Среди людей

СРЕДИ ЛЮДЕЙ

Бытовая миниатюра с элементами магического реализма в трех картинах

Действующие лица :

Смерта, преподаватель инфекционных болезней, доцент, кандидат медицинских наук весьма почтенного возраста (на том свете прогулы ставят). Чрезвычайно многословная женщина в очках с феноменальной для ее возраста активностью. Одета в халат, подаренный медицинскими представителями. На кармане халата вышито название препарата – «Смекта». Носит толстые очки, которые визуально делают ее лицо похожим на страдающую базедовой болезнью Чудо-юдо-рыбу-кит.
Валериан, студент-староста группы, болтливый гомосексуального вида молодой человек лет 20 лет с интеллектом табуретки. Активист неведомого общества, борющегося с алкоголизмом, наркоманией и здравомыслием.
Давидушка – лучезарный клинический идиот 21 года с признаками активной жизненной позиции. Один из активистов курса, создающий видимость деятельности, напоминающей смесь чесотки с прогрессивным параличом. Непонятно как, но дотянул до 5 курса академии, вероятно, за счет занятий, описанных выше.
Василий – студент 24 лет. Алкоголик, злостный курильщик, трудоголик, эрудит, скептик, циник, мизантроп, социопат. Язва на теле здорового общества. Подрабатывает в больнице ночными дежурствами. Непонятно, какого размера у него мозг, но для того, чтобы его пропить, ему пришлось бы выпить Мировой океан алкоголя.
Максимыч – молчун, периодически выказывающий здравые мысли. Возраст тот же, что и у остальных студентов. Довольно хороший приятель Василия, не деградировавший, к счастью, до его уровня. Вместе с Василием подрабатывает в одном отделении, но на полставки, поэтому выглядит значительно лучше, чем тот.
Геннадич – приятный во всех отношениях студент, не имеющий врагов в принципе. Сторонник здорового образа жизни и рационального питания; никого, впрочем, не агитирующий за это.
Марина Васильевна – отличница, но не ботаник. Объект странной любви Давидушки
Катя, ботаник-паникер. Трясется над каждым зачетом, пугается даже упоминания о любой форме контроля знаний. Нагнетает панику, которая распространяется только на нее.
Оля, мрачная готесса-мизантроп. Считает себя психопаткой и истеричкой, о чем, впрочем, всем рассказывает с гордостью. Работает в аптеке, продавая старушкам БАДы, и любит рассказывать истории из категории «Про отмороженных ДЭПниц ».
Сирожа – бодидилдер, обладающий мозгом, хоть и заурядно развитым. Содержимое этого мозга известно только самому Сироже, поэтому он позиционируется в группе  как «человек себе на уме». Связующее звено между Валерианом и Давидушкой, поэтому по общему уровню немного превосходит их, хотя и позиционирует себя как сторона чисто пассивная в этом странном триумвирате.
Массовка из разнополых студентов того же возраста. Вместо актеров на роль массовки можно расставить манекены, периодически подающие голос. 

Место действия: маломестная жаркая и душная палата одной из инфекционных больниц города, переоборудованная под учебную комнату. Декорации – страшные плакаты с чумой, сибирской язвой, лептоспирозом и прочими учебными материалами. На одной из стен висит большой картонный макет охотничьего ружья.





КАРТИНА ПЕРВАЯ

Учебная комната. Идет занятие по военной эпидемиологии. Смерта ведет занятие. Валериан слушает, обгрызая кожу на пальцах рук. Давидушка залипает в телефон. Василий, помято-брутального вида после очередного ночного дежурства, играет в планшете в игрушку «собери фигурки в ряд». Максимыч занят тем же самым. Оля, сидящая рядом с Василием, играет в ту же игру, что и он. Геннадич активно слушает Смерту. Народ безмолвствует.

Смерта: Вот, и тема у нас сегодня – военная эпидемиология. Ну я что хочу сказать. Говорить, казалось бы, нечего: войны нет, нет и военной эпидемиологии. Но вот обстановка тревожная, нечего и говорить. Поэтому, что я хочу сказать, что вот нужно знать военную эпидемиологию, нужно. На экзамене военную эпидемиологию спрашивают, и я, когда принимаю, если вижу, что студент отвечает блестяще, тут всюду пять-пять-пять, а по военной эпидемиологии не знает. Ну что я хочу сказать, я не изверг и сильно спрашивать не буду. Но знать надо, надо. Поэтому что я хочу сказать – у нас на кафедре есть методички, которые вы себе как-то там сохранили, не знаю каким способом – на бАмажке напечатали или там в электронном виде, но сохранили. Вот у меня методичка, я ее принесла.

На столе лежат четыре грязных листка, отпечатанные с двух сторон и объединенные степлером. Рядом – истрепанная тоненькая тетрадь: журнал посещаемости и успеваемости. Смерта берет методичку и в процессе дальнейшего монолога разнообразным образом ее теребит.

Смерта: Да, что я хочу сказать. Вот методичка, там в форме вопросов и ответов коротко дана военная эпидемиология. Краткий курс. Но что я хочу сказать – это не значит, что вам не надо читать другую литературу. Надо, надо читать. Особенно – к экзамену. Вот я помню, когда я училась, у нас был профессор, который написал учебник. Не этот, не ваш. Кстати что я хочу сказать – военной эпидемиологии у вас в учебнике нет. Там только инфекционные болезни. Да, поэтому он так и называется. И что я хочу сказать – несмотря на то, что в учебнике у вас военной эпидемиологии нет, читать учебник надо. И вот, что я хочу сказать, был у нас профессор. Пожилой такой профессор, в возрасте. Он написал учебник, но не тот, по которому вы занимаетесь. Другой. И он нас заставлял этот учебник учить наизусть. А учебник написан сложно, его читать-то и то было трудно. И он нас заставлял учить его наизусть, даже со знаками препинания. И что я хочу сказать – стоишь, бывало, рассказываешь, вроде выучил, а профессор – старенький такой, и голосок дребезжащий, тоненький, вдруг как мяукнет – «Аааа! Там же запятая! Вы не сделали паузу!». И все, и оценку снижает. Но у вас, что я хочу сказать, полегче сейчас. Вот, по военной эпидемиологии методичку вам кафедра выпустила, и даже покупать не заставляет – просто сделайте себе копию. Там, перепишите от руки, на компьютере сделайте, или еще как, но чтобы методичка была. И в методичке коротко вам на все вопросы даны ответы. Чтобы было как на экзамене: преподаватель вам – вопрос, а вы ему – ответ, как по методичке.

Василий (не отрываясь от планшета, вполголоса Оле): Ага, до последней запятой. И абзацы выделять. А термины – курсивом.

Оля сардонически хмыкает, не отрываясь от планшета. Народ безмолвствует.

Смерта: Вот, и в методичке у вас указана военная эпидемиология. И что я хочу сказать – вот сейчас я открою журнал, возьму ручку… Да, что я хочу сказать, все на месте?

Валериан (вытаскивая изо рта обкусанный и обслюнявленный палец) Вроде все. Про остальных не знаю.

Смерта: Ну замечательно. Давайте, например, что ли… (вызывает Сирожу).

Сирожа отвечает с места, сохраняя индифферентное выражение лица. Пытается что-то вставить, пока Смерта, тараторя в том же духе, что и ее предыдущий монолог, распространяется о предмете и задачах военной эпидемиологии. Мизансцена практиччески не меняется, лишь на лицах Максимыча, Оли, Кати и читается явная скука. Геннадич активно слушает. Василий, не отрываясь от планшета, выразительной мимикой корчит безумные рожи, таким образом комментируя монолог Смерты. Народ безмолвствует. Так проходит полтора часа.

Смерта: …И вот, этот больной умер. Что я хочу сказать, тяжелый был больной. Инфекционно-токсический шок, вот и умер, и говорить нечего. А на вскрытии у него еще были глисты, много глистов. Трихинеллез, а это страшно. Знаете, что я хочу сказать, что трихинеллез – это самая тяжелая глистная инвазия. И что я хочу сказать, диагностировать его трудно. Ну ладно, давайте сделаем перерыв, я схожу и поговорю с больным…Тяжелый больной, у  него гепатит Б. Ну ладно, давайте, что я хочу сказать ,десять минуточек, не больше…


КАРТИНА ВТОРАЯ

Те же, без Смерты, в более раскованных позах. Максимыч выходит на несколько секунд, разминая затекшие ноги и ставшее квадратным от длительной нагрузки седалище. Оля, спрятав планшет, облокачивается на сидящую из массовки подругу, пытается уснуть. Давидушка, до этого выпроставший из тапок ноги в омерзительно воняющих носках, вдруг внезапно подрывается с места, едва успевая одеть тапки, убегает в коридор и возвращается через несколько минут. На его лице играет лучезарная улыбка.

Давидушка: Да, а я в туалет ходил. Марина Васильевна, извините пожалуйста, а вы не хотите? Я мог бы вас проводить…
Марина (смерив его уничтожающим взглядом): Нет, спасибо.
Давидушка (продолжая лучезарно улыбаться, ни к кому не обращаясь) Да, а вот я смог бы…я ведь джентльмен. Да, извините пожалуйста (обращаясь к Василию), а можно вас поздравить с праздником?
Василий (мельком смотрит на Давидушку, изображая вместо обычной наплевательски-циничной мрачной маски удивление) Каким же?
Давидушка: Сегодня Чистый Четверг.
Василий: А ты что, его отмечаешь? Интересно, как? Моешься, наверное, носки стираешь, трусы там…
Максимыч (с интересом наблюдая за диалогом) Ага. Раз в год. Как шторы у нас в отделении.
Давидушка: Ну что вы такие злые. Надо же соблюдать традиции, знать праздники разные.
Василий (хмыкает) О, отлично. Завтра буду отмечать день освобождения Гондураса.
Валериан: Ну, Давид, ты нашел кого поздравлять. Это же самый атеистический атеист.
Василий (не отрываясь от планшета): Во как! Оказывается, мое мировоззрение интересно не только мне. Мать моя женщина, я становлюсь популярным… Очень скоро особенности моего атеизма будут в школе изучать.
Валериан: Всем пофиг
Василий: Ну если пофиг, нафига ты про это помнишь? Тебе не пофиг? Или больше голову бедную свою занять нечем?
Давидушка (не давая сказать Валериану ответную колкость): Ну нельзя так. Нужно быть более добрым, отзывчивым к людям. Тогда они к тебе потянутся.
Василий: А мне не нужно, чтобы тянулись. Мне и без людей хорошо. А если я становлюсь внезапно добрым и болтливым, у меня спрашивают, сколько я сегодня выпил.
Давидушка: Человек – существо социальное. Надо жить в мире с обществом.
Василий (шумно выдыхая и произнося на выдохе какое-то длинное ругательство): Я – не человек. Я рептилоид. А вообще – ну вас в баню. Если кому-то хочется почесать языки – чешите в другом месте, как завещал незабвенный Черномырдин.
Валериан: Ага, рептилоид. Зеленый змий ходячий.
Василий: Ни у кого нет наушников? Блин, и свои в куртке забыл. Знаете, уважаемые, иногда лучше жевать, чем говорить.
Валериан: А мы что, мы общаемся!
Максимыч: (шумно выдыхает, произнося на выдохе неведомое ругательство) Вот интересно, клинические идиоты понимают, что когда они несут всякую ересь, это не всем нравится.
Василий: Нет, они называют это общением.
Повисает долгая пауза
Сирожа: А вот интересно – во время церковных праздников можно в качалку ходить? Это же вроде как работа, а по праздникам работать нельзя.
Давидушка: Надо у кого-нибудь из попов спросить. А вообще – если ты грешишь, то тебе качалка на пользу не пойдет – бог накажет. А если это не грех – значит, все нормально будет.
Сирожа: Видать, грешу. Особенно тогда, когда ем протеин. Он с ванильным вкусом, и вызывает повышенное кало- и газообразование. В туалет потом не зайти – все ванилью пахнет.
Давидушка: Пукать – это норма. А еще главное – правильно какать.
Валериан: А ванилью пукать – так еще и на запах приятно. Но если тебя это смущает – можно другие источники белка поискать, которые без ванили. Например, можно эйякулят пить – он высокобелковый, и без запаха. Можно даже не только свой, но и чужой. Главное – чтобы аллергии не было.
Василий поднимает глаза на Валериана и несколько секунд созерцает  того безумным взглядом человека, который пытается что-то понять, но не может.
Василий (вслух, ни к кому не обращаясь): Понеслась «голубая» тема. Сейчас, глядишь, еще покажет, как это правильно делать.
У Максимыча на лице отображается чрезвычайное по размерам омерзение; кажется, что еще чуть-чуть, и его начнет тошнить. Он встает и выходит. Следом в коридор выползает Василий.
Максимыч (в коридоре): Еще немного – и я начну убивать.
Василий: (индифферентно-отстраненным тоном): Попробуй представить, что ты ведешь включенные наблюдения с планеты обезьян. Их повадки омерзительны, но что поделать – дикие животные, в естественной среде обитания…Ибо не ведают, что творят…
Максимыч: (зло): Такое чувство, что ведают. И поступают назло адекватным людям.
Василий (хитро улыбаясь): Да вы, коллега, тяготеете к теории заговора… Слишком много чести им делаете. Нет никакого злого умысла в том, что объясняется идиотизмом.
Максимыч: Но таким…
Василий: Вспомни дядю Эйнштейна. Две безграничные вещи, Вселенная и человеческая глупость…
Максимыч: (перебивая) Да знаю, знаю. И насчет первой у физиков до сих пор очень большие сомнения. Эх, ладно. Пойдем, что ли, посмотрим…хотя бы смешно было бы. А так – даже до Петросяна не дотягивают.
Входят в учебную комнату, где продолжается полилог.
Валериан: Чего вы так на Мальдивы стремитесь? Скучно там…
Максимыч: А ты там был, на Мальдивах-то?
Валериан: Нет, но мне рассказывали. Зато я в Иерусалиме был, возле Стены Плача. Кстати, до Иисуса же тоже Пасху праздновали.
Давидушка: Ну да. Его же под Пасху-то и хотели отпустить и не распинать. У них там традиция такая была.
Валериан: Да, это была языческая традиция. Тогда же язычники Пасху праздновали, и учение Иисуса шло вразрез с их культурой. За это его и распяли.
Готесса Оля выпучивает мертвенно накрашенные глаза и начинает биться головой об стену.
Оля: Не знала, что иудаизм – это ветвь язычества.
Василий (не поднимая головы): Это новое учение великого религиоведа и теолога. Надо будет срочно Патриарху написать – а то православные не знают, что все на самом деле так и было.
Валериан: А что, разве не так? Иисус принес язычникам десять заповедей, а они эти скрижали разбили и стали своим истуканам поклоняться. А потом еще и властям сдали Иисуса. Его в Рим переправили, к Пилату, который тоже язычник и повелел, чтобы его распяли. Так в Старом Завете написано.
Оля: Блин, это будет переворот в религиоведении. Отцам Церкви такие толкования и не снились…
Василий: Да, в самых кошмарных снах. Интересно было бы узнать, а что вы, Валериан, считаете насчет ислама?
 Валериан: А что тут считать? Взяли, пересказали Библию, и получили ислам. Только со всякими наворотами – про то, что водку пить нельзя, а гашиш курить можно. И про то, что задницу нельзя вытирать, а только мыть.
Максимыч: Сразу чувствуется эксперт в области наркотиков и вытирания задницы.
Валериан (обиженно): А что не так? Нам про мусульманские наркотики на «Антинаркотическом десанте» рассказывали. Откуда вся наркота идет? Из Азии. А в Азии кто? Мусульмане. Мало того, что терроризм оттуда, так еще и наркота.
Василий: (ни к кому не обращаясь): Меткое название – «Антинаркотический десант». Если по общему уровню интеллекта и агрессии – то да, вполне себе десантура. Интересно, Валериан, а у вас, в смысле у таких наркодесантников, есть свой праздник, когда вы купаетесь в фонтанах, рвете на себе тельняшки…
Максимыч: Ага, и ловят по улицам всех, похожих на наркоманов. А потом – силой заливают им в глотки спирт. Чтобы наркотики не употребляли.
Массовка нестройным хором пытается смеяться.
Входит Смерта, и все замолкают.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ
Те же и Смерта.

Смерта (садясь на свое место): Да, вот ведь. Тяжелый больной, и говорить нечего. Я вам не рассказывала – гепатит Б у него. И СПИД.
Валериан (пикантно-гомоэротично): А каким образом этот больной заразился?
Василий (поднимая на Валериана глаза, полные ужаса) Эм….я промолчу.
Оля (мрачно усмехаясь, подражая гомоэротичным интонациям Валериана): Оседлал своего любимого…конька, про-о-тивный!
Василий: Я уже с ужасом жду.
Смерта (сердито): Не разговаривайте. Сидят тут, трещат, преподавателю рта не дают открыть. Между прочим, ваш староста задал очень важный, так сказать, в эпидемиологическом отношении, так сказать, вопрос. Вот. И что я хочу сказать – мужчина этот – он принадлежит к группе риска, называемой «Мужчины, имеющие секс с мужчинами».
Валериан (улыбаясь сальными глазками): А какие еще группы риска существуют?
Смерта: А, вы ВИЧ со мной еще не проходили. Ну что я хочу сказать – их три, этих группы. Вернее, их несколько, так сказать. Ой, блин, запуталась. Ну, вы поняли. Их несколько, а точнее – три. Это мужчины, имеющие секс с мужчинами…
Максимыч (мрачно):  П……..ы!
Смерта: Да, их еще так называют. Потом – это работницы и работники комменческого секса.
Максимыч (мрачно): Проститутки!
Смерта (удивленно): Так вы их знаете, что же вы молчали? Да, это группы риска. Но их лучше называть политкорректно. Вот еще группа – потребители инъекционных наркотиков. Грубо и неполиткорректно сказать «наркоманы» - надо говорить – «потребители инъекционных наркотиков».
Василий: Но ведь бывают и неинъекционные. Как тех наркоманов называть, которые не колются, а нюхают?
Смерта: А эти – просто наркоманы. Раз они не потребители инъекционных наркотиков.
Валериан (сально; обгрызая кожу на пальце до кости): А при каких обстоятельствах этот ммм…мужчина, имеющий секс с мужчинами, заразился? С кем он там контачил?
Василия передергивает при слове «контачит».
Василий (шепотом Оле): Я все-таки закажу себе футболку «Grammar Nazi» с портретом Розенталя.
Оля: Тогда уж лучше – с портретом Рубена Ивановича Аванесова.
Василий (удивленно): Ты знаешь эталона русской орфоэпии, под редакцией которого….
Оля: Ну а чего тут не знать-то. Я еще знаю, что Институт русского языка – он имени Виноградова.
Василий: Поразительно. Среди нас окопался филолог. Но мы не технари, бить тебя не будем.
Смерта (раздраженно): Да что вы там опять чирикаете и мяукаете? Я, между прочим, случаи из жизни рассказываю, а это самое важное.
Максимыч (мрачно): Ага, на экзамене будем случаи из жизни рассказывать.
Смерта: Да, так вот. Что я хочу сказать. Да, у этого мужчины был сексуальный партнер, и не один. Вот вы, например, знаете, что в течение всей жизни у гомосексуальных мужчин бывает до 2000 любовников? В среднем – 800-1000.
Валериан: Как же скучно я живу!
По кабинету прокатывается легкий нервный смешок, исходящий не то от Максимыча, не то – от Василия или Оли.
Смерта: А путь передачи у гомосексуалистов – не чисто половой, а в основном кровно-контактный.
Валериан: Почему?
Василий (раздраженно) Потому что слизистая прямой кишки не приспособлена к интенсивному трению и жестким фрикциям. Ты это хотел услышать? Могу еще и показать, чтобы тебе уж совсем хорошо было.
Смерта: Ну тихо уже! Да, староста, хватит эту тему обсасывать.
На слово «обсасывать» у компании Валериана, Давидушка, Сирожи и Геннадича срабатывает смеховой рефлекс.
Смерта: И чего смешного. Сосать, сосать, обсасывать. Еще раз повторить, чтобы просмеяться? Член, половой член. Пенис. Фаллос. Смешно? Могу еще раз повторить (сама начинает безостановочно смеяться).
В ответ на «разрешающий смех» Смерты начинает смеяться народ, до этого непрерывно безмолвствующий. На лице Максимыча, Василия и Оли блуждает смесь отвращения с ужасом. За окном раздается странное жужжание и вдруг в поле зрения нависает какая-то черная тень.
Смерта: Ой, что это.
Давидушка (лучезарно-идиотически): Так это же НЛО прилетело!
Василий (нетерпеливо): Ну наконец-то! А то я уже отчаялся! (хватает со стены макет ружья и стреляет в стекло. Оглушительный выстрел, осколки стекла)
Валериан: А…..а…..
Василий (благодушно): Вот, и картонное ружье не только раз в год выстреливает, да еще и стреляет по чеховским канонам. Всем счастливо оставаться, мои дорогие клинические идиоты, серая масса и несколько адекватных. Это мой персональный вертолетик, который отвезет меня в лучший из миров.
Оля и Максимыч (почти в один голос): А нам-то когда?
Василий (вылезая в разбитое окно): Пока не время. Сами поймете, когда он за вами прилетит.
Василий перелезает через разбитое окно, садится в вертолетик, на один миг задерживает взгляд на покидаемых им людей.
Василий (с загадочной улыбкой): А теперь, как говорил патриарх Тихон, «По мощам и елей»!
Вертолетик разворачивается хвостом к разбитому окну, высовывает шланг и обдает оставшихся тугой струей фекальных вод; причем незабрызганными остаются Максимыч и Оля.

ЗАНАВЕС.