Кузен

   «Здравствуйте, здравствуйте, дорогие гости! С приездом! Проходите, проходите!» – восклицал кузен, двоюродный брат моего мужа, встречая нас у калитки своего уютного, недавно построенного дома.
   «Сколько лет, сколько зим прошло, когда мы с вами последний раз виделись?!»
   Муж годился в сыновья своему кузену. Брату было за семьдесят, но, поскольку муж был поздним ребенком у своей матери, а кузен, наоборот, ранним, разница между ними была очевидна. Муж обращался к кузену на "Вы", хотя тот держался как мальчишка: стройный, жизнерадостный и, несмотря на возраст, весьма симпатичный
   Последний раз мы виделись лет двадцать пять назад. Тогда он приезжал к нам в Питер, еще Ленинград, на симпозиум врачей-урологов. После окончания Луганского мединститута кузен остался жить на Украине, в том же городе, где учился.
   Заглянув к нам на пару часов, он умчался на симпозиум, а затем улетел домой, оставив о себе самые теплые воспоминания. Мы же к тому времени уже давно жили в Москве. С кузеном мы вновь встретились, возвращаясь из отпуска в Крыму.
   «Как отдохнули в санатории?» – продолжал расспрашивать кузен, узнав, что мы были в Крыму и едем проездом в Москву.
   Он суетился вокруг нас, как и его жена, которая была у него третьей по счету. Если же учитывать, что еще, будучи учеником выпускного класса, он зачал дочь от своей великовозрастной родственницы, то эта жена была уже четвертой. Однако официально он был женат на ней, третьей. Она была моложе его на тридцать лет, но, несмотря на это, кузен не выглядел старым. Он продолжал работать, практиковал в больнице, водил машину и наслаждался жизнью. Правда, уже не оперировал и отошел от руководства клиникой, которой управлял более тридцати лет. Заслужив звание заслуженного врача республики и проведя множество операций, спасших не одну жизнь, он теперь наслаждался жизнью – своей и своих детей, которые тоже стали врачами. У него были собственные научные труды в области урологии, которые он успешно применял в своей клинике. Несмотря на его узнаваемость, жизненный путь его не был легким.
   …Когда ему исполнилось тринадцать, началась война, унесшая миллионы жизней. Будучи храбрым мальчишкой, он ушел в партизаны, стараясь внести свой вклад в победу. Вернулся к школьной парте уже зрелым юношей. Как известно, после войны мужчин осталось мало, особенно в селах. Так и кузена, оставшись без мужа, соблазнила дальняя родственница, вдова, когда он квартировал у нее в старших классах, учась в районном центре, где она проживала.
   «А здесь у нас растут абрикосы. Вот грецкие орехи – в этом году такой большой урожай! Обязательно с собой возьмете. И винограда тоже много уродилось», – говорил кузен, показывая нам свой приусадебный участок. Было видно, как он рад нашему приезду. Квартира у него была в центре города, но с рождением дочери в шестьдесят лет от последней жены, ему захотелось обзавестись домом и участком, чтобы ребенок мог больше времени проводить на свежем воздухе. В городской квартире поселилась падчерица с мужем – дочь жены.
   О своей первой дочери, зачатой еще в школьном возрасте, кузен в последнее время ничего не знал. После того, как она, живя с ним и учась в мединституте, стала вести неподобающий образ жизни, ее отчислили. Затем, проработав два месяца санитаркой в больнице по протекции отца, она уволилась и уехала к матери. Первая внебрачная дочь кузена была старше его нынешней жены.
   Кузен провел нас по всему своему хозяйству. Осматривая участок, мы наткнулись на огромного пса, развалившегося у яблони, после чего направились в летнюю кухню, где уже был накрыт стол. Обед был сытным – чего там только не было! Последняя жена не имела отношения к медицине, она работала в Областной Администрации.
   Два дня в гостях пролетели незаметно. Едва первые лучи солнца коснулись горизонта, мы с мужем уже тронулись в путь.
   …Прошло пять лет с нашей последней встречи. Пять лет назад Украина была страной, по которой можно было свободно путешествовать, останавливаясь на отдых у обочин или заезжая в уютные городки, чтобы перекусить. Но всё рухнуло в одночасье, когда власть в стране внезапно сменилась. В Москве, в нашей квартире, поселился страх, когда мы узнали о бомбардировках и бесконечных обстрелах Донбасса, в том числе и Луганска.
   «Алло! Алло!» – я снова и снова набирала номер, в трубке шипело, слышались незнакомые звуки и чужая речь. Мы с мужем менялись, по очереди пытаясь дозвониться до его брата. Но ответа не было. В голове не укладывалось, как такое могло произойти. Как в некогда процветающей советской Украине могло случиться подобное? Боль и страх за родных парализовали нас. Полгода мы тщетно пытались связаться с кузеном. Телевизионные сводки убивали нас. Видя, в каких нечеловеческих условиях живут люди на Донбассе – голод, холод, непрекращающиеся обстрелы – мы обратились ко всем знакомым, умоляя о помощи в вывозе кузена с семьей. Но всё было тщетно. Последней надеждой стала попытка передать им помощь через волонтеров. И тут нам повезло.
   Волонтер, совершенно незнакомая нам женщина по имени Лида, уже не раз бывала в зоне Донбасса, каждый раз рискуя жизнью под бомбежками, согласилась выполнить нашу просьбу.
   Добравшись до Луганска, она увидела страшную картину: по пути следования стояли разрушенные и сожженные села. По опустевшим улицам бродили голодные собаки и кошки. А когда стихали бомбежки, из подвалов появлялись изможденные, напуганные люди.
   Дверь по указанному в письме адресу ей долго не открывали. Когда она уже собралась уходить, из-за забора послышался тихий мужской голос:
   «Кто там?» Лида долго объясняла, кто она и зачем пришла, пока, наконец, ей не открыли.
   Вернувшись в Москву, Лида описала нам ужасающую обстановку в Луганске. Затем она протянула нам письмо от брата и маленький мешочек с грецкими орехами.
   По словам Лиды, ее встретил старенький, седой, сгорбившийся старик. Он был настолько худ, что казалось, его душа едва теплится в изможденном теле. Прощаясь, он передал с ней свою посылку. В ней было письмо, которое сначала обрадовало нас, а потом повергло в ужас.
   Кузен писал: «Милые, родные наши, спасибо вам за хлеб, за продукты, что вы смогли нам передать. Еды у нас почти не осталось, кроме нескольких сухарей и горсти грецких орехов. Часть из них мы передаем вам – это будет частичка нашего тепла, если, конечно, эта передача дойдет до вас. Наша дочь стала хирургом, оперирует раненых бойцов. Не думал я, что на ее долю, как и на мое детство, и теперь старость, выпадет война. Просим помощи у России. Если останемся живы после войны, приглашаем вас в гости».
   На клочке бумаги виднелись следы слез. Писавший явно плакал, не веря, что когда-либо сможет встретиться с нами снова. Слезы застилали и наши глаза, когда мы читали письмо, написанное рукой кузена на небольшом, закопченном клочке бумаги. Глядя на орехи, переданные братом, которые мы так и не смогли съесть, решив оставить их как память, мы видели всю трагедию, развернувшуюся в Украине.