Жаргон как социальное явление

Жаргон (или сленг) как социальное явление во все времена привлекал внимание лингвистов. Однако, находясь за пределами норм литературного языка, он традиционно не получал одобрения с их стороны. В последние годы, в условиях активного развития Интернета, проблема языковых изменений в русском языке стала особенно актуальной. В связи с этим вопрос о жаргоне, ранее не вызывавший столь острых реакций, сегодня широко обсуждается в обществе и СМИ; нередко звучат опасения о «порче» языка и его «гибели».
Недавно я обратился к статье журналиста и исследователя русского языка Т. Жаровой, которая рассматривает происходящие в языке изменения. В статье «Язык — зеркало жизни нашей» автор задаётся вопросом: «Откуда пришли эти “крутые”, “прикольные”, “крыша”, “клёвые”? Их источник ясен. Но почему они расцветают среди вполне приличной молодёжи, звучат с экрана, пестрят в печати?»

Проблема, которую поднимает Т.Жарова, несомненно, крайне актуальна. Сегодня, действительно, мало кто уделяет внимание культуре речи. Но суть не в этом. Суть в том, что автор статьи, обеспокоенная “языковым разноцветьем”, упускает из виду, что жаргон – это объективная реальность; он существовал всегда и во всех языках. Он не может исчезнуть, раствориться в общем языке под влиянием отточенных норм литературного языка даже при самом большом желании. Жаргон не появляется просто так. Нередко его возникновение или распространение связано либо с появлением новых социальных реалий, требующих языкового обозначения, либо с экспрессивной переоценкой уже известных явлений. Примеры, приводимые автором, уже прочно вошли в обиходно-разговорную речь и приобрели разговорную окраску. Хотя в некоторых словарях они по-прежнему квалифицируются как жаргонизмы, подобрать для них полноценные литературные эквиваленты затруднительно: при замене утрачивается не только экспрессивно-стилистическая окраска, но и часть смысловых оттенков.

Так, например, обстоит дело со словами «крыша», «крутой», «разборка» (в значении ‘выяснение отношений’) и т. д. Эти слова обозначают закрепившиеся за ними социальные реалии. Сегодня на наших глазах слово «беспредел», первоначально относящееся к уголовному жаргону, стало общеупотребительным и, по-видимому, уже может рассматриваться как политический термин: говорят о «криминальном беспределе», «ценовом беспределе» и т. п. без каких-либо оговорок. Поэтому призывы избегать подобных слов в речи вряд ли окажутся успешными, пока существуют сами обозначаемые ими явления. В языке известно немало случаев, когда жаргонные слова и выражения, став общеупотребительными, проникали в язык СМИ.
 
Трудно представить, что столь привычные сегодня слова и выражения — «быть не в своей тарелке», «тянуть лямку», «играть первую скрипку» — в XVIII веке могли восприниматься как жаргонные. Когда-то против них активно выступал Н. И. Новиков в своём журнале «Живописец». Однако их «жаргонная» окраска уже давно утратилась. Не без основания некоторые лингвисты полагают, что жаргон — это словотворчество, обладающее потенциалом создания новой литературной нормы.
 

Не стоит, однако, думать, что автор данной статьи призывает отказаться от литературного языка и начать говорить на жаргоне. Отнюдь нет. Как писал С. И. Ожегов, «культура речи заключается не только в следовании нормам языка. Она заключается также в умении найти не только точное средство для выражения своей мысли, но и наиболее доходчивое (то есть наиболее выразительное), и наиболее уместное (то есть самое подходящее для данного случая), и, следовательно, стилистически оправданное». Жаргон оправдан именно тогда, когда в нём возникает потребность, а не тогда, когда он становится единственным средством общения. Но это уже другая тема, о которой придётся говорить отдельно…