24. Убитое счастье

Часть 23 - http://proza.ru/2015/04/05/1839

24 Убитое счастье

Евгения Петровна сидела у стола вполоборота и машинально, нервно разглаживала морщинки на скатерти.
Рома, пытаясь заглянуть в глаза Петровне:
— Так вы до сих пор «Сиротка»?! Вы же чудовище, вас четвертовать мало! Уже давно нет сталинизма и НКВД, Берия расстрелян как предатель, а вы все в прихвостнях?!
— Эх, Ромочка, не все так просто… Я хорошо вас понимаю и не особо злюсь. От меня ничего не зависит — как и от расстрела Берии или от развенчания «культа личности». Что, сам Хрущев был не из того времени и не из сталинского окружения? Или Брежнев, или окружение Брежнева? Может, вы думаете, что что-то изменилось от переименования НКВД в КГБ? Да если бы НКВД назвали «Анютины глазки», там точно не работали бы агрономы? У нас уже есть «РАЙотделы» — ну и там работают отнюдь не ангелы. Рома, я никого не предала и никого не подвела под расстрел. Я решала чисто семейные проблемы, и Нино — это так же чисто семейная проблема. Не будь меня, была бы другая, и кто знает, что тогда было бы с Нино. Я же старалась не давать Нино в обиду, да и вас тоже. Рома, давай уже на «ты»? Считай, и тебя спасла: вместо пары-тройки тумаков как любитель подглядывать за девками ты мог бы навечно пропасть в стенах этого же самого дурдома, без суда и без следствия. Хотя могла бы этого и не делать — спокойнее было бы.
Рома, я тебе уже говорила, что пригласила тебя сюда не для того, чтобы перед молодым, симпатичным мальчиком поплакаться, как мне в жизни не повезло. Наберись немного терпения, и ты не просто многое поймешь, но и многое тебе придется решить для себя, во всяком случае. Именно поэтому я так подробно рассказываю то, что, казалось бы, тебя совершенно не касается и разве что интересно с исторической точки зрения — как мемуары сумасшедшей старухи. Столько уже слушал, послушай и еще немного.
Как я уже сказала, жизнь у нас с Мелитоном начала налаживаться. Он выздоровел, продолжил летать, а главное — у нас была большая любовь. Поверь, мой мальчик, что это было настоящее, очень сильное чувство.
У нас в доме, как я уже говорила, стала появляться дочь Мелитона — Дали. Сначала по выходным, а потом, понимая, что девочке нужен отец, Марго иногда оставляла ее на неделю. Постепенно у Марго прошла и ко мне неприязнь: она понимала, что не я была виновницей гибели ее дочери, и хотя у нее был тяжелый характер, в то же время она была весьма внимательная и справедливая. Ну а о Дали и говорить не стоит — вся наша жизнь крутилась вокруг нее. А однажды она меня впервые сама назвала «мама-Женя» — радости у всех не было предела: значит, сердце девочки оттаяло!
Когда Дали Мелитоновна Арчвадзе пошла в первый класс, за одну руку ее вела я, а за другую — Марго. В отпуск мы ездили всей семьей в родительский дом Марго в Зугдиди, недалеко от Поти. Там было великолепно! Я иногда забывала, что Дали — не моя дочь, так мы с ней ладили.
Счастье длилось недолго: в сорок первом все рухнуло. В августе месяце майор Арчвадзе пропал без вести в одном из ночных воздушных боев. Горящий самолет упал на немецкой территории. Майора Арчвадзе никто ни живым, ни мертвым не видел. Дали снова переехала в дом Мери в Зугдиди: война, и, как казалось Марго, там было сытнее да и с работой легче. Там и пошла Дали во второй класс.
Для меня мир потерял не только краски, но и смысл. У меня умерла душа. Спасала работа, которой было много: раненых поступало много, очень много. И теплилась надежда, что кто-то из них вдруг встречал Мелитона или что-то о нем знает. Но все тщетно. Мелитон просто исчез, как исчезли многие сотни тысяч неизвестных солдат, канувших в безвестность.
Я обратилась в военкомат с просьбой направить на фронт, но в военкомате ответили, что это не в их компетенции, так как у меня бронь. Стало понятно, и дальше я уточнять не стала.
В последних числах октября появился уже подполковник Нугзар Хуциев. Мы посидели во дворе, помолчали.
— Поздравляю с новым званием.
— А, ну да… Заметили, спасибо.
Нугзар Варламович, чувствовалось, немного нервничал, чего раньше за ним не водилось.
— Женя, вы знаете, как я к вам отношусь. Как к дочери сказать трудно из-за возраста, но вы сами знаете, что отношусь не просто хорошо, как к человеку, но и с некоторой долей вины за все ваши мучения, начиная с гибели ваших родителей, так как сам принадлежу к этому ведомству. Может быть, мы родились не в то время и не в том месте: возможно, я был бы не сыщиком, а писателем, а вы, возможно, — фотохудожницей. Но судьба распорядилась так, а не иначе. Поэтому я на неделе уезжаю на фронт, сидеть в тылу и ловить мешочников не могу. На какое убываю время — не знаю, поэтому у меня есть… — Нугзар улыбнулся, — для вас приказ.
У меня все внутри похолодело и сжалось. Я тут же представила, как должна выявлять шпионов среди раненых…
— Женечка, успокойтесь, шпионить ни за кем не придется, на фронт вы не поедете, у вас наша бронь. Вы, Евгения Петровна, теперь старшина медицинской службы, с понедельника приступаете к работе в качестве медсестры-помощницы у меня в доме.
— Не поняла… За кем я должна ухаживать в вашем доме? Там что, палата с ранеными?
— Женя, вчера жена упала и сломала бедренную кость. Кого-то из родственников я утруждать не хочу, так как, помимо жены, у меня школьник-сын, а это уже нагрузка. Женя, я думаю, вы подружитесь и с моей супругой — Нателлой Варламовной, и с сыном Ираклием. Вы в доме будете как член семьи. Я очень хочу, чтобы вам в моем доме было хорошо, я очень на это надеюсь. — Нугзар встал, поправил форму. — Считайте это первым своим заданием. Отказываться нельзя. Я пошел ставить в известность начальство госпиталя о временной смене вашего места работы. В форме ходить не обязательно, но и не воспрещается.
Так началась моя работа «сексота» НКВД.
Нателла Варламовна Хуциева была под стать мужу: не только интеллигентная, но и очень добрая. Через неделю после появления Евгении в семье Хуциевых Нателла Варламовна предложила ей съездить в Зугдиди и привезти в Тбилиси Марго с Дали. Время военное, и у пожилой женщины с внучкой может быть множество проблем, особенно когда зима на носу. А тут и ты под боком, да и Нугзар если что — поможет. У Жени будто крылья выросли: она уже два месяца не получала от Марго писем и очень переживала.
Но, как оказалось, не судьба. В сентябре Марго с Дали поехали к дальним родственникам в Поти за провизией, там же от сердечного приступа Марго и скончалась. Дали, как сказали в Зугдиди, эти родственники оставили у себя, видимо, удочерили. К сожалению, координат родственников никто из соседей не знал. Женя оставила деньги и свои данные, попросив обязательно ей сообщить, если кто-то появится с продажей зугдидского дома или узнают новый адрес Дали. Но даже вернувшийся через год с фронта Нугзар не смог по своим каналам отыскать Дали Мелитоновну Арчвадзе. Девочка и в Поти не появлялась, и по Грузии ее не оказалось.
Кто мог знать, что удочерившие ее родственники дали ей свою фамилию — Читадзе, и только в 16 лет, получая паспорт, Дали смогла туда вписать фамилию своей матери — Пертая, чтобы вступить в наследство своего фамильного гнезда в Зугдиди.

Часть 25 - http://proza.ru/2021/02/24/1453