять было выше ее сил.
Женя решила не показывать донос Мелитону, сжечь его, так как пришлось бы многое ему объяснять, что не входило ни в ее, ни в Хуциева планы.
Глядя на удаляющегося майора, Женя тихонечко его перекрестила. Она поняла, что Нугзар Хуциев сделал все, чтобы она была счастлива с Мелитоном, а главное — за мелкие семейные услуги деликатного характера она получала от этого майора-интеллигента как бы индульгенцию — как для себя, так и для Мелитона.

Часть 24 - http://proza.ru/2015/05/12/555