Велосипед

Когда мы с братом Генкой были ещё совсем маленькими, каждое лето отдыхали в деревне у бабушки.
Летом в деревне хорошо. Утром проснёшься — петухи поют; выйдешь во двор — тянет свежестью. А если дождик пройдёт, то не пыль с земли поднимается, а такой аромат возникает, что, кажется, жизнь начинается сначала. Вдохнёшь воздух полной грудью — и голова кругом; пройдёшь по росе, сверкающей капельками, — и сердце замирает.
С Генкой мы никогда не расставались. Если я просыпался раньше, то будил его; если он — то он меня. Чтобы разбудить друг друга, у нас было принято соломинкой пятки щекотать. Вечером клали соломинку на стул, стоявший между нашими кроватями, а утром кто быстрее её ухватит, тому и щекотать. Генка боялся щекотки и поэтому сразу подскакивал. Со мной же ему приходилось повозиться. Для меня эта соломинка была что для слона дробинка. Я никогда не чувствовал, как он меня щекотал, и продолжал спать. Тогда он очень расстраивался и, стащив с меня одеяло, начинал поливать меня холодной водой. Тут-то я и сдавался.
Умываться мы всегда ходили на речку. Она протекала прямо за огородом. Возьмём полотенца — и к речке. По дороге могли и клубнику, выглядывавшую из-под каждого зелёного листочка, с грядки сорвать, и к кустам смородины, свисавшей разноцветными шариками, подойти. Благодать! От смородины шёл особый аромат. Генка там всегда дольше меня задерживался. Я, конечно, тоже любил смородину, но сияющую золотом на солнце речку ни на что не мог променять. Сорвав по пути ветку ягод, я с радостью мчался поплескаться в тёплой воде, входя в неё с золотисто-жёлтого песчаного берега.
И вот однажды, плескаясь в своё удовольствие, слышу я, как Генка что-то кричит. Слышу, а что кричит — понять не могу. У меня волны шумят, а у него кусты.
Я испугался, думаю: попал Генка в какую-нибудь историю. Он всегда во что-нибудь попадает. Очень уж он любопытный.
Кричит что-то Генка, а самого уже и не видно возле кустов. Кусты трещат, а Генки не видно, одни пятки торчат. Точно, думаю, что-то случилось: если не серьёзное, так, может быть, ягоду какую очень большую нашёл, поделиться решил. Хотя нет, Генка бы не поделился ягодой. Очень он ягоды любит. Ну, так же примерно, как я речку. Но с речкой проще, она никуда не денется, а за ягодами, если Генка рядом, глаз да глаз нужен.
Подбежал я к Генке, смотрю, а он за какую-то железку ухватился и не отпускает. Думаю, руку прищемил, когда за ягодами лез, теперь подняться не может?! Да нет, вроде бы руки время от времени отрывает от этого непонятного предмета. Ну, что ж, ногу тогда, что ли?.. Да нет. И с ногами всё в порядке.
— Чего ты там тянешь-то? — спрашиваю. — Чего звал?
А он и не слышит. Так увлёкся своим занятием, что и не заметил, как я подошёл. Тянет там что-то и меня продолжает звать.
— Генка, — говорю, — чего ты орёшь-то?! Я уже пять минут тут стою.
Генка наконец опомнился, повернулся ко мне и спрашивает:
— Как ты думаешь, что я нашёл? — хитро так спрашивает, а сам сияет весь, радостный такой.
— Ягоду, — говорю, — что ли, какую необычную?
Он пуще прежнего в улыбке расплылся.
— Не-а, не ягоду, — отвечает.
Действительно, думаю, чего бы он за железку дёргал, если бы ягоду нашёл.
— Ну, железку тогда. Угадал?
— Ну, угадал! — довольно отвечает он. А я чувствую: опять чего-то хитрит, чего-то не договаривает.
— И зачем тебе эта железка? Если б ягоду — ещё ладно. Ягоду съесть можно, а вот с железкой что делать будешь? Гусей дразнить, если только...
— Эта железка предназначена не для того, чтобы гусей дразнить, а для более интересного дела. Да ты сам посмотри.
И показывает рукой на кусты: мол, залезай, увидишь, что за железка.
— Да не полезу я туда, чего я там забыл? — говорю. — Я и отсюда прекрасно вижу, что там. Железка как железка. Нашёл чем удивить...
Тут Генка не выдержал моего упрямства, взял меня за руку и потянул в кусты.
— Ну что? «Как тебе железка?» — спрашивает.
— И-и-и, Генка! — только и смог я сказать от изумления, после того как засунул голову в аппетитно пахнущий куст смородины.
Передо мной лежал почти совсем новый двухколёсный велосипед. Теперь-то я понял, почему Генка в кустах сидел. Велосипед застрял между ветками, и он никак не мог его вытащить.
— Генка, а вдруг этот велосипед кто-то спрятал, а ты его хочешь вытащить? — начал размышлять я. — Ну не может же быть так, чтобы взял человек да и выбросил велосипед в кусты!.. Наверняка кто-то спрятал. А сейчас придёт и даст нам по шее.
— Ну кто его мог спрятать? Ты посмотри по сторонам, здесь же нет никого, — не унимался Генка.
А я смотрю на Генку и чувствую, как вся радость, которой недавно пылало его лицо, постепенно начинает куда-то исчезать.
Генка давно хотел двухколёсный велосипед. Папа обещал купить, но только тогда, когда Генка пойдёт в школу. Но до школы был ещё целый год. А тут такая возможность.
Конечно, боязно брать. Вдруг и правда кто-то спрятал? Ну а если нет, что тогда?.. Такая находка!..
«Что же делать?» — мучил нас нелёгкий вопрос. И тогда Генка предложил:
— Давай мы покатаемся, а потом на место его положим.
— Ну а если, пока мы будем вытаскивать его или кататься, придёт хозяин? Тогда как быть? — не поддавался я Генкиным соблазнам.
— А мы скажем, что нашли его, и отдадим, — не уступал он.
— Да, Генка, я прямо и не знаю, что делать!.. Да-а... А давай подождём до обеда. Если он ещё будет здесь лежать, то придём и вытащим, а если не будет — тогда не судьба.
— Ну давай, — согласился Генка.
Хотя он немного и расстроился, но всё же надежда ещё была. Радовало то, что если никто не возьмёт велосипед до обеда, то после обеда он наш. И будем мы кататься на нём сколько влезет.
Так и решили. Генка сбегал к реке, быстренько умылся. Он был не очень большой любитель побарахтаться на песочке, в отличие от меня... Я же своего не упустил: пока он умывался, я ещё раз за компанию залез в воду.
Речка у нас хорошая — мелкая, и вода в ней всегда тёплая. То, что мелкая, взрослым, может, и не нравится, а мы этому очень рады; плавали-то мы ещё так себе, особенно Генка...
Когда мы, возвращаясь домой, проходили мимо кустов с заветным велосипедом, Генка снова посмотрел на свою давнюю мечту. Благо хозяина пока не было: можно было полюбоваться ещё раз, в душе сохраняя надежду приобрести долгожданную технику не на следующий год, а прямо сегодня, после обеда.
Дома бабушка налила нам по большой кружке парного молока и накормила вкусными пышными блинами.
Генка сидел задумчивый. Откусит блин, запьёт молоком, уставится в окно и, замерев, о велосипеде думает. Переживает, как бы хозяин не пришёл. Я его уже успокаивать стал. Говорю:
— Генка, хватит тебе о нём думать, пойдём лучше рыбу ловить.
— Рыбу? — переспросил он.
— Рыбу, — повторил я.
— А что?.. Это идея! — воскликнул Генка. — Пойдём. Мы будем ловить рыбу и наблюдать за велосипедом.
Мы быстро допили молоко, доели блины и принялись собираться на рыбалку.
Удочки нашли быстро, только на одной из них порвалась леска, поэтому пришлось привязывать новую. Привязали, нацепили поплавок, грузило, крючок, накопали червей и пошли к реке. Как только стали проходить около кустов — Генка опять к ним. Смотрит сквозь смородину, не налюбуется, даже на ягоды внимания не обращает. То ли наелся уже, то ли разлюбил их.
— Пойдём, — говорю, — Генка, пойдём. Никуда не денется твой велосипед, пошли удочки забрасывать...
Чуть отошли от смородины — Генка к реке и давай удочку разворачивать прямо на пляже. Я ему и говорю: мол, кто ж на пляже рыбу ловит, здесь же мелко совсем, дно светится, какая тут рыба будет?! Пойдём подальше, где глубоко. А он мне:
— Знаешь что, — говорит, — ты иди куда хочешь. А я здесь половлю, авось какая заплывёт. — А сам всё на кусты поглядывает. Тут я уже не выдержал да как закричу:
— Генка! Не смеши людей! Никогда ты здесь ничего не поймаешь. В конце концов, мы рыбу пришли ловить или велосипед охранять?!
— Ну ладно, — согласился он, — пойдём туда, где поглубже.
И нехотя так стал снова сматывать удочку...
Перебрались мы чуть дальше, нацепили червяков, забросили удочки. Сидим, ждём. Что-то никак!.. Не идёт рыба!.. Не рыбный день, что ли?
Минут через пятнадцать смотрим: за поворотом появилась какая-то лодка. Присмотрелись внимательнее — плывёт в нашу сторону. Старик в ней очень активно орудует вёслами, изредка приглаживая свою большую седую бороду.
Ну плывёт и пусть себе плывёт. Он плывёт, мы сидим. Каждый занимается своим делом. Посмотрели мы на него, но надолго взгляд не задержали. Я так вообще почти никогда с поплавка глаз не сводил. Генка тот ещё иногда по сторонам посматривал. Он заметил, что старик берёт курс прямо на наш берег, и давай толкать меня:
— Смотри, смотри, старик-то куда причаливает... — заволновался Генка. Видимо, вспомнил о велосипеде.
— Да ты что, Ген, так засуетился-то? — говорю я ему. — Неужели думаешь, что какой-то дед будет в кустах велосипед прятать? Он, сам видишь, на лодке предпочитает путешествовать.
— На лодке-то, на лодке, да только вот не будет же он на лодке по суше ездить? — не унимался Генка.
— На суше самое то — велосипед, — вполне логично заметил я.
А тем временем дед с седой бородой уже вышел на берег. Вышел и смотрит на нас. Он на нас, мы на него.
— Как клёв? — спрашивает нас старик. Мы сначала даже испугались. Думаем: чего это его интересует наш клёв? Но вида не подали.
— Нормальный клёв, — говорим ему в два голоса. И крепко так вцепились в свои удочки, будто боимся, что на крючок сядет такая большая рыба, которая может ненароком затянуть в реку не только удочки, но и нас самих, если, не дай бог, расслабимся не ко времени.
Старик пожелал нам удачи и пошёл по своим делам. Да как раз туда, где куст смородины отдаёт своим незабываемым ароматом. Генка не выдержал и как подскочит с пенька, на котором сидел. Вскочил и смотрит вслед старику.
— Ну... Ну... Ну, пройди мимо, пройди! — умоляюще запричитал он и состроил такую гримасу, что я думал: сейчас искры из глаз его посыпятся. От Генкиного взгляда будто волна какая-то пошла — невидимая, но мощная, стремившаяся ни в коем случае не подпустить старика к лежавшей в кустах двухколёсной технике.
Мне даже показалось, что он в этот момент забыл обо всём на свете, забыл, что я рядом нахожусь, что мы пришли ловить рыбу. Он так переживал, будто велосипед был живым существом, над которым седой старик хочет совершить какое-то злодеяние. Но пронесло на этот раз: старик прошёл мимо.
— Фу-у-у... — облегчённо выдохнул Генка. И я вместе с ним выдохнул. Очень уж он заразительно переживал.
После этого мы опять продолжили ловить рыбу. Просидели ещё часа полтора, но клёв так и не начался. Ни у меня, ни у Генки. Через некоторое время Генка стал у меня то и дело спрашивать «который час?». Спросит, посидит минуты две и снова спрашивает. Никак не мог дождаться, когда обед наступит. Рыбачили мы так часов до двенадцати и ушли ни с чем. Я и сам замаялся с этой рыбалкой. Что это за рыбалка, когда не клюёт?
Вернулись мы домой, побросали удочки, пообедали и ринулись к смородине. Велосипед всё ещё лежал на старом месте, и мы с чистой совестью принялись его вытаскивать. Вдвоём нам удалось это сделать куда удачнее, чем Генке одному. Вытащили мы его и покатили к дому. Велосипед оказался хоть и не старый, но местами покрытый ржавчиной. Видимо, уже долго лежал в кустах. Мы его почистили, помыли, нашли в сарае старенький дедов насос и накачали колёса. Генка ходил довольный, радовался своей замечательной находке.
После того как мы придали велосипеду более благопристойный вид, решили его обкатывать. А как иначе? На то он и велосипед, чтобы на нём кататься. Хотя своих двухколёсных велосипедов у нас с Генкой до этого времени не было, кататься мы уже умели. Иногда соседский Колька доверял нам свой «Орлёнок». Нравилось нам это занятие: разгонишься, раскрутишь педали что есть сил и мчишься навстречу ветру... Вот и теперь выкатили мы велосипед на дорогу да призадумались: нас-то двое, а велосипед один. Кому-то нужно быть первым испытателем. Генка не хотел уступать мне очередь, а я — ему. Он говорит:
— Я первый поеду.
А я говорю:
— Нет, я.
Ухватились за велосипед, не отпускаем. Что делать, понятия не имеем. Наконец Генка предложил:
— Давай, — говорит, — жребий кинем. Я возьму какую-нибудь палочку и зажму в кулаке. Если ты угадаешь, в какой руке, — ты первый катаешься; если не угадаешь — то я.
— Давай, — согласился я.
Так и сделали. Приставили велосипед к дереву и пошли палочку искать.
Отошли мы от велосипеда метров на десять, смотрим — из-за угла два парня идут. Парни большие, классов по пять, наверняка уже перешли в шестой.
И вдруг один из них как закричит восторженно:
— Сашка! Да это же твой велосипед! Нашлась пропажа!..
У нас с Генкой аж сердца разом екнули.
«Ну всё, — думаем, — накатались».
Мы стали понимать, что велосипед этот, скорее всего, был кем-то украден, а потом выброшен или просто на время спрятан в тех кустах, из которых мы его вытащили.
Мы остановились и смотрим, что будет дальше.
Ребята подошли к велосипеду, осмотрели его со всех сторон, и Сашка чуть не онемел от неожиданности.
Только и молвит:
— Мой... Точно мой... Точно...
— Как же он тут оказался? — непонятно кого спросил другой парень.
А Сашка всё:
— Мой... Точно мой...
Взял Сашка велосипед, сделал круг и понял, что не ошибся.
Велосипед оказался действительно его. В этом мы не сомневались. Сашка сделал ещё круг и до ушей расплылся в улыбке. Второй парень на ходу запрыгнул на багажник, и они поехали. Только пыль стала подниматься столбом из-под колёс Сашкиного велосипеда, а мы с Генкой так и остались стоять на месте, провожая раздосадованным взглядом отдалявшуюся от нас с каждой минутой его давнюю мечту.
Конечно, сначала мы очень расстроились, особенно Генка, а потом подумали, что сделали хорошее дело, и успокоились. Получилось, что мы с Генкой, сами того не планируя, помогли хозяину велосипеда найти его украденную технику.
Несмотря на то что произошло всё по воле случая и ещё утром мы не знали, кому принадлежит наша находка, история с велосипедом стала хорошим уроком для нас. Неспроста говорят в народе: «На чужой каравай рта не разевай» и «Чужое добро впрок не пойдёт».
А итог истории, к нашей огромной радости, оказался просто замечательным.
Когда мы со всеми подробностями рассказали папе о том, что произошло, он растрогался и, не дожидаясь следующего года, через два дня купил нам с Генкой по новенькому велосипеду… Каждому, чтобы никто не обиделся.

1999,  2016 г.